Авина Сент-Грейвс – Поместье Элдрит (страница 37)
Сделал бы я это снова?
Скрежеща зубами, я качаю головой и тяжело вздыхаю. Сегодня не тот день, чтобы срываться — я вымылся в душе, но всё ещё чувствую её запах на своей коже и вкус её кожи на языке.
Чёрт возьми.
Я выбегаю из комнаты в поисках её. Нам нужно установить границы, иначе я сойду с ума: она остаётся в одной части поместья, а я — в другой. Она может делать всё, что захочет, в своём призрачном обличье, а я буду разрабатывать план, как выбраться отсюда.
Когда я нахожу её в главной гостиной, она сидит на рваном диване, поджав под себя ноги, и читает книгу.
Мой пульс замедляется.
Я останавливаюсь на пороге комнаты — весь мой гнев и тирада о границах, которую я собирался ей высказать, улетучиваются, когда она поднимает на меня взгляд.
— Ты выглядишь уставшим.
Я хмурюсь.
— Тебе нравится постоянно вести себя как стерва?
— Да, — сердито смотрит она на меня. — Но только с тобой.
И это меня чертовски заводит.
Мы оба смотрим друг на друга. Я моргаю, и она тоже.
— Ты пришёл сюда, чтобы позлить меня, или тебе действительно что-то нужно? — протягивает она.
— Какой сейчас год?
Она наклоняет голову и закрывает книгу, которую читала.
— Что?
— Год, — повторяю я. — Или хотя бы в каком веке мы живём?
— В двадцать первом?
Я хмурюсь.
— Я серьёзно. Не шути со мной. Какой сейчас год?
— 2025-й, Линкс.
Я замолкаю. Всё в комнате будто исчезает, потому что что, чёрт возьми, она имеет в виду, говоря, что сейчас 2025 год?
Значит, Дилан…
— Для демона ты что-то бледный, — говорит она, и я едва могу разглядеть её сквозь пелену перед глазами. Она встаёт с дивана и кладёт книгу на журнальный столик. — Ты в порядке? — Я нахожу ближайшее кресло и опускаюсь в него. У меня кружится голова, и вот-вот стошнит. Она вкладывает мне в руку телефон. — Вот. Можешь найти в интернете всё, что хочешь, — говорит она.
Сэйбл садится рядом со мной, скрещивает ноги и пристально смотрит на меня. От её взгляда у меня закипает кровь, и меня бесит, что я продолжаю так реагировать на неё. Я не нервничаю в присутствии людей. Это давно из меня выбили, так какого чёрта я волнуюсь, когда она рядом?
Я её трахнул. Я уже должен был забыть об этом. Почему я всё ещё реагирую на неё? Почему я хочу снова услышать, как она стонет моё имя или ведёт себя по хамство, пока я глубоко внутри неё? Её всхлипы навсегда врезались в мою память, а пальцы оставили следы на моей коже от того, как сильно она сжимала мою спину.
— Ну? — настаивает она, когда я просто смотрю на неё.
Я хмурюсь, глядя на гаджет.
— Что значит «найти в интернете»?
Она усмехается и качает головой, заставляя меня хмуриться ещё сильнее. Она что, смеётся надо мной, чёрт возьми?
— Ладно, серьёзный вопрос, демон. Сколько тебе лет?
— Я родился в 18…
— О боже, я переспала со стариком.
Она собирается встать, но я ловлю её за руку.
— Когда ты родилась?
— В 2003.
Я широко раскрываю глаза.
— Ты ещё ребёнок.
— Мне двадцать два. Ты мне в прапрадедушки годишься.
Это ужасно. Я мог бы продолжать заниматься своими делами, не зная, что я на сотни лет старше этой девушки. Я имею в виду, я трахнул её. Мой член был внутри неё, а она родилась в…
— Ты выглядишь больным, — замечает Сэйбл.
— Я испытываю отвращение к себе, — отвечаю я. — Почему ты смеёшься?
Она прикрывает рот рукой.
— Это просто… забавно. Ты примерно на двести лет старше меня.
Я решаю не говорить ей, что пробыл в аду гораздо дольше, чем два столетия.
— Подожди. Так… каким лосьоном после бритья ты пользуешься? У тебя был лосьон после бритья в аду?
Она пытается меня разозлить.
— Сэйбл, — предупреждаю я, теряя терпение. — Хватит, блять, смеяться.
Она наклоняется вперёд и держится за живот, её трясёт. — Я не могу.
Вздохнув, я откидываюсь на спинку кресла и жду, пока она успокоится. Проходит несколько минут, прежде чем я бросаю на неё взгляд. В её глазах стоят слёзы, и она выглядит очень мило. Чёрт возьми. Даже когда она смеётся до слёз, говоря о моём возрасте, я нахожу её привлекательной.
— Я ещё раз спрашиваю, что, чёрт возьми, значит «найти в интернете»?
Сэйбл вытирает глаза и смотрит на меня, пока я раздражённо вздыхаю и поднимаюсь на ноги.
— Ладно, ладно. Садись обратно, дедушка. Давай я научу тебя пользоваться этим телефоном.
Маленькая чёрная коробочка лежит у меня на ладони. У неё стеклянная передняя панель, а с другой стороны, как утверждают люди, находятся камеры.
Я изучаю её. Это что-то новое и странное, и я чувствую себя старым. Порой любопытство берёт верх — как тогда, когда мне нужно было узнать, как сжимается киска Сэйбл вокруг моего члена, когда она кончает, и как она звучит в этот момент — красиво, громко стонущая.
Экран загорается. На нём фотография собаки и улыбающейся блондинки, которая прижимает её к лицу.
Сэйбл наклоняется надо мной, и я вздрагиваю от её близости и от того, как сильно я хочу прижать к себе всё её тело.
— Она милая.
Я мычу в ответ, чувствуя её волосы на своей руке, мне хочется провести по ним пальцами или хотя бы схватить пригоршню и…
— Теперь нажми на это, — говорит она, указывая на букву
— Что в этом плохого?
— Ничего. А теперь введи своё имя.
Я набираю: «Линкольн Тейлор», — и она снова хихикает.
— Ты смеёшься над моим именем?