Августин Ангелов – Сумрачный гений князя Андрея (страница 1)

Сумрачный гений князя Андрея

Пролог

Шел 1809 год. Столичное высшее общество, как обычно, собралось у бывшей фрейлины Анны Павловны Шерер. В это время по Санкт-Петербургу ходили слухи совершенно невероятные. Будто бы князь Андрей, благожелательно принимаемый в самых высоких кругах и весьма богатый, строит на Новых верфях огромный корабль, не имеющий парусов, а вместо этого изрыгающий дым из высоких труб и, к тому же, полностью сделанный из железа!

Несмотря на все слухи и препоны, которые пытались создавать недоброжелатели и прочие ретрограды из зависти, непонимания и просто боязни всего нового, поступь промышленной революции уже уверенно слышалась в столице. А дымы, поднимающиеся над трубами предприятий, принадлежащих роду князя Андрея, красноречиво свидетельствовали о начале индустриализации. К тому же, появились и квалифицированные рабочие, которых князь приказал обучать из самых толковых своих крестьян, проявляющих интерес к работе на производстве, создав ради этого специальные технические училища с ускоренным обучением.

И все это казалось весьма необычным. Оттого аристократия в салоне Анны Павловны теперь только и говорила про князя Андрея и его «промышленную перестройку». И происходило все это, якобы, с согласия и даже при попустительстве военного министра Аракчеева, что не могло не порождать самые невероятные слухи. Одно то, что корабль строили не из дерева, а из железных листов, вызывало горячие споры среди аристократии. Многие отказывались верить в то, что подобный корабль способен держаться на воде и не тонуть.

Гостиная Анны Павловны, как всегда, была наполнена изысканным светским бомондом. Шелковые платья шелестели, фраки сверкали аккуратными линиями, а в воздухе витали ароматы дорогих духов и свечного воска. Но сегодня разговоры велись не о последних балах или политических интригах при дворе — все обсуждали одного человека: князя Андрея.

— Неужели вы верите, что железный корабль может плавать? — скептически качала головой графиня Воронцова, обмахиваясь веером. — Это же противоречит всем законам природы!

— А между тем, мой муж был недавно на верфи по делам службы и видел его собственными глазами, — вступила в разговор недавно вышедшая замуж двадцатичетырехлетняя Вера Берг, в девичестве Ростова, улыбаясь так, будто знала какую-то тайну. — Муж говорит, что корабль и вправду грандиозен. На испытаниях он гудит, словно огромный шмель, а из труб валит черный дым, будто из преисподней!

— Это нечестиво! — воскликнул старый князь Голицын, крестясь. — Человек не должен играть с такими вещами!

Но прежде, чем спор разгорелся с новой силой, в дверях салона появился сам предмет обсуждения. Внезапно в гостиную вошел человек, о котором столько говорили. Это был тот самый князь Андрей, одетый во все черное, словно бы прибыл на похороны. Вместе с ним явились те, кто неустанно сопровождал его постоянно. То были два толстяка: граф Пьер и виконт Моравский. Войдя, князь Андрей, щурясь, оглядел всех собравшихся надменным взглядом человека, чувствующего свое превосходство. И только потом он поцеловал руку Анны Павловны, едва кивнув всем остальным присутствующим.

И этим князем Андреем, конечно, был попаданец, по-прежнему мечтающий о пулеметах, огнеметах, паровых танках и прочем интересном, чем можно будет оснастить армию Российской Империи к 1812 году. Причем, не только мечтающий, но и кое-что в этом направлении уже делающий в практическом плане. В его родовом имении в Лысых Горах последние пару лет вовсю работал оружейный завод. Теперь же настала пора развернуть производственную базу и в столице. Для того князь Андрей прикупил Новые верфи, сразу же начав строить первый экспериментальный паровой фрегат, названный «Победоносцем».

Князь вошел медленно, с холодной уверенностью человека, привыкшего к тому, что его приказы выполняют. Черный фрак, резкие черты лица, пронзительный взгляд — все в нем выдавало человека целеустремленного, нежелающего плыть по течению жизни, а прокладывающего свой курс самостоятельно. За ним, как тени, следовали граф Пьер и виконт Моравский. Первый с обычным своим выражением наивного любопытства, а второй с деловым выражением опытного барыги.

— Ах, князь! — воскликнула Анна Павловна, протягивая руку. — Мы как раз говорили о вашем… необыкновенном проекте.

— Да, — сухо ответил Андрей, едва касаясь губами ее пальцев. — Фрегат «Победоносец» — это только первый шаг к великому будущему России, которое многие пока не в силах осознать.

В зале воцарилась тишина.

— Но, князь, — осторожно начал один из гостей, граф Васильев, — разве железо не тонет? И разве дым способен заменить паруса?

Князь Андрей усмехнулся.

— То же самое говорили, когда первый пароход Фултона вышел в плавание по реке Гудзон с пассажирами из Нью-Йорка в Олбани два года назад. А теперь американцы вовсю их строят. Разница лишь в том, что мой корабль будет вдвое больше, гораздо мощнее и вооружен так, что никакой парусный линкор в мире против него не устоит.

— Вы говорите, как флотоводец, — заметил кто-то.

— Я говорю, как человек, который знает, что нужно делать, чтобы наша страна обрела новую силу. Нам необходима индустриализация, — возразил князь, и в его голосе прозвучала странная уверенность.

Салон загудел. Кто-то восхищался смелостью князя, кто-то шептался о его безумии, а самые проницательные начинали задумываться: что, если он прав? Между тем, в углу гостиной сидел граф Ростопчин, наблюдая за князем с плохо скрываемым раздражением.

— Этот выскочка слишком много себе позволяет, — пробормотал он. — Железные корабли, фабрики… скоро и крестьян заставит читать книги!

Но, князь Андрей уже не обращал внимания на перешептывания. Он знал: время работает на него. Да и союзники у него за последние два года появились очень серьезные. Потому он держался вполне уверенно, проговорив:

— Через месяц «Победоносец» спустят на воду. А еще через год у России будет уже три таких корабля. И такая эскадра, вооруженная дальнобойными орудиями, сможет наводить ужас на любое неприятельское побережье.

— Но, зачем так спешить? — удивился граф Ростопчин.

Князь посмотрел на него серьезно, сказав мрачно:

— Потому что года через три Россию захочет покорить Наполеон. И если мы не будем готовы, то жертвы наши станут неисчислимыми.

Ростопчин замер, пробормотав:

— Откуда вы это знаете?

Но, князь Андрей лишь улыбнулся и отошел. Оставив за собой шепоток недоумения и страха, Андрей разговорился с Михаилом Сперанским, который тоже пожаловал к Анне Павловне на этот раз.

А на следующее утро над Санкт-Петербургом снова поднялся черный дым из труб Новых верфей. Рабочие, — бывшие крестьяне, теперь обученные работе на производстве, — трудились, не покладая рук. А в светских салонах и правительственных канцеляриях уже зрели два заговора направленные друг против друга: один — тех, кто хотел остановить «безумного князя Андрея», и другой — тех, кто готов был идти за ним в новую индустриальную эпоху. Сам же князь Андрей не боялся, казалось, ничего. У него был свой собственный план и имелось знание будущего.

Глава 1

Сложностей поначалу у попаданца было много. Вскоре после приезда в столицу князь Андрей явился ко двору, пользуясь своим правом придворного камергера, которым он до сих пор числился. Но поначалу государь, встретив пару раз Андрея во дворце, не удостоил его своим вниманием, даже не поздоровавшись с ним. Император лишь проходил мимо, глядя на князя холодным взглядом. И это обескуражило Андрея.

Но, придворные вскоре объяснили князю невнимание к нему государя, поведав, что его величество Александр Павлович недоволен той историей, которая приключилась с Андреем после событий 1805 года. Император, разумеется, знал и о приключениях князя за границей, и о его «Союзе Аустерлица», как и о том, что эта ветеранская организация с сомнительной репутацией соучастников мятежа в Моравии оказалась непосредственно причастной к дипломатическому скандалу с Англией в 1806 году, когда ветераны помогли обезвредить сеть английских шпионов в Санкт-Петербурге, состоящую из бывших английских пиратов. Все закончилось тогда неплохо, но действия без своего соизволения император простить князю все-таки никак не мог.

Тем не менее, Андрей продолжал свои попытки достучаться до первого лица. Ведь ему было необходимо получить высочайшее одобрение на производство нового оружия и перевооружение армии. Им двигала идея пользы Отечеству, и потому было ему наплевать на личные симпатии или антипатии. И он старался добиться своего разными путями. Если напрямую не выходило, он задействовал старые связи своего отца без всякого стеснения.

Андрей передал записку со своими предложениями государю через старого фельдмаршала, друга отца, который все еще служил. И этот фельдмаршал обещал доложить лично Александру. Через несколько дней князю Андрею было объявлено, что он должен явиться к военному министру. И в назначенный день Андрей пришел в приемную к графу Аракчееву. Андрей не знал Аракчеева, но все, что попаданец читал о нем или слышал, в том числе и от отца настоящего князя, Николая Андреевича, мало внушало ему уважения к этому человеку. Аракчеева представляли, в основном, взбалмошным самодуром и ретроградом. Тем не менее, Андрей знал, что именно Аракчеев стандартизировал русскую артиллерию, готовил отмену крепостного права и пытался создавать военные крестьянские поселения, обеспечивающие сами себя продовольствием.