Августин Ангелов – Выжить в битве за Ржев (страница 15)

В словах особиста не прозвучало угрозы, лишь констатация того факта, что государственная безопасность уже вовсю заинтересовалась появлением непонятного снайпера. И Ловец, конечно, сразу понял — эти люди прибыли на передовую не просто ради разведки и координации. Это уже началась та самая «охота» на него, которую он предчувствовал. Только «охотники» пришли пока не с наручниками, а, вроде бы, с предложением сотрудничества. Или его видимостью.

— Товарищ Орлов прибыл вместе со взводом автоматчиков из Сибири. Так что нам теперь должно стать полегче, — вставил Синявский. В его голосе звучало искреннее облегчение, что начальство наконец-то взяло непростую ситуацию в свои руки. Но, одновременно, Ловец уловил и тревожные нотки. Ведь это самое начальство вообще-то теперь присутствовало прямо здесь в лице этого «ботаника» Орлова.

— Мы ознакомились с вашим рапортом, товарищ младший политрук, — продолжил в это время особист, делая ударение на фразе «мы ознакомились», давая, видимо, понять, что все детали уже учтены вышестоящими сотрудниками органов. — Ситуация с заброской на передовую такого умелого снайпера, конечно, неординарная и несогласованная. Но, с этим мы разберемся. На войне главное — результат. А результаты боевой работы товарища Ловца нас впечатляют. И мы заинтересованы в ее продолжении. Более того, готовы ее поддержать.

Говорил он весьма прямолинейно, чего Ловец, конечно, не ожидал от особиста. И потому попаданец был немного удивлен таким поворотом событий. А Орлов сделал паузу, словно бы давая словам впитаться в сознание Синявского и остальных присутствующих. Потом он снова повернулся к Ловцу, продолжая говорить.

— Сержанты Смирнов и Ветров — опытные фронтовые разведчики. Как я уже сказал, они будут приданы вам для помощи и прикрытия в дальнейших операциях. Вы получаете карт-бланш на диверсионную деятельность в ближнем тылу противника на этом участке. Взамен… — особист чуть наклонился вперед, — мы просим о более тесном взаимодействии. Докладывать о планах и координировать цели с командованием роты. А через меня — и с вышестоящими командирами. И, возможно, делиться опытом. Ваши методы нестандартны. Они могли бы принести серьезную пользу и другим нашим снайперам, если бы вы взялись их обучать.

Ловец задумался. Это, наверное, казалось особистам очень ловкой комбинацией. Вместо ареста — проявить доверие к нему. Вместо изоляции — прислать помощников, которые будут рядом. И все это под благовидным предлогом «координации» и «обмена опытом». Вот только, Ловец ясно видел насквозь всю эту примитивную игру здешней спецслужбы. Похоже тот, кто направил сюда этого Орлова, решил не ломать инструмент, который так хорошо сработал против немцев, а взять его в свои руки. Как бы легализовать, но опутать невидимыми нитями своего контроля, чтобы, разумеется, выведать от него побольше в привычной обстановке боевых действий. «И на елку влезть захотели, и не уколоться при этом! Приятное с полезным совместить хотят: взять под контроль мои действия, но так, чтобы я продолжал бить немцев», — подумал Ловец. Оценив еще раз ситуацию, он решил, что придется все-таки подыграть.

— Рад поддержке с вашей стороны, — ровно ответил Ловец, словно и не удивлен такому обороту. — Я понимаю, что координация необходима.

— Именно! — одобрительно кивнул Орлов. — Особенно, если речь пойдет о более крупных целях. Например, о важном узле связи или штабе немецкого полка. Такие диверсии уже потребуют тщательного планирования и значительных ресурсов. И они у вас теперь появятся с нашей помощью.

— Признаться, на помощь со стороны вашей конторы даже не надеялся, — проговорил Ловец вполне искренне.

Особист слегка улыбнулся тонкими губами, потом проговорил, как бы невзначай:

— Вам не о чем беспокоиться. Все ваше имущество, включая оружие, остается при вас. Но я обязан составить его описание, вписать в табель для отчетности. Впрочем, это пустяковая формальность. Сначала отдохните.

Ловец сразу смекнул: «формальность» не простая. Она позволит им тщательно изучить каждую деталь его снаряжения и вооружения. Но, он кивнул, понимая, что сопротивляться бессмысленно, опасно, да и ни к чему.

— Хорошо, — проговорил он, — после отдыха покажу вам всю свою амуницию.

Орлов снова улыбнулся и, стараясь изобразить дружелюбное выражение на лице, сказал:

— Договорились, товарищ снайпер. Отдохните, примите пищу, поспите, а потом мы с вами поговорим. Нам многое предстоит обсудить. И надо постараться научиться работать вместе.

Орлов вышел из помещения и направился к соседнему блиндажу на противоположный конец траншеи ближе к вершине пригорка. Там внутри стояла рация. Не трофейная немецкая, а специальная, доставленная в расположение роты вместе с радистом-шифровальщиком. Первое донесение майору Угрюмову уже было готово: «Контакт установлен. „Ночной глаз“ принял предложение о взаимодействии. Начинаю оперативное сопровождение».

Синявский, наблюдавший всю сцену общения особиста с Ловцом, мрачно хмыкнул и тоже куда-то удалился, оставшись в полном недоумении от такого поворота событий. Ведь он рассчитывал, что снайпера просто арестуют, как иностранного шпиона. А оно вон, как вышло…

Лейтенант Громов, оставшийся на месте, тяжело вздохнул, проговорив:

— Ну, что ж, Ловец… Похоже, теперь у нас здесь все очень серьезно. С бдительным вниманием вышестоящего начальства.

— Похоже, что так, — согласился снайпер и пошел к себе в бывший блиндаж немецких связистов, облюбованный им еще до выхода к вражеской батарее.

К своему удивлению, там он уже застал незваных гостей, — Смирнова и Ветрова, — которые нагло разворачивали свои вещмешки возле трофейного генератора, стараясь выглядеть обычными бойцами.

Но, Ловца обмануть они не смогли. В их движениях присутствовала та же собранная, экономная и хищная точность, что и у него самого. Это бросилось ему в глаза с первого взгляда. Они были профессионалами, волкодавами контрразведки. Ловец понимал, что пока каким-то чудом избежал расстрела и подвала, но уже попал в клетку вечной слежки за собой. Пусть и не явной, с благосклонными, вроде бы, наблюдателями, которые, наверное, могли даже помогать ему по-настоящему в боевой работе. Но слежки постоянной и тщательной.

Попаданец смотрел на Смирнова и Ветрова, думая о том, что его «оркестр» нежданно-негаданно получил первых музыкантов, пусть даже они и секретные сотрудники все того же Особого отдела. Вот только, партитуру теперь писали не только он и война. Ее правил и дописывал невидимый дирижер, непосредственный начальник этого Орлова, или кто-то еще повыше. И от этого Ловец чувствовал себя внутри игры в кошки-мышки. Причем, мышкой был он, а игра вступала в новую, куда более сложную фазу. Теперь мышка должна была не просто выживать в ином времени и вредить врагу. Ей предстояло танцевать под чужую дудку, делая вид, что это ее собственная мелодия. И при этом не забывать о своих собственных целях: найти родного дедушку, продать подороже сведения из будущего и постараться изменить ход этой мясорубки под Ржевом.

Как только Ловец вошел в блиндаж, старший сержант Смирнов тут же поднялся ему навстречу. Его лицо снова было открытым и дружелюбным. Он не стал ничего спрашивать, а просто предложил гречневую кашу с тушенкой, подогретую в котелке, и краюху хлеба. Усевшись на катушки с проводами, Ловец поел с удовольствием. А второй боец, Ветров, угостил его чаем. Подкрепившись, он прилег отдохнуть. А эти двое тоже прилегли рядом в этом же помещении, делая вид, что и они не против прикорнуть, воспользовавшись тем, что немцы затихорились и не стреляют.

Эти ребята пока проявляли себя достаточно молчаливыми, и для Ловца это сейчас было даже к лучшему. Ему не хотелось разговаривать. Он устал и лежал в полутьме блиндажа, делая вид, что спит. А сам думал о том, что скоро предстоит «инвентаризация». Все его «артефакты» будут тщательно задокументированы Орловым. И, без сомнения, их тщательные описания отправят в какие-нибудь секретные институты. Но его самого пока, вроде бы, намеривались использовать именно в качестве снайпера. Более того, создавали иллюзию партнерства. Он уже находился под колпаком, но колпак этот все-таки оставался достаточно просторным и даже полезным, поскольку обеспечивал помощь от системы.

Он думал о начальнике этого Орлова, о человеке, которого никогда не видел. О том, какую сложную, многоходовую комбинацию затеял тот человек. Вопреки всем штампам про НКВД, он собирался не сломать необычного пришельца, а использовать его. Не испугать, а приручить! Ведь этот «кот» хочет выудить все секреты, пока «мышка» бегает и приносит пользу.

Ловец усмехнулся в темноте тому, что стал этой самой «мышкой». Что ж, он тоже умел играть в длинные игры. Он покажет им ровно столько, сколько нужно, чтобы сохранить доверие и свободу действий. И найдет более или менее правдоподобные объяснения происхождению приборов. А вот свои главные козыри, — знания о будущем, — прибережет. Если не будут давить, то, возможно, он даже научит Смирнова и Ветрова чему-нибудь полезному. В конце концов, чем эффективнее будут его «соглядатаи», тем больше пользы они принесут в борьбе с немцами рядом с ним.

Игра в доверие началась. И теперь каждый шаг, каждое слово, каждый показанный прием будут тщательно взвешены с обеих сторон. Он все еще был в ловушке. Но в этой ловушке у него появились не только надзиратели, но и потенциальные… ученики. И кто знает, может, именно эта странная игра с системой в конечном итоге станет его главным козырем в попытке изменить ход истории в этой долине смерти под Ржевом?