Августин Ангелов – Эсминцы и коса смерти. Том 2 (страница 20)
На этом корректировка огня закончилась. Но уже по времени закончилась и артподготовка. Соответственно, острой необходимости в радиостанции пока не было, хотя внизу у группы с эсминца «Карл Маркс» запасная имелась. В воздух взметнулись красные ракеты и позади перелеска, справа и слева, в атаку пошли бойцы комбата Шепелева и не только. Лебедев обернулся на звук моторов и увидел на правом фланге несколько боевых машин со скошенными бронеплитами в передней части, в прорезях которых торчали пушки и курсовые пулеметы, а наверху закрытой рубки имелись настоящие командирские башенки. То были экспериментальные самоходки конструкции Добрынина, прибывшие на транспортах вместе с другим вооружением. И начальство базы, вопреки заводским инструкциям, предписывающим использовать эти машины только из засад в качестве противотанкового оружия, сразу же бросило их в наступление в качестве танков.
Вместе с самоходками в атаку, развернувшись длинными цепями, справа и слева от покосившейся вышки шли советские пехотинцы. Но бой с немецким пехотным взводом на подступах к перелеску и не думал прекращаться. Хотя, под огнем двух ручных пулеметов немцы залегли и отвечали только редкими выстрелами из карабинов, но они не отступали и не намеревались сдаваться, рискуя вскоре попасть в окружение. А, если враг не сдается, то его уничтожают. Эту истину Лебедев хорошо помнил.
Без радиостанции находиться на перекошенной радиовышке смысла больше не было. И Лебедев дал команду спускаться. Внизу выяснилось, что Димка Степанов не только сильно ушибся при взрыве, но еще и хватанул несколько осколков в бок. Вся правая сторона его робы уже намокла от крови. Березин, достав аптечку из своего вещевого мешка, тут же начал оказывать товарищу первую помощь. Глубоких проникающих ран вроде бы не имелось. На счастье Димки, осколки прошли по его ребрам только вскользь.
Лебедев поспешил на передовую, залег неподалеку от Полежаева и начал стрелять по врагам из своего ППД. Взрывы снарядов и мин, выпущенных немцами при обстреле перелеска, хоть и не убили никого из краснофлотцев, но проредили растительность изрядно. С десяток деревьев повалило, разломило и посекло разрывами, а на месте, где до этого были сплошные кусты, зияли воронки с дымящимися остатками корней растений. Попали немцы и в кирпичную будку, сделав в ее стене, толщиной в кирпич, пару приличных дырок. После артподготовки пушки и минометы с немецкой стороны пока не стреляли. Похоже, что огневые точки противника, действительно, удалось подавить. Но пехотный взвод вермахта, несмотря на потери, понесенные от пулеметного огня краснофлотцев, продолжал стрелять, не оставляя попыток, все же, добраться до перелеска. Впрочем, назад немцы отступить уже и не могли. Советская атака, накатывающаяся с флангов, не оставляла немцам никаких шансов.
— Аufgebt! — закричал им Лебедев, призывая сдаваться.
— Deutschen Soldaten nicht kapitulieren! — заорал фельдфебель о том, что немецкие солдаты никогда не сдаются и выпустил длинную очередь из своего автомата в сторону Лебедева, заставив Сашу залечь недалеко от Полежаева за древесным стволом.
Вместо того, чтобы начать бросать оружие, отчаявшиеся немцы рванулись вперед, прямо на пулеметы. И пулеметчики били почти в упор. Но очереди скосили не всех. Кто-то из пехотинцев вермахта успел кинуть гранаты в сторону пулеметчиков. И Александр с ужасом наблюдал, как осколками разодрало пулеметный диск, и как отлетела в сторону фуражка мичмана, а по его лбу потекла кровь, после чего Полежаев ткнулся лицом в станину своего пулемета и больше не подавал признаков жизни. Между тем, уцелевшие немцы, подняв оружие, бежали прямо на него. Александр, продолжая лежать на земле возле ствола дерева, дал по ним очередь снизу-вверх. Двое упали на месте. Но и патроны в его ППД закончились. А за упавшими солдатами на Лебедева, целясь из автомата, неумолимо надвигалась мощная фигура фельдфебеля. Обдумывать действия было уже некогда. Саша рванул из кобуры пистолет и перекатился с линии огня в кусты, надеясь прикрыться деревом. Короткая очередь прошла совсем рядом с его головой, но фельдфебель промазал, а Лебедев выстрелил из пистолета и попал, ранив немца в правую руку. Он скривился от боли, но все еще пытался перехватить свой автомат левой и продолжить стрелять. Только вот патроны кончились и у него. А тут и Березин подоспел. Вдвоем они немца и повязали. Сильным бойцом оказался этот фельдфебель. Но вдвоем фашиста кое-как скрутили. Хотя, если бы не его ранение, то неизвестно, как бы эта стычка закончилась. А так получилось, что восемь диверсантов-корректировщиков положили целый взвод врагов и взяли в плен их командира. Причем, никого не убило. Даже Полежаев остался жив, только был ранен осколками и контужен близким взрывом гранаты.
Глава 13
После трех суток боевых действий вермахта на территории СССР, намеченный к исполнению блицкриг очень сильно пробуксовывал. График наступления срывался. Немецкие войска упирались в оборону Красной армии на всех направлениях ударов. Потери личного состава и боевой техники росли с каждым часом войны. Командование вооруженных сил Третьего Рейха уже сильно волновалось. Неужели Генеральный штаб Германии недооценил силы большевиков? Неужели план «Барбаросса» не предусмотрел всех возможностей противодействия противника? Неужели советские руководители, генералы и комиссары, эти «унтерменши», недочеловеки, которые лишь немного отличаются от зверья, люди третьего сорта в глазах немцев, способны мыслить стратегически? Вопросов в штабах пока было значительно больше, чем ответов на них.
Все первые дни войны Гитлер не переставал остервенело орать на своих генералов. А, после того, как в ночь с 24-го на 25-е июня советские самолеты дальней авиации бомбили Берлин, он окончательно рассвирепел и набросился с кулаками на Геринга, который, по мнению фюрера, был виноват в том, что советская авиация оказалась вовсе не разгромленной, а вполне неплохо чувствовала себя в небе, оказывая сильное противодействие летчикам «люфтваффе». И даже то, что за каждый сбитый немецкий самолет большевики платили двумя, а то и тремя своими, не успокаивало. Но больше всего бесило вождя немецкой нации то обстоятельство, что Красная армия не только продуманно оборонялась, но и наносила успешные болезненные контрудары по наступающим войскам Германии.
На юге боевые действия никуда не продвигались, румынские войска топтались на месте, вели бои, фактически, на собственных границах, а танковые клинья вермахта, направленные на Украину, увязли в боях под Дубно и Луцком. В центре главным гвоздем обороны Красной армии оказалась Брестская крепость, расположившаяся на острие уже образовавшегося Брестского выступа, очень мощно защищенного советскими войсками со всех сторон. И теперь немецкому командованию нужно было срочно строить новые планы, что же с этим Брестским выступом делать. При имеющемся положении дел и количестве войск обойти его, отрезать от остальных сил РККА и взять в клещи вермахту никак не удавалось. Захлопнуть капкан вокруг Белостока и быстро двинуться в сторону Минска тоже не получилось. Русские ловко выскользнули из ловушки, заранее отведя основные силы от Белостока. Манштейну с тяжелыми потерями удалось взять Алитус. Но это, пожалуй, был пока самый крупный успех всего немецкого наступления.
Под Либау вчера вечером состоялся просто разгром приморского фланга группы «Север», когда русским при поддержке артиллерии своего флота удалось полностью очистить от немецких войск тридцатикилометровую зону вокруг города. А затем ночью большевики бомбили саму столицу Рейха. Их самолеты летели со стороны Риги и островов Моонзунда. И это в то время, когда у немцев не имелось никакой возможности для ответной бомбардировки Москвы, которая находилась пока слишком далеко от немецких аэродромов.
Советскими бомбами оказались разрушены несколько важных берлинских фабрик, погибли мирные граждане Германии. К тому же, бомбардировке подверглась и немецкая база флота в Пиллау. Позор и политический крах, вот что это значило в глазах фюрера. И Геринг, понимая, что претензии Гитлера на этот раз вполне обоснованы, предлагал немедленно усилить бомбардировки Ленинграда с аэродромов Финляндии. Но фюрер сейчас уже требовал другого. Он кричал, что причиной поражения и остановки наступления группы армий «Север» является Балтийский флот большевиков.
Планы немецких адмиралов запереть минами советский флот в Финском заливе не только не осуществились, а полностью провалились. Большевики каким-то образом эти планы разгадали и, несмотря на все предпринятые меры маскировки, и даже на приказ начать минные постановки до начала войны, отследили с подлодок и пустили на дно минные заградители групп «Кобра» и «Норд» вместе с тральщиками. А попытки ставить минные заграждения с помощью авиации натолкнулись на систему ПВО противника, оснащенную вполне приличными зенитными пушками, многочисленными истребителями и даже радарами. Помимо всего прочего, большевистские корабли полностью разгромили на Балтике 3-ю флотилию немецких торпедных катеров. Не помогло даже то, что раньше эта флотилия успешно действовала против англичан в Ла-Манше, и ее личный состав имел большой боевой опыт и отличную выучку.