Августин Ангелов – Фантастика 2025-166 (страница 100)

— Ну, у вас и методы, — наконец протянул Рыков. И я уловил дрожь в его голосе.

Вслед за ним более конкретно высказался Томский:

— До сегодняшнего дня у нас руководство всегда осуществлялось путем демократического централизма, посредством съездов и собраний, вроде нашего. Даже товарищ Сталин всегда придерживался этого правила. А вы, товарищ Менжинский, продемонстрировали нам всем только что просто какие-то диктаторские наклонности!

Но, я возразил ему:

— Простите, но вы определитесь вначале, товарищ Томский, чего хотите больше: демократического централизма, или наведения порядка? Я же, всего лишь, действую в рамках своих полномочий председателя ЧКГБ. И хочу напомнить вам, что товарищ Ленин формально не являлся генеральным секретарем партии, а занимал должности предсовнаркома и главы Совета труда и обороны. Но это никак не мешало ему считаться вождем революции и принимать любые решения ради установления Советской власти и победы в гражданской войне. Или же вы считаете, что товарищ Ленин тоже был диктатором?

Томский заспорил:

— Вы не имеете права сравнивать себя с Лениным! Он глыба, поскольку сделал революцию! А сегодня, когда Ленина с нами давно нет, да и товарищ Сталин серьезно ранен, решаем все мы, узкий состав Политбюро. Мы и есть, на данный момент, высший орган власти Советского Союза! И вы не можете без нашего ведома арестовывать кого-то из нас! Даже при всех ваших полномочиях, доверенных вам нами ради скорейшего наведения порядка в стране, вы не имеете права так просто арестовать члена Политбюро без соответствующего голосования!

Посмотрев на остальных заседателей, излучающих неуверенность и нервозность, я сказал:

— Насколько я знаю, подобный регламент, на данный момент, не разработан. И вы, товарищ Томский, как я понимаю, пытаетесь изобрести его на ходу. Что ж, мы можем и проголосовать, раз вы настаиваете.

И я тут же добавил категорично:

— Надеюсь, больше ни у кого не возникает сомнений по поводу правомочности моего совещательного голоса?

На этот раз Томский с Рыковым промолчали, как и почти все остальные. И только Молотов сказал совершенно четко и недвусмысленно:

— По-прежнему считаю, что вы, как генеральный секретарь, имеете право голоса.

И я обратил внимание, что назвал он меня в этот раз уже генсеком, а не исполняющим обязанности. А остальные члены Политбюро не посмели возразить. Воодушевившись этой маленькой победой, я предложил голосовать сначала за исключение Бухарина из Политбюро, а потом за его арест. Как я и предполагал, в обоих случаях против проголосовали только Рыков и Томский. Но, Рудзутак на этот раз не рискнул открыто поддержать «левых коммунистов». Этот хитрец и приспособленец, как видно, почувствовал, что ветер переменился, и потому воздержался. Все остальные проголосовали «за». Тогда я тут же поставил на голосование вопросы освобождения Николая Бухарина от занимаемых должностей.

Впрочем, и это голосование состоялось с тем же результатом. Большинство членов Политбюро поддержали меня. И я понял, что постепенно начинаю успешно осваивать на практике аппаратные игры высокого уровня. Я уже приблизительно знал, как этими заседателями из Политбюро манипулировал Сталин, стравливая их между собой, заручившись поддержкой большинства, вот только до его авторитета мне, конечно, пока было еще далеко. В то же время, постоянно заставлять их одним только страхом делать то, что нужно для блага страны, я не собирался. Мне хотелось наработать настоящий авторитет в их глазах. А для этого мне еще только предстояло совершить поступки, которые произведут на высших партийных бонз достаточно сильное впечатление. Например, если я решу проблему с мятежом троцкистов.

Конечно, когда я думал о ликвидации Троцкого, то на ум сразу приходили мысли о ледорубе Рамона Меркадера. Но, это, разумеется, на меня действовал стереотип, приобретенный в прошлой жизни, до моего попадания сюда. На самом деле, способов ликвидации «демона революции» имелось в арсенале чекистов немало. Зачем же грубо бить этого Лейбу Бронштейна по голове, если можно изящно сделать ему смертельную инъекцию, подложить яд в еду или просто произвести хороший прицельный выстрел или подрыв умело заложенной взрывчатки? А наши девушки-чекистки, которых подобрала Эльза из числа своих боевых подруг, владели разными способами причинения смерти и были полны решимости отомстить. Они уже отправились в Нижний Новгород разными путями и под различными легендами.

Их секретные кодовые имена-позывные Эльза позаимствовала прямо из серпентария: «Белая гадюка», «Коричневая кобра», «Черная гюрза» и «Рыжая медянка». Впрочем, это ненавязчиво подсказал ей я, вспомнив один иностранный фильм, который тут еще, конечно, не сняли, где фигурировала некая «Черная мамба» и ее подельники из отряда убийц. В нашем случае первое слово обозначало цвет волос. И пока я вел политические дискуссии в Политбюро, блондинка, шатенка, брюнетка и рыжая отправились на опасное задание.

Всех их объединял опыт службы в нашей конторе, восходящий к временам ЧК и гражданской войны. В то время каждая из них потеряла кого-нибудь из близких. Одна лишилась родителей, расстрелянных белыми, у другой убили любимого, у третьей погибли братья, у четвертой враги застрелили сына. Так что мотивация у каждой имелась железная, замешанная на крови. К тому же, мы с Эльзой подбирали их таким образом, чтобы ни одна не симпатизировала идее мировой революции, распространяемой троцкистами.

Глава 11

Продолжив работу вместе с членами Политбюро уже после ареста Бухарина, я озадачил их множеством вопросов, которые требовали решения. Несмотря на происшествие, заставившее половину присутствующих не на шутку испугаться, заседание продолжалось. И Рыков с тревогой высказался о международном положении, посетовав на то, что внешние враги непременно воспользуются нашим противостоянием с троцкистами, чтобы попытаться создать новую внешнюю угрозу для СССР. Я же на это сказал ему:

— Позвольте, Алексей Иванович! Но мы тоже не собираемся сидеть, сложа руки. Нам просто надо застращать этих внешних врагов самим Троцким. Ведь он же сам себя постоянно дискредитирует в глазах всех иностранных капиталистов уже самой своей любимой идеей мировой революции! Вот и надо, чтобы иностранные правительства поняли, что им необходимо сейчас нас, наоборот, поддержать. Капиталистические страны просто обязаны оказать помощь нашему правительству ради того, чтобы вот эта самая идея мировой революции, которая их так пугает, была бы искоренена в СССР раз и навсегда. Если главы иностранных государств поймут, что мы искренне желаем строить социализм только в своей стране, а Троцкий нам не дает, требуя уже с оружием в руках распространения революции повсюду, то нам еще и помогут иностранцы против Лейбы Бронштейна, например, оружием. Вот только заниматься этим должны профессиональные дипломаты. Потому я предлагаю немедленно вызвать к нам сюда наркома иностранных дел Чичерина.

Рыков, как председатель Совнаркома, сразу же позвонил, дав соответствующие распоряжения. И уже через полчаса в помещение вошел немолодой лысоватый мужчина с усиками и ленинской бородкой, одетый в дорогой костюм иностранного покроя. В отличие от многих деятелей в руководстве Советского Союза, наркоминдел отличался не только дворянским происхождением, но и отменным профессионализмом. Чичерин окончил Санкт-Петербургский университет еще в 1897 году и получил хороший опыт на царской дипломатической службе. Правда, увлекшись революционными идеями, он через несколько лет примкнул к меньшевикам, а службу свою бросил, поселившись в эмиграции и прожив на чужбине больше десяти лет перед революцией.

Проживая в Европе, он помогал деньгами русским политическим ссыльным и политкаторжанам. С 1907 года Чичерин возглавил Заграничное бюро РСДРП. В 1914 году вступил еще и в Британскую социалистическую партию. После Февральской революции Чичерин помогал политэмигрантам возвращаться в Россию. В 1917 году был арестован британскими властями, как лицо, представляющее угрозу для общественной безопасности и обороноспособности Великобритании.

Уже после победы Октябрьской революции и направления двух дипломатических нот британскому послу Бьюкенену, Чичерина англичане все-таки освободили. И он сразу же прибыл в Петроград. Вступив в партию большевиков, он получил назначение на должность заместителя наркома иностранных дел, которым тогда был Лев Троцкий. На дипломатической работе Чичерин подписал Брестский мир 3 марта 1918 года. А когда Троцкого Ленин назначил наркомвоенмором, Чичерин возглавил наркомат иностранных дел. И он приложил немало усилий ради выведения Советского Союза из международной политической изоляции, заключив мирные договоры с рядом стран.

Это был опытный дипломат. Но, неожиданно он разразился тирадой не только против троцкистов, чего я от него совсем не ожидал, но и против ОГПУ:

— Вы даже не представляете, насколько идея Троцкого о мировой революции мешает в работе нашего наркомата! Да из всех врагов советской внешней политики, первый — это же Коминтерн! Неприятностей у нас с ним постоянно настолько много, что дипломатам бесконечно приходится улаживать множество политических скандалов, происходящих из-за деятельности коминтерновских сотрудников. Вот взять хотя бы радиовещание, которое сейчас разворачивает эта организация в Европе. Это же ужасающее безобразие и неприкрытое вмешательство во внутренние дела другого государства, когда, например, во время забастовок в Германии радиостанция Коминтерна на немецком языке открыто призывает к борьбе не только против германских капиталистов на местах, но и к неповиновению немецкому правительству! Даже солдат немецких публично призывают коминтерновцы дезертировать! Это же с дипломатической точки зрения просто недопустимо! Ну, как прикажете в таких условиях выстраивать дипломатические отношения? Особенно вредоносными, с точки зрения международной политики, я считаю выступления некоторых руководящих товарищей, вроде Бухарина. Я его на этом заседании не вижу, но и в лицо ему готов сказать, что он намеренно обнажает связи между правительством Советского Союза и зарубежными компартиями, что сильно мешает налаживанию диалогов с правительствами ведущих капиталистических держав…