Авенир Зак – Утренние поезда (страница 20)

— Бывает… В тайге все случается. — Суббота снова перекрестился и налил Силантию стакан самогона.

— Утром коня получишь.

Харитон вставил сучок на место и почесал затылок.

В маленьком лестничном оконце мелькнул свет. Жена Субботы Марфа, статная беременная красавица с аккуратно уложенной вокруг головы косой, вела захмелевшего Силантия по лестнице, ведущей на второй этаж.

— А ты чего все молчишь, Марфа? Вот сколько годов знаю, слова от тебя не слыхал, будто немая… — бормотал Силантий.

Марфа ввела его в крохотную клетушку с железной кроватью и громоздким платяным шкафом.

— И чего это меня сморило? Вроде и пить ничего не пил, а голова будто чужая…

Силантий сбросил мешок на пол, прислонил к кровати ружье и рухнул на постель.

— Ты не уходи, Марфа… — бессвязно бормотал он. — Ты мне спать не давай… Нельзя мне спать… Нельзя.

Было совсем почти темно, когда Суббота вышел из сарая с керосиновым фонарем в руках.

— Ты чего по двору шастаешь? — окликнул он прошмыгнувшего мимо Харитона.

— Сено пойти собрать — дождь собирается, — замялся Харитон. — Как бы не замочило.

Суббота кивнул и подозрительно поглядел ему вслед.

Проснувшись рано утром, Силантий потянулся, зевнул и осторожно прижал руку к груди. В глазах его появился испуг. Он судорожно стал ощупывать себя, рванул на шее рубашку и схватился за шею. Метнувшись к окну, распахнул его. Во дворе одиноко стояла оседланная лошадь. Вчерашних телег не было. Ворота были широко раскрыты. Силантий выбежал из комнаты, грохоча сапогами, скатился с лестницы и ворвался в комнатушку Субботы.

— Ты чем меня опоил, Ефим?!

— В своем ли ты разуме, Силантий? — по обыкновению ласково спросил Суббота.

— Ограбили меня! — взревел Силантий. — Дочиста ограбили.

Силантий бессильно опустился на сундук.

— Погоди-ка… — Суббота выдвинул ящик конторки. — Марфа во дворе подобрала, не твои ли?.. — Он достал из ящика и бросил на конторку три кожаных мешочка.

— Мои! — крикнул Силантий и жадно схватил мешочки.

— Слава богу, нашлась пропажа, а то сраму не оберешься… Люди скажут, у Субботы и заночевать нельзя.

— Пустые! — прохрипел Силантий и швырнул мешочки.

Суббота поднял их, вывернул.

— Никак, золотишко было? А сказывал, будто порожний вернулся.

— Харитон… где? — взревел Силантий.

— А я почем знаю. Да ты на него не греши…

— А кто ж тогда? Али еще кто ночевал? — допытывался Силантий.

— Да окромя возчиков, никого не было.

— Возчики… кому же еще? Я видел, как они перешептывались… Они, конечно, они!

Силантий выбежал из комнаты. Суббота подошел к окну и увидел, как Силантий сел на лошадь и поскакал со двора.

За спиной у Субботы бесшумно появилась Марфа.

— Кажись, набрели они на золото… — тихо сказал Суббота.

— Это он сам тебе… признался?

— Красивая ты баба, Марфа, да бог ума не дал. Нешто такое говорят. Такое и жене не сказывают.

— Куда же это он, не поевши? — спросила Марфа.

— Вернется… — усмехнулся Суббота. — Их четверо… бугаев. Куда ему против них!

По лесному тракту ехала одинокая телега, запряженная двумя худосочными кобылами. Рядом с телегой, тяжело нагруженной ящиками и мешками, шли Смелков и Арсен. На Смелкове были надеты брезентовый плащ с откинутым назад капюшоном и фуражка горного инженера, на Арсене — солдатская шинель и щегольская кавказская каракулевая шапка.

— Поразительное легкомыслие! — пробормотал Смелков. — Отправиться в эту глухомань безо всякого снаряжения, без опытных помощников, на авось, на фу-фу!

Арсен усмехнулся в усы.

— Нет, я не вас обвиняю, — продолжал Смелков, — вы ради своей революции готовы на все! Но я-то?.. Как я мог согласиться на эту авантюру?

— Вы, мой дорогой, — с чуть заметным грузинским акцентом сказал Арсен, — ради своей науки не то что в эту глухомань, вы на костер, как… Джордано Бруно… пойдете.

— Костер нам не угрожает, — усмехнулся Смелков. — А вот от пули каких-нибудь ваших партизан, несмотря на все мандаты, мы совсем не гарантированы. Кстати, куда опять подевалась наша «охрана»?

На небольшой полянке молоденький красноармеец, поглядывая на верхушки деревьев, издавал какие-то гортанные крики, напоминавшие крик птицы.

— Ку-ма-нин! — донеслось издалека. И красноармеец, подхватив винтовку, прислоненную к кедру, бросился через кусты к дороге.

Догнав телегу, он восторженно сказал:

— Отродясь такой птицы не видал… У нас в Костромской губернии каких только птиц нету, а такой не случалось встречать… Вроде на чибиса похожа, да не чибис.

— Товарищ Куманин, — строго сказал Арсен, — в вашу задачу входит не отыскивание редких птиц, а охрана личного состава экспедиции. Вы меня поняли?

— Понял, товарищ комиссар, — широко улыбнулся Куманин.

Смелков усмехнулся и покачал головой.

Слепая лошаденка, погоняемая мальчишкой-погонщиком, ходила по кругу, наматывая на ворот толстый канат. Старенький паром, поскрипывая, причалил к берегу.

Четверо возчиков, те, что останавливались у Субботы со своими телегами, спустились на берег. К задней телеге был привязан серый в яблоках конь, на котором Силантий пустился их догонять.

К парому по отлогому скату спускалась телега экспедиции. Рядом с телегой шел Смелков, впереди Куманин и Арсен.

Возчики подозрительно оглядели процессию. Тот, что помоложе, сунул руку под рогожу и вынул обрез. Остальные тоже потянулись за ружьями.

Куманин придержал телегу, снял с плеча винтовку, Арсен достал из деревянной кобуры маузер.

Возчики выжидали.

Арсен, поигрывая маузером, спросил:

— Далеко до Поспихина?

— Верст тридцать, — ответил старик паромщик, разглядывая незнакомых, похоже, нездешних людей. — А вы из каких будете? — спросил он. — Из губернии?

— Мы из Питера, отец, — улыбнулся Арсен и подмигнул паромщику.

Паромщик почтительно оглядел Смелкова.

— Ну чего, чего добрых людей пужаете?! — прикрикнул он на возчиков. — Дайте дорогу-то!

Возчики посторонились, пропуская телегу.

Паром пересекал неширокую таежную реку. Старик паромщик правил кормовым веслом, Арсен и Смелков, облокотись о поручни, глядели на воду, на стремительное ее течение.

— Скажите, Арсен, — спросил Смелков. — Мы с вами никогда прежде не встречались, до вашего… гм… появления в моей квартире с обыском?

Арсен пожал плечами, неопределенно улыбнулся.