Августин Ангелов – Сумрачный гений князя Андрея (страница 21)

В кабинете воцарилась оглушительная тишина. Государь был ошеломлен. Аракчеев — тем более. Обер-прокурор побледнел. Он ожидал оправданий, а получил полную капитуляцию князя перед государственными интересами. Андрей добровольно отказывался от колоссальных прибылей и влияния, которое давали ему заводы, в обмен на чистую репутацию и возможность беспрепятственно работать на благо России.

Александр I был тронут таким жестом. В его глазах читалось восхищение, когда он произнес:

— Это поистине великолепный подарок Отечеству, наш дорогой князь! Мы принимаем ваше предложение. И с этого дня вы назначаетесь директором оного завода с полным доверием и поддержкой от короны.

Выйдя из кабинета императора, Андрей чувствовал себя совершенно опустошенным, но, одновременно, душевно очищенным. Он лишился своего промышленного детища, но получил официальный статус и карт-бланш на реализацию своих идей. И тем самым он выбил почву из-под ног у клеветников.

Теперь ничто не мешало ему поехать к Ростовым с официальным предложением. Но он понимал, что его война за будущее только что перешла в новую фазу. Он обменял свою финансовую независимость на бюрократическую волокиту казенного предприятия и делопроизводства. И его противники, проиграв одну битву, уже искали новые слабые места на этом новом бюрократическом фронте тихого противостояния.

А следующим утром курьер доставил ему короткую записку от Пьера: «Андрей, будь осторожен. Граф Ростопчин в ярости. Говорит, что ты его провел. Теперь он переключился на другое. На то, что тебе дорого. Готовься».

Андрей скомкал записку. Он знал, что Пьер имел в виду Наташу. Война за будущее продолжалась, и самый тяжелый фронт, — защита своей любви, — был еще впереди. Он посмотрел на портрет генералиссимуса Суворова на стене, которого очень уважал. И он впервые почувствовал, что этот знаменитый полководец, с которого он старался всегда брать пример, возможно, был бы им доволен. Ведь он теперь научился не только сражаться, но и жертвовать на благо Отечеству.

Его муки прервал Пьер. Узнав обо всем, что произошло, он все-таки оставил на время свою жену с малышом и примчался к другу, воскликнув с порога:

— Андрей, Голицын и Ростопчин уже в курсе твоих планов. Они не дремлют. Их новая тактика — не запрещать, а возглавить и утопить в бюрократии. Голицын, якобы, «во имя скорейшего перевооружения» предлагает создать не такое отдельное конструкторское бюро, как ты предлагаешь, а Подкомитет по техническим новшествам при Военном министерстве. Естественно, под председательством Ростопчина. Если им это удастся провернуть, то все твои проекты будут тонуть в согласованиях годами!

Андрей с силой сжал ручку кресла. Враги были изворотливы. Прямая атака провалилась, теперь они пытались украсть его идеи, выхолостить их суть и похоронить под кипами бумаг.

И тут в голове попаданца родился дерзкий, почти безумный план. Он совмещал в себе все: и ответ клеветникам, и решение его личной драмы, и прорыв бюрократической блокады.

— Пьер, — сказал он, и в его голосе снова зазвучала та самая стальная решимость, что вела его на Балканы. — Я сыграю по их правилам. Но сделаю это так, как они не ожидают.

На следующий день князь Андрей подал на высочайшее имя прошение, которое взорвало петербургский свет сильнее, чем любая бомба с «Небесного промысла».

Во-первых, он отказывался от личного руководства всеми военными проектами Промышленного комитета, целиком и полностью поддерживая инициативу графа Воронцова и предлагая ему возглавить новую структуру.

Во-вторых, в виде исключительного условия своей дальнейшей работы, как директора завода в Лысых Горах, а также консультанта по технологиям, он просил от государя разрешения на брак с графиней Натальей Ростовой. И еще в качестве подарка царю и Отечеству он брался за собственный счет и в рекордные сроки построить не опытную, а полноценную железнодорожную ветку от Петербурга до Москвы.

Это был гениальный политический ход. Андрей делал свою личную жизнь публичным условием государственного проекта. Отказать ему теперь значило для императора и Аракчеева не только потерять лица, обидев не только великодушного князя Андрея, но и героя войны графа Воронцова, но и собственными руками остановить столь нужное армии перевооружение и лишиться стратегической железной дороги.

Свет ахнул. Ростопчин и Голицын были в ярости — их нечестная игра снова провалилась. Они не могли больше манипулировать слухами, не рискуя навлечь на себя гнев государя, который был крайне заинтересован и в вооружениях, и в железной дороге.

Император, прочтя прошение, якобы усмехнулся и сказал Аракчееву:

— Наконец-то этот наш Сумрачный Гений заговорил на понятном нам языке конкретных дел и пожертвований в пользу России. Одобряю. И пусть его брак будет таким же быстрым, как его паровоз!

Разрешение было получено. Свадьбу решили сыграть быстро и без лишней помпы. Наташа, все еще не опомнившаяся от стремительного поворота своей судьбы, смотрела на Андрея с обожанием и страхом. Он же видел в ней не только объект любви, но и свой самый смелый и рискованный проект — проект личного счастья, на который он решился с той же холодной расчетливостью и железной волей, с какой строил свои паровые машины.

Глава 13

Визит Андрея в дом Ростовых для официального сватовства оказался не триумфом, а новым полем боя для попаданца. Граф Ростопчин, действуя через своих агентов и светских сплетниц, успел отравить атмосферу. Графиня Ростова, мать Наташи, была напугана до полусмерти. Ей нашептали, что Андрей — безбожник, алхимик и сатанист, связь с которым погубит не только репутацию Наташи, но и ее душу. Накануне мать устроила дочери истерику: «Этот Андрей тебя в могилу сведет! Говорят, что он сжигает людей в огромных печах на заводе! Я не отдам свою дочь за это исчадие ада! Не зря же его называют Сумрачным Гением!». Потому мать Наташи встретила князя ледяной вежливостью.

Но сама Наташа, закаленная предыдущими страданиями, неожиданно проявила невиданную твердость. Впервые в жизни она открыто выступила против матери, бросившись на защиту своей любви.

— Маменька, вы судите о князе Андрее по сплетням его врагов, — сказала она, глядя прямо. — Я же знаю его честь и его боль за Россию. И я разделю его судьбу, какой бы она ни была!

Эта сцена стала переломной. Граф Ростов, видя решимость дочери и чувствуя несправедливость нападок на героя войны, склонился на их сторону. Он дал согласие, хоть и с тяжелым сердцем. Андрей же впервые увидел в Наташе не объект для защиты, а настоящую союзницу, способную сражаться плечом к плечу радом с ним.

Свадьба по желанию Наташи была скромной, но замеченной всеми в свете. Она прошла не в Петербурге, а в родной для Наташи Москве. Это был расчетливый ход: оторвать событие от ядовитой атмосферы столичных салонов и получить поддержку московского дворянства, которое было традиционно в оппозиции к петербургским интриганам.

На церемонии в церкви присутствовали Воронцов и Пьер, а также небольшая группа близких друзей и родственников Ростовых. Император прислал богатые подарки, бриллиантовое колье для Наташи и перстень с большим изумрудом для Андрея, что стало знаком официальной поддержки двора.

Но даже здесь тень врагов настигла их. В момент венчания в церковь попыталась ворваться юродивая, нанятая людьми графа Ростопчина, с криками об «апокалипсисе и браке со Зверем». Однако люди Воронцова, заранее предвидевшие подобный удар, быстро и тихо вывели ее, не дав испортить церемонию. Для Андрея это был лишний знак: покоя не будет никогда.

Никакого свадебного путешествия не было, если не считать поездку в Лысые Горы. Андрей сразу после женитьбы погрузился с головой в свой проект железной дороги между столицами, которую обещал государю. Он взял Наташу с собой на строительство первой ветки. Это шокировало свет: молодая княгиня в простом платье и в сапогах, проводящая дни не в светских салонах, не на балах и выездах ко двору, а среди инженеров и рабочих.

Но этот ход оказался гениальным. Наташа, с ее живостью и искренностью, непостижимым образом смогла найти общий язык и с инженерами, и с простыми мужиками. Она сама разносила еду, хлопотала за заболевших, помогала рабочим с присмотром за маленькими детьми, взяв на себя организацию ясельных групп с кормилицами и самых настоящих детских садов. И Андрей сразу оценил ее инициативу по достоинству, поддержав и советами, и материально. Доброта Наташи к простым людям не осталась незамеченной, настроение у рабочих улучшалось, и работа спорилась. Постепенно слухи о «светлой княгине, благословляющей великую стройку» начали вытеснять в народной молве злые россказни о «паровых исчадиях ада».

Именно в эти дни их брак из «стратегического союза», задуманного попаданцем ради привлечения дополнительных инвестиций, начал превращаться в настоящий. Андрей, видя от молодой жены неутомимую поддержку своим начинаниям, начал учить ее чертить схемы, объяснял принципы работы паровых машины, рассказывал про электричество. И она ловила каждое его слово, стараясь понять новый мир индустриальных технологий, который был так важен для него.

Новый план Андрея работал безупречно. Император, очарованный перспективой получить железную дорогу «в подарок» давал теперь свое высочайшее благословение всем проектам Андрея.