Августин Ангелов – Новые приключения князя Андрея в России 1806 (страница 44)

Уже опускался вечер, когда три телеги окончательно выехали из Петербурга. Но первую остановку они сделали только тогда, когда все столичные предместья остались позади, а вокруг уже простиралась лишь сельская местность. Путь их лежал в Лысые Горы.

Вернувшись в имение с большой компанией, состоящей не только из мужчин, но и из женщин, освобожденных из плена английских пиратов, Андрей застал своего отца за бурной деятельностью. Разумеется, в первый момент, увидев целую ватагу, прикатившую на трех телегах, Николай Андреевич проявил недовольство. Но, после серьезного разговора с сыном, продолжавшегося половину ночи, он сменил гнев на милость. Выслушав рассказ Андрея о приключениях в столице, он лишь сказал:

— В опасное дело ты ввязался. Но то, что союз ветеранов учредил, так это и неплохо. Возьмем бывших солдат к себе. Толковые бойцы нам под рукой всегда пригодятся. Новому оружейному заводу хорошая охрана понадобится. А вот хлопотать о перевооружении не к тому ты пошел человеку. Не этому твоему Несвицкому нужно было про новое оружие говорить, а графу Аракчееву Алексею Андреевичу. Вот кто помочь бы нам смог! Впрочем, уже хорошо, что ты хотя бы с Кочубеем договорился, что жалобам соседей на наше строительство ходу он не даст. Уже дело.

Как выяснилось, старый князь вовсе не утратил энтузиазма, и строительство оружейного завода неплохо продвинулось. Во всяком случае, фундамент будущего здания уже почти доделали. Но, самое главное, в Лысые Горы приехали специалисты, выписанные из Москвы, Тулы и с Урала. Даже сам Кулибин со своими учениками переехал из Нижнего Новгорода. И они, взявшись за дело совместно, пока вручную, можно сказать «на коленке», уже выточили по эскизам, оставленным попаданцем Николаю Андреевичу перед отъездом в столицу, первый образец нового оружия.

И отец с гордостью продемонстрировал этот готовый экземпляр сыну, с трудом вытащив в своей мастерской из шкафа ружьецо калибром чуть ли не в два сантиметра. А весило сие изделие, примерно, как противотанковое ружье. Тем не менее, в наличии имелась и ствольная коробка, и настоящий винтовочный затвор, и ударно-спусковой механизм центрального боя, и даже магазин под патроны, приставляемый снизу. А еще зачем-то на конце ствола был прикреплен почти такой штык-нож, как попаданец нарисовал. Вот только, пока это был просто макет. Вместо патронов были копии в размер из дерева, ведь настоящих патронов под новое оружие еще даже не сделали!

— Интересная, конечно, штуковина вышла. По твоим рисункам, Андрей, эту фузею изготовили оружейники, которых я со всей России сюда собрал, пообещав им хорошие деньги. И все они сходятся в том, что новое слово в оружейном деле мы сказать сможем, доработав этот образец. Но, уж слишком тяжелая получилась фузея. Такая подойдет только для самых могучих гренадеров, — произнес Николай Андреевич.

Подержав в руках тяжелую новинку и попробовав, как ходит затвор, исправно взводя пружину бойка, попаданец сказал:

— Так ведь, отец, такой мощный калибр и не нужен. Сколько здесь миллиметров?

— Оружейники сделали по указу о едином калибре от прошлого 1805 года. За основу взяли ствол нового образца диаметром в 7 линий, или 17,78 миллиметров, если по новой французской системе мер считать, которую ты так любишь. А пуля к такому ружью весит, получается, почти 28 граммов, — объяснил старый князь.

— Ну, будем считать, что первым у нас получилось противотанковое ружье. Только штык на нем совершенно ни к чему. С таким в штыковую не побегаешь. А со штыком надо делать оружие меньшего калибра, легкую стрелковку. Три линии вместо семи вполне достаточно.

— Тогда убойность сильно уменьшится, — возразил старый князь.

— Не критично. Зато масса винтовки и ее материалоемкость сразу резко снизятся, — сказал Андрей.

— А почему ты говоришь, что это ружье получилось «противотанковое»? — спросил Николай Андреевич.

И Андрею пришлось рассказывать отцу про идею танков на паровом ходу, как о своем собственном изобретении. Ну, а противотанковое ружье для охоты на этих бронированных монстров тоже пригодится, конечно, когда их начнут изготавливать, и они распространятся в армиях разных стран. Такая перспектива вызвала у старого князя большой интерес. Танки его очень заинтересовали. Ведь он, как выяснилось, просто обожал всякие технические новинки, а не только свои табакерки. Он выписывал все новейшие для этого времени технические и научные журналы из-за границы, стараясь быть в курсе всех новинок последнего времени. Потому и не стал смеяться, а, наоборот, внимательно прислушался, когда сын, вернувшись с войны, внезапно заговорил о перевооружении.

Пока Андрей отсутствовал в имении, старик, оказывается, не только выписал к себе специалистов для налаживания оружейного производства, но и заказал у англичан готовую паровую машину, достаточно давно применяемую ими для откачивания воды из рудников. А еще старый князь заказал из-за границы самые новые станки для обработки металла. И все это должны были скоро доставить в Лысые Горы в разобранном виде. Вместе с грузом должны были приехать и иностранные специалисты, чтобы собрать и запустить оборудование в работу уже на месте.

Эпилог

Через неделю в столичных газетах написали «о страшном пожаре со взрывом в доме богатого иностранного негоцианта». Будто бы сам хозяин погиб в огне, а его дела оказались связаны с контрабандистами. За это время граф Кочубей уладил миром свои дела с князем Чарторыйским по поводу англичан и заговора в Моравии. Тем более, что из посольства Австрии сообщили, что дело о мятеже в Здешове уже прекращено. И потому граф и князь вместе доложили императору об уничтожении базы пиратов-контрабандистов на Галерной улице, по обоюдному согласию умолчав и о связи тех пиратов с английским посольством, и о роли в этом деле «Союза Аустерлица» и лично князя Андрея. Впрочем, государь Александр Павлович остался вполне доволен докладом, представив обоих министров к орденам.

В Лысых Горах, где еще не так давно жизнь текла размеренно и строго по заведенному князем Николаем Андреевичем распорядку, внезапно разыгрались страсти, которые окончательно перевернули привычный уклад. Федор, всегда отличавшийся пылким нравом, сразу увлекся мадемуазель Амели Бурьен. Их бурный роман развивался стремительно: сначала украдкой перехваченные взгляды и тайные встречи в саду, потом поцелуи в беседках и совместные конные прогулки в лес, подальше от всех, где поручик и француженка могли оставаться наедине. Княжна Марья, хоть и догадывалась о чувствах своей компаньонки и не осуждала ее, но в душе переживала. Не нарушит ли этот бурный роман хрупкий мир в семье, наконец-то установившийся между отцом и старшим братом после многих лет непонимания между ними?

Тем временем Пьер, тоже приехавший в Лысые Горы, неожиданно проникся искренней симпатией к самой Марье. Ее кротость, глубокая вера и доброта тронули его сердце. Сам того не замечая, он стал проводить с ней все больше времени, обсуждая с девушкой литературу, религию, облегчение жизни крепостных крестьян и прочие темы. Разговаривать друг с другом эти двое, казалось, могли бесконечно. И Андрей, наблюдая за этим, лишь усмехался про себя — он знал, что Пьеру нужна именно такая женщина, но сомневался, осмелится ли толстяк признаться его сестре в своих чувствах. К тому же, он пока так и не развелся с Элен официально.

Сам Андрей после смерти Лизы вполне мог снова вступить в брак. И баронесса Иржина фон Шварценберг — умная, ироничная и прекрасно образованная для 1806 года, по-прежнему возбуждала в нем интерес, хотя и была старше него на семь лет. Их беседы в диванной затягивались далеко за полночь, и даже старый князь Николай Андреевич, известный раньше своей неприязнью к любым новым лицам, неожиданно одобрил ее общество. Но, Андрей не спешил оформлять отношения.

Между тем, Степан Коротаев решил жениться на Маришке, горничной Иржины. Проблема состояла лишь в том, что жить молодым было негде. Узнав об этом, Андрей неожиданно распорядился отдать им петербургскую квартиру Лизы Мейнен вместе со всем имуществом, находящимся внутри.

— Зачем мне это теперь? — сказал он Пьеру. — Квартирка совсем маленькая, не княжеских размеров. Лиза там и не жила, а только переодевалась, а эти двое — люди хорошие и скромные. Степан очень помог мне, поддержал после контузии. Да и вообще, он проявил себя героем не меньшим, чем наш Федор. Потому он, разумеется, заслужил семейное счастье. И Маришка тоже заслужила. Я уже поговорил с Иржиной. И она взяла себе в горничные одну из девушек, которых мы спасли от пиратов. Сейчас Маришка обучает ее. Пусть хоть кто-то будет счастлив!

Когда Степан и Маришка получили ключи от двухкомнатной квартиры на Литейном проспекте в столице, они не могли поверить своей удаче. Скромная девушка, никогда не мечтавшая о такой роскоши, плакала от счастья, а Степан поклялся, что будет достоин этой милости и всегда готов рискнуть жизнью ради князя Андрея. А через месяц уже в столице, в новой таверне, принадлежавшей торговому дому Ивана Глухова, большая компания праздновала свадьбу.

На молодой девушке из далекой Моравии, принявшей православие, женился сослуживец самого купеческого головы Степан Коротаев. За здоровье молодых выпивала компания мужчин сурового вида, среди которых выделялись ветераны из «Союза Аустерлица». Поздравив молодоженов, как полагается, они до глубокой ночи поднимали бокалы со словами: