Августин Ангелов – Сумрачный гений князя Андрея (страница 42)

— И сколько выстрелов в минуту делает этот ваш… пулемет? — тихо спросил Александр Павлович.

— До шестисот, ваше императорское величество, — ответил Андрей. — И это лишь первая, далекая от совершенства модель. Мы называем это оружие «Трехлинейный пулемет с водяным охлаждением ствола» системы «Андрей и Пьер».

Тут государь подошел к нему вплотную и, взяв под локоть, отвел в сторону.

Потом шепнул в самое ухо:

— Скажи мне, князь сколько таких… танков и пулеметов… ты сможешь дать армии к маю?

Андрей понял, что Александр Павлович не желает, чтобы услышала свита, потому ответил также тихо:

— К маю, ваше величество, мы сможем выпустить десять таких танков и до сотни пулеметов в стационарном варианте. Но даже этого хватит, чтобы перекрыть ключевые направления. Представьте, ваше величество, поле, где кавалерия Мюрата идет в свою знаменитую атаку… и натыкается на три-четыре таких машины, которые выдвигаются навстречу из леса. А фланги, предположим, будут заминированы и простреливаться пулеметами…

Андрей почувствовал, что настал ключевой момент. Император задумался, глядя на дымящиеся руины позиции «французов» и стального исполина посреди них. Он мысленно представлял себе картину вражеской конной атаки против подобного стального чудища. И картина эта была одновременно ужасающей и восхитительной.

— Ваш «сюрприз», князь, — наконец сказал государь, и в его голосе явно зазвучали ноты одобрения, — я считаю, удался более чем… Граф Аракчеев, — он обернулся к военному министру, — с сегодняшнего дня все заявки корпорации «Андрей и Пьер» удовлетворяются в первоочередном порядке. Я хочу, чтобы к весне у нас в армии было как можно больше и этих танков, и этих… пулеметов. И магазинных винтовок. И скорострельных дальнобойных пушек.

Аракчеев, еще минуту назад колебавшийся, увидев решимость императора, тут же склонился в почтительном поклоне, проговорив:

— Слушаюсь, ваше императорское величество!

А обер-прокурор Святейшего Синода побледнел и отступил в тень. Партия ретроградов только что потерпела очередное сокрушительное поражение. И князь Голицын уже не был уверен, сумеет ли когда-нибудь вновь перетянуть императора на свою сторону после того, как Александр Павлович только что настолько впечатлялся новинками от Сумрачного Гения.

Закончив демонстрационные мероприятия, Андрей отошел к Наташе. Она стояла, гордая и сияющая, и в ее глазах он читал не только любовь, но и торжество. Их многомесячный труд, интриги, риск — все это окупилось в один миг. Императора на этот раз не просто удалось заинтересовать, а по-настоящему увлечь новыми видами вооружений.

Война с Наполеоном приближалась даже раньше, чем мог вообразить себе попаданец. Но теперь у России было, что противопоставить амбициям Бонапарта. Сумрачный Гений и его стальные чудовища готовились переписать историю. Испытания ради показухи закончились. Начиналась настоящая подготовка к войне.

Глава 27

Заполучив контроль с помощью своей жены Наташи над шпионской деятельностью Иржины, а с помощью генерал-губернатора Воронцова — над шпионскими усилиями ее мужа виконта Леопольда Моравского, Андрей быстро собрал неопровержимые улики и решил, что настало время разоблачить эту преступную чету австрийцев. Он предложил Воронцову организовать ловушку. План состоял в том, чтобы заманить виконта и виконтессу на прием в доме генерал-губернатора, а потом похитить и отвезти в тюрьму. А там, в соответствующей обстановке, припугнуть австрийскую парочку вечным заключением в Петропавловскую крепость и все-таки узнать от них, кто же стрелял в Пьера.

— Настала пора напугать их по-настоящему. И нам, на самом деле, просто необходимо извлечь из них показания, поскольку тех, кто стрелял в Пьера, так и не нашли, — сказал Андрей Воронцову.

— Боюсь, князь, что государь не одобрит подобного самоуправства с нашей стороны. Все же этот виконт является первым заместителем посла Австрии, — выразил сомнение генерал-губернатор.

Попаданец медленно окинул графа взглядом своих внимательных глаз и проговорил:

— Боишься запачкаться? Что ж, понимаю, дружище. У тебя теперь такая высокая должность, что терять ее не хочется. Да и не в интересах нашей партии прогрессистов, чтобы тебя сместили в такой критический момент для государства, когда война с Францией уже на пороге. Потому предоставь действовать мне. И, если что, я возьму на себя все издержки. Мне не привыкать. Я и без того прослыл Сумрачным Гением. К тому же, все в свете знают о моем прежнем сожительстве с Иржиной. В крайнем случае, разразится скандал, мол, я решил свести личные счеты с виконтессой и ее мужем. И пускай в свете думают, что угодно! Зато я выбью из этих австрияков наконец-то правду! А я подозреваю, что к этим двоим шпионам со стажем ведут многие ниточки! И расследование, проведенное моим верным человеком Степаном Коротаевым, возглавляющим мою личную службу безопасности, только подтверждает это.

— Что ж, действуй. А я поддержу негласно, — кивнул Воронцов.

И они начали действовать. Воронцов разослал приглашения на «небольшой закрытый вечер» в своей резиденции. Среди приглашенных были разные дипломаты, в том числе и виконт с виконтессой Моравские. Приглашение, составленное в уважительных тонах, намекало на желание генерал-губернатора обсудить «деликатные вопросы взаимопонимания и торговли» между европейскими столицами. Для Леопольда и Иржины, уже попавших в зависимость от Воронцова, отказ был невозможен. К тому же, они надеялись на получение очередной порции конфиденциальной информации, которую можно будет переправить в Париж и в Вену.

Вечером у особняка Воронцова зажглись электрические фонари, установленные совсем недавно специалистами из корпорации «Андрей и Пьер». Кареты подвозили знатных гостей. Среди блеска мундиров и драгоценностей виконтесса Моравская, облаченная в темно-вишневое бархатное платье, казалась образцом светского изящества. Но ее глаза, привыкшие скрывать мысли, сегодня метались по залу с плохо скрываемой тревогой. Леопольд, напротив, пытался изобразить невозмутимость, его тучная фигура в расшитом золотом камзоле казалась воплощением довольства, но крупные капли пота на лбу выдавали истинное состояние.

Андрей наблюдал за ними из затемненной угловой галереи второго этажа, оставаясь пока невидимым для гостей. Рядом с ним стоял Коротаев, его верный пес, готовый вцепиться в любого врага князя, чтобы порвать глотку своей стальной хваткой бывшего лихого рубаки.

— Все готово, ваше сиятельство, — тихо доложил Степан. — Карета с затемненными окнами ждет у служебного подъезда. Шестеро наших самых надежных людей в штатском ждут в засаде, вооруженные револьверами. Как только супруги Моравские выйдут под благовидным предлогом, мы все сделаем чисто.

— Хорошо, — кивнул Андрей, не отрывая взгляда от Иржины. Он искал в ее лице следы той женщины, которой когда-то доверял, но видел лишь маску расчетливой интриганки, переродившейся в опасную шпионку. В душе шевельнулась старая боль, но он мгновенно подавил ее. «Она всего лишь шестерня в механизме. Старая и хрупкая шестерня. И она скоро сломается. Надо лишь немного на нее надавить», — мысленно повторил он себе.

План был прост: в разгар вечера к супругам должен был подойти доверенный человек Воронцова и шепотом передать, что генерал-губернатор ожидает их в своем кабинете по «срочному и конфиденциальному вопросу». Из кабинета был предусмотрен потайной ход, ведущий прямо в боковой переулок, где уже ждала затемненная карета с вооруженными похитителями.

Все шло как по нотам. Когда заиграла музыка, лакей Воронцова приблизился, шепнув что-то Леопольду. Тот побледнел, кивнул и, взяв Иржину под локоть, направился к выходу из зала. Они вышли в коридор, ведущий к кабинету Воронцова. Было тихо, лишь приглушенный гул музыки и голосов доносился из-за тяжелых дверей позади. С минуты на минуту должны были начаться танцы. И все гости, конечно, отвлеклись, не обратив никакого внимания на отсутствие немолодой австрийской пары. Иржина шла, высоко подняв голову, ее пальцы сжимали ридикюль с такой силой, что костяшки побелели.

— У меня дурное предчувствие. Кажется, нас ведут на заклание, Лео, — прошептала она по-немецки, не глядя на мужа.

— Молчи, дура! — сквозь зубы процедил виконт. — Это просто переговоры. Воронцов не посмеет…

Дверь в кабинет была приоткрыта. Они вошли. Просторный кабинет был пуст. В нем царил полумрак, разбавляемый лишь кругом света от единственной настольной лампы с электрической лампочкой.

— Что это значит? — начал Леопольд, но вопрос толстяка повис в воздухе.

В этот момент входная дверь у них за спиной захлопнулась, а в круг света вышли Андрей и Коротаев. И одновременно сбоку потайная панель за книжным шкафом бесшумно отъехала в сторону, а мощные фигуры в черной гражданской одежде, но с военной выправкой, встали по двум сторонам от супругов и чуть позади них.

Иржина резко подняла голову и встретилась взглядом с Андреем. В ее глазах не было страха, лишь холодная, острая ненависть.

— Ах, вот как! — выдохнула она, выхватывая новенький блестящий револьвер системы «Андрей и Пьер» из своего маленького ридикюля. — Ты решил все-таки лично поквитаться, мой дорогой князь? Признаться, я ждала этого.