Авенир Зак – Утренние поезда (страница 48)

— Горелый… Видно, ему судьба — гореть.

Куманин прислушался. Откуда-то доносились голоса.

— Поют вроде! — сказал Митька.

Они подъехали к церкви. Теперь пение стало хорошо слышно. Куманин сделал знак вооруженным милиционерам и вместе с Митькой, спешившись, направился к церкви.

Когда они приоткрыли дверь, то увидели, что небольшое пространство церкви заполнено молящимися. Кто-то оглянулся на них, испуганно вскрикнул. Все обернулись. Широко раскрытыми от ужаса глазами смотрели они на вошедших.

Куманин растерянно взглянул на свой наган, неловко, стесняясь, сунул в кобуру. То же сделал и Митька.

— Извините, граждане… Продолжайте. Я подожду.

Они вышли, осторожно прикрыв двери.

— Им новую жизнь на блюдечке подносят, а они, как раки, со страху пятятся… — сердито бросил он Митьке.

Но Митька увидел идущую к ним женщину с мальчиком и побежал к ней.

— Марфа!

— Митя! — узнала она его и зарыдала.

— Где Суббота?! — крикнул ей Куманин.

— Ушел. Все они ушли… разбежались…

Покинув Субботу, Прошка, не зная толком, куда податься, направился к тому месту, где еще недавно держал свой «пост». Миновав усыпанную хвоей тропинку с поваленным деревом, он опустился в неглубокий овражек, оглядевшись, раздвинул кусты и нагнулся, чтобы нырнуть в открывшийся вход неприметной глазу землянки.

Вдруг он почувствовал, что на плечо его легла чья-то рука. Он испуганно бросился бежать.

Не помня себя, карабкался по склону овражка, но, едва выбравшись наверх, увидел Зимина.

Зимин ударом кулака повалил его и прижал к земле.

— Где Суббота? Говори!

— Ушел, — прохрипел Прошка. — Дом свой спалил, людей распустил… И ушел…

— Куда?

— На Ардыбаш… — прошептал Прошка и в ужасе закрыл глаза: казачка Дарья, легендарная хозяйка Ардыбаша, склонилась над ним в образе Ахмета.

Зимин отпустил Прошку.

— Убирайся! — процедил Зимин сквозь зубы, и Прошка бросился бежать.

Зимин поднял ружье, лежавшее рядом.

— Иди, Ахмет. Жди меня, где договорились.

— А ты?

— Мне одно дело кончить надо. Может быть, единственное настоящее дело в жизни.

Они шли к Ардыбашу.

Шли, ведя под уздцы тяжело груженных лошадей, Суббота и Харитон. Из мешка одного из вьюков выглядывал ствол пулемета.

Налегке, с одним ружьем за плечами, ехал на коне Зимин.

С десятком вьючных лошадей, с грузом научных приборов и оснащением для будущего прииска двигалась экспедиция Ваганова. Впереди, с вооруженной охраной, шли Куманин, Федякин, Митька. Позади — Рогов и Тася с Темкой.

Суббота лежал возле пулемета на скале, у самого водопада, и не сводил глаз с того места, откуда, по его расчетам, должны были появиться люди. Внизу, под ним, белоснежными брызгами взрывался водопад, и вода успокаивалась чуть дальше, где, как уже знал Суббота, в щетках сланца просвечивали крупинки рассыпного золота.

Харитон, чуть в стороне, с беспокойством поглядывал то на Субботу, то в ту сторону, куда был направлен ствол пулемета.

Вдруг сквозь шум водопада послышался какой-то звук. Суббота приподнялся, прислушался. Только чуткое ухо таежного жителя могло услышать далекое, едва различимое в мерном шуме водопада ржание лошади.

Харитон тоже услышал. Он испуганно глянул на Субботу и тихонько, стараясь не шуметь, стал пятиться назад. Потом, озираясь — не догонит ли его Суббота, — бросился бежать.

Суббота, поглощенный ожиданием, не заметил его бегства. Снова, уже слышнее, донеслось ржание лошади.

Суббота облегченно вздохнул. Он поднялся и встал во весь рост на краю водопада. Он знал, что его не увидят из-за поворота, а он первый заметит появление людей, и приготовился к встрече.

Так он стоял, всматриваясь, прислушиваясь к уже хорошо различимому треску сучьев, перекличке человеческих голосов, когда вдруг ему показалось, что кто-то окликает его — тихо, почти шепотом. Он быстро обернулся и, уже оборачиваясь, успел вытащить револьвер.

— Брось револьвер! — услышал он и увидел перед собой Зимина с ружьем, направленным на него.

— Ты… ты… с ними? — выдавил из себя Суббота.

Зимин покачал головой.

— Нет, Суббота. Я сам по себе.

— Не пойму что-то…

— Кто убил Смелкова, Суббота?!

— А… вот ты о чем… — усмехнулся Суббота. — Да ведь будь Смелков жив, и ты бы до его золота не добрался. — Он с издевкой подмигнул Зимину.

В это время на опушке появились Куманин и еще несколько человек вооруженной охраны экспедиции. Суббота, увидев Куманина, забыв о Зимине, бросился к пулемету. Сейчас он видел только Куманина, человека, разрушившего все его планы. Он навел на него пулемет. Но нажать гашетку не успел. Зимин выстрелил. Суббота недоуменно обернулся и, пошатываясь, пошел к нему. Он выстрелил, но промахнулся.

В то же время прозвучал еще один выстрел.

Суббота, уже падая, увидел, как Куманин опускает ружье, а из-за поворота движутся люди и навьюченные лошади.

Суббота рухнул, и водопад сбросил его вниз, на сланцевые щетки, на то самое золото, которое он не хотел никому отдавать. Куманин увидел падение Субботы и бросился к воде. Снизу ему не видно было ни Зимина, ни того, как, бросив ружье, Зимин, закрыв лицо руками, медленно, шатаясь, побрел, не разбирая дороги, в лес, в чащу…

Суббота лежал лицом вниз, уткнувшись в сланцевые щетки, раскинув руки, будто и сейчас, после смерти, никому не хотел отдавать «своего» золота.

Куманин и Федякин стояли возле пулемета. Куманин нагнулся и поднял заплечный, туго набитый мешок, валявшийся рядом. Он порылся в нем и вытащил сверток, завернутый в промасленные тряпки. Развернув его, он увидел большой, величиной с хороший кулак, золотой самородок.

— Видал? — показал он его Федякину. — «Бычья голова»…

— Бычья? — спросил Федякин, разглядывая самородок. — И впрямь похоже!..

— Ну… — Куманин поглядел вниз, на лежащего в воде Субботу, и сказал: — Вот он — Серый… А ты его четыре года разыскивал.

Ахметка и Зимин переходили границу. Они шли через болото, увязая чуть не по пояс. Где-то вдали лаяли собаки. Кончилось болото, они выбрались на сравнительно твердую землю, поросшую мелким березняком. Пробежав метров пятьдесят, они миновали пограничный столб.

Ахмет бежал впереди. Когда он оглянулся, то увидел, что Зимин остановился.

— Иди, иди! — махнул ему рукой Зимин. — Иди один!..

И, повернувшись, пошел медленно обратно.

Митька и Куманин прибивали к стене сарайчика, построенного Зиминым, железный щиток с надписью: «Прииск Смелкова».

Участники экспедиции натягивали палатки, таскали ящики. Темка с любопытством разглядывал неизвестные таинственные для него приборы, помогая Ваганову доставать их из ящиков.

Тася и Рогов смотрели на надпись «Прииск Смелкова».

А в памяти Таси возникла та давняя счастливая минута — отец, нелепо танцующий по колено в воде, выкрикивающий высоким пронзительным голосом: «Первый самородок Ардыбаша!» И бегущие к нему Арсен… Зимин она…

Рогов дотронулся до ее плеча. Тася отстранила его руку.

— Не надо, Боря… Не надо… — сказала она тихо.