Август Саммерс – Вампиры в верованиях и легендах (страница 52)

Единственным результатом всех этих дискуссий было то, что эти люди оказались в точно таком же затруднительном положении, что и вначале. Днем и ночью заседал местный совет и непрерывно совещался. На протяжении трех дней и трех ночей по улицам проходили торжественные процессии. Все священники придерживались самого строгого поста и постоянно ходили от дома к дому с кропилами в руках, брызгая святой водой на двери. Они даже налили ее в рот презренному vrykolakas.

Со своей стороны, мы постоянно внушали членам городского совета, что в таких обстоятельствах их долг богобоязненных христиан состоит в том, чтобы установить специальное ночное наблюдение, чтобы увидеть, что происходит на улицах. И благодаря этой мере предосторожности они наконец поймали нескольких нищих и других бродяг, которые, без всякого сомнения, были ответственны за немалую долю беспорядков и суматохи. Это не значит, что они были их источником или что это их, главным образом, следовало винить за них. И все же они сыграли свою небольшую роль в нагнетании паники. Очевидно, эти негодяи были слишком рано освобождены из тюрьмы, так как через два дня после своего выхода на свободу, чтобы возместить себе несладкое пребывание в тюрьме, они снова начали опустошать винные емкости у тех, кто был настолько глуп, что оставлял на всю ночь свой дом пустым и без охраны. Тем не менее жители положились на свои молитвы и религиозные обряды.

Однажды, когда они читали молитвы после того, как пронзили множеством обнаженных мечей могилу мертвеца, которого они эксгумировали по три-четыре раза на дню, чтобы просто удовлетворить праздное любопытство, один албанец, который в то время оказался на Миконосе, взял на себя смелость совершенно авторитетным тоном сказать, что в подобном случае крайне смехотворно пользоваться христианскими мечами. „Разве вы не видите, несчастные слепцы, что рукояти этих мечей, сделанные в виде креста, не дают демонам покинуть тело? Почему вы не воспользуетесь кривыми турецкими саблями?“ Совет этого знающего человека не возымел никакого действия. Vrykolakas был жесток, и все жители находились в оцепенении от ужаса. Они не знали, какого святого призывать, когда вдруг им будто был подан сигнал, и они начали громко заявлять по всему городу, что эта ситуация невыносима, что остался единственный способ — полностью сжечь vrykolakas, а после этого пусть дьявол овладеет его телом, если сможет, что лучше прибегнуть к этим чрезвычайным мерам, чем остров полностью станет безлюдным. Ведь, действительно, некоторые знатные семьи начали паковать свои вещи с намерением переехать на соседние острова Сирос или Тинос. Поэтому члены городского управления распорядились доставить vrykolakas на мыс Святого Георгия этого острова, где был приготовлен огромный костер с дегтем и смолой, чтобы сухие дрова не прогорели слишком быстро. Останки были брошены в пламя, которое пожрало их за несколько минут. Это произошло 1 января 1701 г. Мы видели зарево костра, когда отплывали, и его можно справедливо назвать праздничным, потому что после этого прекратились жалобы на vrykolakas. Люди со смехом говорили друг другу, что дьявола на этот раз наконец поймали, и даже появились уличные песни и баллады, высмеивающие и передразнивающие его.

На всем архипелаге нет такого православного грека, который бы не верил твердо в то, что дьявол способен вдохнуть энергию и оживить мертвое тело. Жители острова Санторин испытывают особый страх такого рода перед оборотнями. После того как страхи жителей Миконоса были рассеяны, они выразили полное понимание того, какие могли бы быть последствия, если бы об этом деле стало известно турецким властям или епископу Тиноса. Действительно, ни один священник не соглашался поехать на мыс Святого Георгия, когда происходило сожжение тела. Священнослужители боялись, что епископ может оштрафовать их на кругленькую сумму за то, что тело оказалось извлеченным из земли и сожженным без его особого распоряжения. Что касается турок, то нет сомнений в том, что если бы это дошло до их ушей, то в следующий раз, когда они оказались бы на острове, они заставили бы всю общину дорого заплатить за кровь этого бедняги, который вызвал ужас и отвращение всей округи».

Этот рассказ имеет очень большую ценность, и, хотя следует пожалеть о скептической нотке, которая слышна на всем его протяжении, мы тем не менее благодарны за такой яркий и авторитетный отчет. Можно испытать немалое потрясение, представив себе эту ужасную сцену варварского обращения с мертвым телом, но следует постоянно помнить о том, что людям пришлось справляться с самым зловредным и страшным врагом, и, чтобы уничтожить его, им пришлось прибегнуть к грубым и ужасным методам.

Чуть раньше мы выделили причину, по которой греки так болезненно уклоняются от сжигания трупа, если только это не самый крайний случай. Для православного верующего это почти святотатство — предать огню «тело, на которое священник пролил святой елей, когда проводил соборование умирающего».

Обычай сжигать тела умерших относится к очень древним временам. Древние жители страны Ханаан (древнее название Палестины и Финикии. — Пер.) практиковали его до появления обычая предавать тела умерших земле, который пришел сюда вместе с семитскими племенами около 2500 лет до н. э. (из пустынь и полупустынь Аравии, откуда кочевники-семиты несколькими волнами (ок. 2500 до н. э. — ок. 1200 до н. э.) семитизировали, например, Палестину и Сирию, а также Месопотамию. — Ред.). Среди еврейского народа нет и следа обряда кремации. Исключение составляют чрезвычайные обстоятельства — война или эпидемия. Хорошо известно, какими торжественными церемониями такой развитый народ, как египтяне, окружал бальзамирование своих мертвых. Иранцы считали любую попытку кремации преступлением, караемым смертной казнью, и существовали особые правила очищения огня, который был осквернен таким образом. Даже среди греков и римлян такая практика была отнюдь не повсеместной, как часто полагают, и, безусловно, она не заменила собой те древние обряды римлян, о которых нам рассказывает Цицерон. Важно, что род Корнелиев, который был одним из самых благородных и образованных в Риме, не позволял сжигать своих умерших родичей. Единственным исключением был, по-видимому, Сулла, что вызвало множество комментариев и замечаний.

Древние христиане не сжигали своих умерших, но во время их преследований язычники, чтобы уничтожить веру в воскрешение тела, часто предавали тела мучеников огню, веря в то, что они могут сделать это невозможным. Этот вопрос был хорошо подытожен Минуцием Феликсом в его диалоге Octauius, который Ренан не без оснований назвал «жемчужиной апологетической литературы», и эти слова прославленного римского адвоката так же справедливы для нас теперь, как и в III в. Опровергая утверждение, что кремация делает воскрешение тела невозможным, Минуций пишет: «И мы ни в малейшей степени не боимся, как вы понимаете, никакого вреда от способа погребения, но мы придерживаемся старого и лучшего обычая».

27 июля 1892 г. архиепископ Фрайбургский, помимо других, задал прихожанам Римско-католической церкви вопрос: законно ли содействовать кремации тел по чьему-либо распоряжению или совету или принимать участие в нем, будучи врачом, официальным лицом или рабочим крематория? Ответ был таков: официально участие по доброй воле не разрешено. С другой стороны, физическая помощь при осуществлении этой процедуры при определенных условиях может быть дозволена: если кремация не является актом масонской секты, если в ней нет ничего, что само по себе, прямо или намеренно, выражало бы отрицание католического учения и восхваление секты, если явствует, что официальные лица и другие люди не были назначены или приглашены принять участие в этом обряде, дабы оскорбить и нанести вред католической вере. Очевидно, что вышеперечисленные ограничения очень великодушны и люди, участвующие в этой процедуре, не считаются вероотступниками, но их всегда могут предостеречь от того, чтобы активно участвовать в кремации.

Можно определенно утверждать, что в практике кремации нет ничего, что прямо бросало бы вызов церковному вероучению. Она может быть разрешена в отдельных исключительных случаях, и такие случаи нередки, и многие священники обращались к епископу за такой санкцией в отдельных случаях. Мне самому пришлось представлять на рассмотрение случай, когда кремация казалась целесообразной. И все-таки законодательство, которое запрещает кремацию, стоит на прочном основании, так как в большинстве случаев в наше время кремация, вне всякого сомнения, связана с обстоятельствами, которые делают ее публичным проповедованием материализма и атеизма. Европейские франкмасоны впервые получили официальное признание этого обряда от различных правительств, а церковь с самого начала была против практики, которой пользовались главным образом известные враги христианской веры. Наверное, следует добавить, что в Англии протесты против кремации не так хорошо понимаются большинством. По поводу опасений жителей острова Миконоса, что турецкие власти узнают о сожжении вампира, Турнфор замечает, что причиной этого было не какое бы то ни было отвращение мусульман к сожжению мертвого тела — они не испытывали никаких религиозных сомнений на этот счет. Жители острова единственно боялись того, что их угнетатели воспользуются этой возможностью как предлогом для вымогательства дани. Действительно, есть зарегистрированные случаи того, что турки, обнаружив тело, похожее на vrykolakas, сжигали его, согласно обычаю. Некоторые современные авторитеты утверждают, что скорее турки сами могут стать vrykolakas, нежели христиане. Православная церковь считает, что те люди, которые умерли некрещеными или вероотступниками, особенно подвержены возможности вернуться после смерти в качестве вампиров. Мусульмане, разумеется, некрещеные. Широко распространена вера в то, что крещение не даст детям стать оборотнями и, следовательно, вампирами. Что же касается вероотступника, то он ipso facto (в силу самого факта) отлучен от церкви, даже если не был официально предан анафеме.