Уже упоминавшаяся модальность Present Indefinite («Настоящее Неопределенное») может быть передана на русском языке с помощью таких слов и выражений, как «вообще», «мне свойственно», «иметь обыкновение», «нередко», «во многих случаях» и т. д. Например, предложение «Я имею обыкновение ходить на лыжах» звучит по-русски несколько неуклюже, но довольно точно передает смысл и модальность английской фразы «I ski».
Конечно, и русский язык обладает особыми, трудно передаваемыми на другие языки временными модальностями. Глагол «быть», теряя свою определенность, превращается в «бывать», или вовсе в «бывывать»:
«бывать» означает «быть, но нерегулярно»
«бывывать» означает «бывать, но редко».
Примеры:
— У вас есть трудности с переводом на английский?
— Бывают.
— А метровые щуки в вашем озере есть?
— Бывывало, ловились.
Модальности «бывания» и «бывывания» можно, конечно, пытаться передать на английском языке, употребляя слова типа «sometimes», «eventually», «seldom» и т. п., но специальной грамматической формы такого рода в этом языке нет. (Чем отличается культурный человек от дикого? В первую очередь используемыми модальностями. Насколько мягче звучит «я передавал», чем «я передал» — но, увы, это смягчение возможно лишь в прошедшем времени: в настоящем существует только краткая (переходная) форма: «я передаю», но никак не «передаваю».)
Вероятно, сравнительная филология могла бы составить внушительный список разнообразных временных модальностей, используемых в различных языках, и их осознание и освоение в рамках родного языка существенно продвинуло бы коммуникативную культуру человека — но эта работа еще впереди. Автор же переходит от лингвистического к психологическому аспекту рассмотрения временных модальностей.
Поговорим сначала о будущем. Каким оно бывает? С психологической точки зрения, тут возможны разнообразные варианты, и для человека весьма небезразлично, какой из них в данный момент подразумевается. Итак, представим себе человека, пытающегося вообразить и оценить будущее развитие некоторых событий. Перед его мысленным взором как результат внутренних усилий или поданное извне возникает определенное будущее. И в какой же модальности может он его воспринимать? Будущее может предстать в своей вероятностной модальности, показавшись человеку:
— абсолютно невероятным (невозможным)
— маловероятным, но возможным
— проблематичным (может быть, будет так, а может быть, и по-другому)
— весьма вероятным (скорее всего, будет именно так, но есть шансы и против)
— несомненным (будет именно так, исключая вариант крупной катастрофы).
Не менее важна модальность желательности будущего, которое может быть:
— абсолютно неприемлемым
— крайне нежелательным
— достаточно неприятным
— нейтральным (допустимым)
— умеренно желанным
— весьма желательным
— пределом мечтаний
— высшим идеалом
— главной мечтой жизни.
Кроме того, весьма актуальна энергозатратная модальность будущего, то есть оценка того, каких усилий предполагаемый вариант развития событий потребует от человека. Рассматриваемое будущее может:
— само свалиться с неба, не потребовав никаких затрат на собственное строительство;
— потребовать от человека лишь эпизодических и незначительных усилий;
— быть реализуемым в постоянном, но незначительном (фоновом) режиме энергетических затрат;
— потребовать эпизодических, но каждый раз существенных усилий;
— быть реализовано лишь при условии постоянных и достаточно больших усилий со стороны человека;
— состояться лишь если человек направит на него все имеющиеся у него ресурсы, бросив на произвол судьбы все остальные свои дела и обязательства;
— в принципе не иметь шансов состояться при тех ресурсах, которыми человек располагает в настоящее время.
Для многих людей подсознательно актуальна оценка будущего по шкале активность/пассивность, то есть модальность качества участия человека в создании будущего.
Например, будущее может:
— приходить само по себе, не предполагая от человека никакой активности, но требуя принесения определенных жертв и приспособления к новым обстоятельствам;
— наравне с приспособлением предполагать определенную инициативу и энергичное участие человека в своем создании;
— полностью определяться волей, настойчивостью, энергией и умениями человека.
Читатель может спросить: для чего нужны столь подробные шкалы (наборы субмодальностей) в пределах модальностей? Прежде всего, они необходимы для налаживания лучшего взаимопонимания, без которого невозможна не только конструктивная деятельность, но даже, во многих случаях, элементарное мирное сосуществование.
В качестве примера представим себе двух супругов, обсуждающих некоторый вариант будущего. Предположим, что этот вариант видится мужу в модальности желательности как весьма желательный, в вероятностной модальности как маловероятный, но возможный, а в энергозатратной модальности как реализуемый лишь при условии постоянных и достаточно больших усилий, в то время как жене этот вариант представляется в соответствующих модальностях как умеренно желанный, весьма вероятный, и требующий лишь эпизодических и незначительных усилий. Пойдет ли обсуждение гладко, если супруги не удосужатся сообщить свои субмодальности друг другу, считая как само собой разумеющееся, что они оценивают вариант одинаково, ибо как же еще его можно оценивать?! Фактически, пытаясь выработать свое отношение к рассматриваемому варианту, муж решает вопросы: «выдюжим ли?» и «получится ли?», так как вопрос: «стоит ли?» для него ясен с самого начала, в то время как для жены первый и второй вопросы даже не возникают, а решение третьего вовсе не очевидно. А различие в оценке вероятности реализации варианта и вовсе разводит их в стороны, уменьшая почти до нуля шансы договориться без сильного взаимного раздражения и ссоры.
Теперь поговорим немного о противоположной модальности, которая играет в психических процессах не меньшую роль, — а именно, о прошлом. Некоторые психологические школы (например, психоанализ) придают ему главенствующую роль, несравнимую с настоящим и будущим, но в каких случаях такой подход правомерен и эффективен, следует еще уточнить. Безусловно, опыт прошлого сильно влияет на человека, но как именно? Как прошлое в целом, так и его отдельные фрагменты могут существовать в психике в самых различных модальностях. Например, можно:
— полностью отрицать свое прошлое, считая, что ничего хорошего оно не содержало и лучшие всего забыть его начисто, так как его единственные итоги — это неврозы и разочарования;
— отрицая свой конкретный прошлый опыт как негативный и неудовлетворительный, считать, тем не менее, что он ценен как исходный материал для важных общих выводов;
— делить прошлый опыт на негативный и позитивный, отрицая и вытесняя первый и акцентируя второй, или же, наоборот, обесценивать положительный и подчеркивать отрицательный опыт;
— считать, что оценки прошлого опыта с течением времени меняются, и в конце концов он весь начинает восприниматься как необходимый и позитивный;
— полагать, что человек находится в полной зависимости от прошлого и его влияние никак изменить нельзя;
— думать, что прошлое постепенно вытирается из памяти (что-то быстрее, что-то медленнее), и соответственно его влияние ослабевает;
— …
(читатель, с большой пользой для себя, продолжит это перечисление самостоятельно).
И, наконец, быстротекущее настоящее, относительно которого философами и мистиками так до конца и не выяснено, существует ли оно или же представляет собой чисто символическую грань, отделяющую прошлое от будущего. Модальности, связанные с настоящим (автор будет считать, что оно все же реально как психологический атрибут), отличаются от модальностей, специфицирующих будущее и прошлое. Здесь характерна, например, модальность уровня вовлеченности, на одном полюсе которой находятся безразличие, скука, усталость, желание выйти из ситуации, а на другом — искреннее и глубокое участие, интерес, желание продолжать и развивать текущую ситуацию.
Другое характерное для настоящего качество — это актуальность, то есть уровень нужности, пригодности чего-либо для настоящего момента; в том же ряду стоит интенсивность потока событий, формирующего настоящее — в этой модальности люди говорят о яркости и серости их бытия, его значительности или ничтожности.
Что же дает нам явное описание модальностей и субмодальностей? Один из ответов таков: они играют для психолога ту же роль, что тени и оттенки для художника. Можно ли жить и работать, не осознавая модальностей? Можно, точно так же как можно радоваться природе, наслаждаясь видами белоснежных остроконечных гор, внимая монотонному шороху морских волн и обоняя ароматы лесной лужайки, но не замечая при этом голубоватого отсвета неба на белом снегу и не отличая морской чайки от баклана, а цикория от цикламена. Однако если вы хотите серьезно научиться живописи, то тени и полутона становятся основным моментом вашего внимания, ибо именно с их помощью художник пишет картину; и точно так же основной заботой практического психолога являются именно модальности, то есть неочевидное, как бы вспомогательное содержание человеческого поведения, которое, однако, сохраняется при смене внешних сюжетов и обстоятельств, указывая тем самым на глубинные силы, движущие человеческую судьбу, то есть на свойственные данному человеку архетипы. Таким образом, используемые человеком модальности имеют большое диагностическое значение: изучая то, какие из них проявляются и звучат в поведении человека, как они сочетаются и не сочетаются, можно составить довольно ясное представление о ведущих его по жизни архетипах и их взаимоотношениях друг с другом, в результате чего открываются априори неочевидные пути решения внутренних и внешних проблем.
