Августин Ангелов – Сумрачный гений князя Андрея (страница 34)

— Они обязательно совершат ошибку. Голицын загнан в угол. А загнанный зверь всегда ошибается. Необходимо лишь подготовить ловушку и дождаться, когда он в нее прыгнет. И для этого… — лицо Пьера озарила холодная, решительная улыбка, совсем не свойственная прежде этому добродушному увальню, — нам нужно немного подождать. Впрочем, я не сказал тебе всего, что узнал… Боюсь, для тебя, дружище, это известие будет крайне неприятным.

Пьер встал из кресла. Его массивная фигура казалась поникшей. Лицо его было не просто расстроенным — оно выражало глубочайшее потрясение, будто рухнул весь его мир. Он подошел к бюро, на котором лежали несколько писем.

— Андрей, — голос Пьера дрогнул. Он взял верхнее письмо. — Я добыл доказательства через масонов. Но, не совсем те, на которые рассчитывал. В организации шпионажа замешана твоя бывшая любовница Иржина фон Шварценберг и ее супруг, виконт Леопольд Моравский. Эта парочка теперь работает на французов. Вернее, на Австрию, которая снова переметнулась на сторону Бонопарта после его брака с Марией-Луизой Австрийской. Так вот, зная про долгую связь Иржины с тобой, французская разведка использует ее знания о тебе в своих целях. А Леопольд Моравский давно работал на австрийскую разведку, а одновременно — и на французскую! Он был двойным агентом еще во время событий в Моравии…

— Ах, вот оно что! То-то он никак не пострадал, когда убили остальных организаторов мятежа, да и странным образом сбежал к нам сюда в Петербург! А Иржина… Она все знала, — прошептал Андрей, смотря в пустоту. — Каждое мое начинание, каждое слово, сказанное мной в доверительном разговоре… А теперь, получается, о моих планах уже известно в Париже. Значит, знает и Бонапарт! Как же я был… слеп! Нельзя было отпускать эту женщину из России…

Андрей сжал кулаки. Удар был точен и безжалостен. Они искали финансовые нити, ведущие из Франции к ретроградам, но нашли другое. Враги били по самому уязвимому — по сердцу и доверию его самого. Компромат на Голицына с Ростопчиным мерк перед этим неожиданным известием о личном предательстве со стороны Иржины и Леопольда…

— Это не просто шпионаж, Пьер, — холодно произнес Андрей. — Это месть с ее стороны за то, что я выбрал в качестве своей жены не ее, а Наташу. И теперь Иржина подает мне это блюдо мести холодным, по прошествии времени и именно в тот момент, когда я меньше всего ожидал… Но тем, кто использует ее обиду на меня, не удастся ни сломить меня, ни вывести из игры. Они недооценили мое упорство. Мне плевать на прошлое, потому что я живу ради будущего. И стареющая баронесса для меня давно уже ничего не значит. Что она может выдать им? Конструкцию паровой машины? Но, в Европе их и без меня используют. Или мои амбициозные планы по перевооружению армии? Но, я уверен, что вражеская разведка и без того об этих планах уже хорошо информирована от тех же наших ретроградов. А вот пусть попробуют в Европе сделать что-то подобное моему новому оружию. Это не так просто. Одно дело — концепция. И совсем другое — реальные изделия, воплощенные в металле. А технологические секреты я с Иржиной никогда не обсуждал. В любом случае, очень хорошо, дружище, что ты узнал правду про Иржину и Леопольда.

Пьер поднял на него глаза, и в них читалась растерянность.

— Что же нам делать, Андрей? — спросил он.

— Нам? — Попаданец подошел к столу и аккуратно собрал письма Иржины своим резидентам в Петербурге, перехваченные людьми графа. — Ты отдашь мне эти письма. А я сделаю так, что этот удар обернется против тех, кто его нанес.

Глава 22

Андрей взял пачку писем. Его пальцы не дрожали, как у Пьера, хотя внутри в душе попаданца бушевала буря негодования: обжигающее предательство бывшей любовницы, которой он полностью доверял, стыд за собственную былую слепоту, ярость от осознания, сколько информации могло утечь к Бонапарту через Иржину. Да и виконт Леопольд Моравский, которому он помогал адаптироваться в Санкт-Петербурге, приютив его в своем доме и взяв на полное содержание, оказался неблагодарным подлецом. Но, поверх этого хаоса в душе холодной пленкой легла привычная дисциплина ума человека из будущего.

Андрей понимал: бурные эмоции были роскошью, которую он не мог себе позволить. «Они бьют по мне через эмоции, рассчитывая на шок, на замешательство в моих действиях, на мои ошибки, — думал он, машинально раскладывая письма, добытые Пьером, на столе, словно пасьянс. — Значит, моя ответная реакция должна быть абсолютно рациональной и неожиданной для них».

— Что ты задумал, André? — тихо спросил Пьер, видя, как меняется лицо друга — от потрясения к ледяной внутренней сосредоточенности.

— Они сыграли на моем прошлом. А я сыграю на их настоящем, — Андрей поднял на друга тяжелый взгляд, и в его глазах Пьер увидел не знакомую дружескую теплоту, а стальную непреклонную решимость. — Иржина считает себя важным игроком в этой шпионской игре. Она отличная актриса, втершаяся ко мне в доверие, а теперь разыгрывающая карту мести. Но, на самом деле, она всего лишь пешка в игре настоящих игроков, которые стоят за ее спиной. Ею играют владетельные господа дома Шварценбергов с Бонапартом за свои собственные интересы. А баронесса именно та пешка, которой всегда можно пожертвовать, чтобы получить позиционное преимущество. Вот только, она не понимает этого… Что же касается виконта Моравского, то, получается, что на его совести кровь вождей восстания в Моравии. А ведь он выдавал себя за их искреннего друга… Вот почему он так легко потом сбежал сюда, в Петербург, в то время, как остальных участников мятежа власти настигали и убивали: уже тогда за его спиной стояли Шварценберги и французы.

Он взял одно из писем. Бумага была качественной, с гербом Шварценбергов, пахла дорогими духами, которые он когда-то знал так хорошо. Каждое слово, выведенное изящным почерком Иржины, было не просто донесением — это был яд, замешанный на личной обиде и холодном расчете. Иржина с ядовитой утонченностью описывала французскому посланнику свои «воспоминания» о «слабостях» Андрея и о его «сумасшедших проектах летающих крепостей».

— Они хотят компромат? Они его получат. Но не на меня, а на саму Иржину и ее супруга мерзавца. Я не буду скрывать факт шпионажа, а использую против них… А если это породит очередной грязный скандал вокруг меня, то что же? Мне не привыкать, — проговорил попаданец.

Андрей положил письмо обратно. Лицо его, искаженное сначала болью и гневом, постепенно становилось все более спокойным и холодным, словно сталь, закаленная в ледяной воде. Пьер молча смотрел на друга, понимая, как ему сейчас нелегко.

А он сказал Пьеру:

— Они ошиблись, послав против меня Иржину. Они думали, что ранят меня, как влюбленного мужчину, и я, охваченный эмоциями, совершу какой-нибудь опрометчивый шаг. Но они не учли одного: для меня Иржина — лишь призрак из прошлого. Потому ее предательство — это не разящий удар мне в спину, а просто очередная информация о расстановке сил противника. И теперь, зная это, я могу действовать еще эффективнее, выбивая козырные карты из рук у врагов. Они думают, что я буду действовать, как оскорбленный любовник — импульсивно, сгоряча. Но, я воспринимаю реальность, как инженер. Я вижу систему, а не отдельную деталь. И я придумаю, как использовать одну шестерню, чтобы остановить весь механизм, запущенный недругами против меня.

Андрей взял пачку писем и переложил в портфель, его движения были точными и выверенными.

— Мы не будем ничего предъявлять императору. Пока что. Я уверен, что Голицын, Ростопчин, Иржина, Леопольд… они все — звенья одной цепи. Вырвешь одно — остальные уйдут в тень. А необходимо вытащить на свет и нейтрализовать всю сеть. И для этого мы используем их же методы.

— Что ты задумал? — с трепетом спросил Пьер, видя, как в глазах друга загорается знакомый ему огонь безжалостного расчета.

Андрей ответил:

— Мы дадим им бой на тайном фронте. Настало время действовать решительнее.

— А как же я? Что же мне теперь делать после этого покушения? — спросил Пьер, лицо которого все еще выглядело восковым от пережитого совсем недавно шока.

Андрей сказал:

— Вот что, Пьер, покушение на тебя — не случайность. Наши противники действовали на опережение. Ты вышел на след парижских денег, и враги, поняв это, решили устранить тебя. Это была серьезная заявка на твое убийство. Могли бы и не промахнуться. Ты был на волосок от гибели, дружище. Потому ты немедленно должен уехать в мое имение Лысые Горы под круглосуточную охрану моих верных людей. Там настоящая крепость. Бери жену и сына и поезжай сейчас же. И никому ни слова. Ты стал мишенью. Никаких выездов, никаких контактов. Ты, Марья и маленький Александр останетесь там под охраной, пока опасность не исчезнет. Враги не попали в цель. Но, они нас напугали. При этом, сами совершили серьезную ошибку.

— Какую? — хрипло спросил Пьер.

— Они подтвердили своим действием, что мы на правильном пути. Эта атака на тебя — прямое доказательство, что парижские деньги идут из самого центра французской разведки. Наши ретрограды, вроде Голицына и Ростопчина, все же вряд ли способны сами по себе прибегнуть к подобным методам. Скорее, это сделали их друзья из иностранных шпионов. Тем более, что во всем этом, как уже выяснилось, замешана австрийская и французская разведки, Иржина и Леопольд.