Август Грехов – Эхо безумия (страница 19)
– Но ты ведь сейчас без шлема, – недоуменно произнес Ян не понимая по серьезному лице товарища шутит он или нет, – логично, что они и без дырки заползут тебе в трусы.
Парни конечно улыбнулись, но некоторое напряжение и расстройство все равно ощущались.
– Думаю моя проблема в том, что мне тяжело подобрать интересные темы для разговора. – неуверенно продолжил Грин свои рассуждения через пару минут, – Я не могу говорить на какие-то простые темы, как вы. Я вообще не знаю о чем можно поговорить с незнакомыми людьми, понимаешь?
Ян кивнул.
– Не могу я просто взять и начать говорить про погоду. Или с ничего начать обсуждать открывшуюся кофейню. Мне это просто не интересно, – разочарованно протянул Грин, словно его каждый день заставляли говорить только на эти темы против его воли, – обсуждать новости и прочую фигню. Обсуждать девчонок… Хотя нет, девчонки это другое!
Они переглянулись и на их лицах расползлись улыбки.
– Зато я могу рассказать тебе почему этот корабль устроен именно так, а не иначе. Могу рассказать, каким образом ядра питают систему и почему все так работает. Вот ЭТО, – он надавил на слово голосом, – интересно!
– Значит, не можешь поговорить о погоде, – задумчиво поправил Ян свои светлые волосы, – Понятно. Мне кажется, я даже догадался в чем твоя настоящая проблема.
Грин остановился и заинтересованно посмотрел товарищу в глаза:
– Правда? И в чем же?
– А в том, что ты, возможно, общаешься не с теми людьми. Тебе просто нужен другой круг общения. Тебе нужны те люди, которым будет интересно слушать про ядерную энергетику и устройство корабля. Которые сами смогут рассказать тебе то, чего ты не знаешь. Мне, например, тоже не очень интересны новости и прогноз погоды. Зачем они нам, мы ведь в космосе!
Грин в упор пропустил шутку и двинулся дальше, задумавшись:
– Может ты и прав.
Ян стоял, смотрел ему в спину и нехотя вспомнил тот момент, когда округлое тело Грина неуклюже перебиралось по канату на корабль. В груди кольнуло. Ему стало жалко напарника, и он сделал то, что первым пришло ему в голову. Он ускорил шаг, догнав его, и положил ему на плечо руку. Они остановились и тот обернулся к Яну, услышав:
– Расскажи мне.
– Что рассказать?
– Расскажи мне, как устроен этот корабль. Мне интересно.
Ему правда было это интересно.
Глаза Грина широко раскрылись, а на лице расплылась по-детски глупая улыбка. Ян продолжил:
– На курсах инженерной подготовки это всегда казалось таким сложным. Да, это та база, которой учат всех, но мне она далась с огромным трудом! Тем более, что это был не профильный предмет…
Грин ребячески махнул рукой:
– Да ты шутишь. Это же проще пареной репы. Это даже не основы. Это буквально азбука. Сейчас я поведаю тебе, как велик человеческий гений! Вот смотри…
И дальше он начал рассказывать про устройство корабля. В таких технически сложных подробностях, что Ян то и дело прерывал его монолог вопросом или просил пояснить подробнее то, что Грину казалось очевидно простым.
Спустя пару минут Ян осознал, что у Грина есть некий учительский и преподавательский талант. Он потрясающе объяснял материал. И делал это достаточно простым языком. Филигранно оперировал терминами и не тушевался, если задавали вопросы или просили пояснить.
Спустя двадцать минут Ян знал об устройстве корабля куда больше, чем после академии и даже больше, чем ему в принципе хотелось бы. А потом, слово за слово, диалог плавно перетек на другие, не менее интересные темы.
– Кстати, а как ты вообще попал в космическую академию? – Ян протирал тряпочкой запотевшие очки после того, как чуть не влетел в столб в темноте.
– Ох. Это не очень интересная история, не думай. Хотя, ладно, я расскажу. Понимаешь, мои мама и папа были инженерами. Даже бабушка и дедушка по маминой линии были инженерами. Правда в другой области. Вот и я тоже стал потомственным инженером. – Он гордо раскинул руки, словно давая невидимой публике полюбоваться им, – Видимо, мне чудесным образом передались их знания. – Грин тихонько рассмеялся, – уж не знаю, как это так работает, но в школе я спокойно мог решить любую задачку, даже сильно более сложную. Причем для меня не было большой разницы математика это или физика. Эти предметы для меня ощущались одинаковыми. В моей голове они буквально проистекали один из другого. Представляешь, я нутром чувствовал эти невидимые нити, соединяющие две науки воедино. И потому, не зная никаких формул, всегда внутренне улавливал общую идею. Понимаешь, о чем я? – Ян кивнул. Он ничего не понимал, – Улавливал некую эфемерную структуру и логику. Ощущал, куда и что нужно подставить для верного ответа. Знал, какие цифры из каких получатся. Никто не рассказывал мне в первый раз как посчитать скорость, я догадался сам, ведь это просто ОЧЕВИДНО. Нужно взять расстояние и поделить на время. Все. Точка.
Хлюп. Хлюп. Хлюп. Тяжелый вздох Грина.
– И так всю мою жизнь…
Последние слова парень прошептал так тихо, что Ян их едва услышал на фоне непрекращающегося чпокания ботинок по полу.
– Разумеется, это никому не нравилось. – Так же тихо продолжил парень, теребя пальцем новообразованную дырку в костюме, – Так что в школе друзей у меня не было. И в академии не было. А ещё… – Он замялся. – Ну… Мне нравилась одна девушка. Правда, она была немного старше меня.
Ян почувствовал, что вышел на след очень интересной темы и мгновенно подхватил ее, пытаясь развить:
– Ой, да ладно тебе, в этом нет ничего такого. Мне тоже всегда нравились девушки постарше. – Он подмигнул, надеясь, что Грин в темноте увидит это, – Моя дама сердца сейчас старше меня на три года. Да и много моих друзей тоже …
– Нет, ты не понимаешь… – оборвал его Грин, – Тут не три года разницы.
– Ты что, в бабку физичку влюбился? – рассмеялся Ян собственной шутке. Его напарник даже не моргнул, и Ян ахнул:
– Да ты че?!
– Я влюбился в нашу химичку.
Между ними повисла тишина. Грин привалился спиной к стене, словно внезапно очень сильно устал:
– Только она не старая бабка. Ей было в тот день, когда она пришла к нам на практику, где-то около двадцати пяти. Высокая, стройная, с длинными прямыми волосами до самой поясницы. Она одевалась скромно, как полагалось, но это только сильнее красило ее. Большие голубые глаза и длинные ресницы притягивали к себе мой взгляд, а если она спрашивала меня о чем-то, я просто не мог ей нормально ответить.
Его голос становился все более мечтательным, а взгляд влюбленного ловеласа затмила пелена воспоминаний:
– Помню, она рассказывала нам что-то, но я ее не слушал. Я просто смотрел, как она своей изящной рукой скребет мелом по доске. Я просто наслаждался ее голосом, который звенел, как весенняя капель. Я не мог насмотреться на ее лебединую шею и изгибы ее талии. На ее маленькие ступни в лодочках и …
Грин продолжал ворошить воспоминания, а Ян не знал, что на это ответить. Все учительницы в его школе были дамами глубоко за пятьдесят, если не за сто и потому никто из его друзей не влюблялся в учительниц. Интересно, какая она, любовь между поколениями?
Подумав, он решил, что самым правильным будет попробовать поддержать Грина, как если бы он просто рассказывал ему о своей первой девушке:
– Может, это из-за нее у тебя все так плохо с остальными науками? – попытался пошутить Ян, но, не получив никакой реакции решил просто задать вопрос, – Получается, она была твоей первой любовью?
– Да, первой любовью, самой-самой первой, – не задумываясь выпалил парень.
– А ты не пробовал подойти к ней?
Снова тяжелый вздох раздался в тени коридора.
– В этом то и проблема, что пробовал.
Молчание.
– И? – не сдержался Ян.
– Ну разумеется она отшила меня! – в сердцах выпалил толстяк, – как там она выразилась? – он почесал кудрявую голову, – точно. Что, мол, нельзя совмещать романы с работой, что, мол, мне нужно ещё немного подрасти.
Он явно пытался передразнивать женский голос, а потом громко крикнул:
– Да вранье все это! Могла бы прямо сказать, что я ей не понравился!
Парень сделал от стены два шага и яростно пнул какую-то железку под ногой. Да так сильно, что та отлетела в дальний конец коридора, где, радостно звеня, полетела вниз по винтовой лестнице, каждую секунду ударяясь о ступени. Оглушительный звон пробежал по коридорам во все стороны и стократно усиленным эхом вернулся обратно. Парни испуганно переглянулись, подбежали к перилам и грустно стали смотреть вниз, продолжая слушать бесконечные звоны.
Когда все стихло, Ян кивнул головой в сторону лестницы, но Грин уверенно покачал своими подбородками и поманил товарища в соседний проход.
Сердце дрожало от волнения, а в голове тихонько гудело. Захотелось даже прилечь и полежать, настолько это происшествие потрясло ребят. Однако они продолжали идти и со временем стук сердца ослабел, а желание говорить разгорелось вновь:
– Ну, а потом я увидел, как ее забирал мужчина на песколете после уроков. Бородатый, в темных очках и землянской рубашке с пальмами. Бе.
– Песколет?
– Ну да, машина, которая двигается благодаря воздушной подушке из песка с воздухом. Полностью экологичный транспорт, между прочим! – Грин поднял указательный палец, – Правда, не уверен, что это важно для Марса.