Авенир Зак – Утренние поезда (страница 15)
— Севка! — окликает его Павел.
Сева остановился.
— Дай огонька! — попросил Павел.
Сева протянул ему спички.
— Как жизнь молодая? — спросил Павел как можно непринужденней.
— Прикуривай, ребята ждут, — сказал Сева.
— Аська была на работе? — прикуривая, как бы между прочим спрашивает Павел.
— Отгул взяла.
Павел вернул спички.
— Спасибо за огонек.
Он проводил взглядом Севу и посмотрел на окна административного корпуса. В окнах четвертого этажа горели трубки дневного света.
Большой зал в отделе Главного конструктора. Ровные ряды чертежных столов. Огромные, во всю стену, окна. Вечер. Несколько столов в разных местах освещены лампами дневного света. За ними работают сотрудники конструкторского бюро, выполняющие спешное задание. За одним из столов над чертежом склонилась Инна. Она в халатике, голова повязана шелковой косынкой.
Пройдя по залу мимо пустых, неосвещенных столов, Павел подходит к Инне. Инна обернулась, удивленно взглянула на Павла.
— Ты откуда взялся?
Павел, не отвечая, присел на подоконник возле чертежного стола и полез в карман за папиросами.
— Здесь не курят, — прикрикнула на него Инна.
— Ладно, курят, не курят… — Павел сунул папиросы в карман.
— Ненавижу мужиков, — ворчит Инна, склоняясь над чертежом. — Сначала такси, ресторан, танцы, горы до небес… А всем только одного и надо… — Инна положила рейсфедер, полезла в сумочку, достала зеркальце, помаду, стала подкрашивать губы. Была бы воля — на пушечный выстрел ни к одному из вас не подошла!
— А чего бы тебе хотелось? — спрашивает Павел, думая о чем-то своем.
— Чтоб расписался!
— Так… — произнес Павел и внимательно поглядел на Инну. — А еще что?
— Платье хочу! Белое, шелковое, с фатой, — мечтательно продолжает Инна. — И туфли хочу, тоже белые, на гвоздиках… Ой, Пашка, какие я серьги видела! Их только новобрачным продают. Длинные, белые… Я бы уши проколола.
— Инка! — Павел встал с подоконника.
— Ну?
— А что, если я женюсь на ней?
— Эту песенку я от Славки второй год слышу…
— Женюсь! — решительно сказал Павел.
Инна недоверчиво усмехнулась и вдруг поняла, что на этот раз Павел не шутит. Она изумленно поглядела на него, покачала головой.
— Дай папиросу, — попросила она.
Они закурили.
— А еще я хотела бы… венчаться, — вздохнула Инна.
— В церкви? — усмехнулся Павел.
— Ну да! Что для вас бумажки из загса? Тьфу — и растереть! А свадьба в церкви… Свечи горят. Все торжественно… На всю жизнь… И красиво!
Инна говорит тихо, глаза ее блестят, но в голосе какая-то грусть. Вдруг, взглянув на Павла, она усмехнулась.
— Да что я тебе все это говорю? Если бы ты и впрямь жениться хотел, сам бы знал, что делать.
Павел смотрит на нее отсутствующим взглядом. Машинально потушил папиросу, бросил на пол, придавил носком.
— А ну подними! Подними, слышишь! — рассердилась Инна.
Павел поднял папиросу, бросил в окно.
— Женюсь! — повторил Павел. — Лишь бы согласилась! На все пойду! Такую свадьбу отгрохаем, ей и не снилось!
Инна потушила папиросу.
— Ничего, — сказала она, не глядя на Павла. — Я тоже не такая уж дура… Славка еще женится на мне. Надо будет — до парткома дойду, даром что беспартийная…
Павел прошел через арку, остановился, смотрит на балкон восьмого этажа. На балкон вышли Сева и Толик, они о чем-то разговаривают, смеются. За занавеской мелькают какие-то тени.
Павел закурил, глядя на ребят. И вдруг насторожился: на занавеске мелькнула легкая тень, и на балкон выскочила девушка, чем-то похожая на Асю. Она что-то сказала ребятам и снова скрылась за занавеской.
Павел отбросил папиросу и решительно направился к подъезду.
Павел вышел из лифта и остановился у приоткрытой двери. Из-за двери слышатся приглушенные звуки магнитофона, смех. Павел прислушивается к голосам. В приоткрытую дверь он видит книжные полки, Генку, лежащего на диване с журналом в руках.
— Выдающийся вождь итальянской революции девятнадцатого века, — слышит он голос Генки. — Десять букв, третья — «р», последняя — «и».
— Гарибальди, — подсказывает женский голос, похожий на Асин.
Павел толкнул дверь ногой движением тихим и в то же время независимым. Остановился в дверях комнаты, огляделся.
Из кухни вышла Катя. Она с удивлением взглянула на Павла.
— Здравствуй! — сказала Катя растерянно.
Павел кивнул.
— Позови Асю.
Теперь Павла заметили и остальные.
— Аси нет, — сказала Катя.
— Ладно, зови! — повторил он и, сообразив наконец, что Аси вроде бы и в самом деле здесь нет, добавил, уже неуверенно: — Сказала, у вас будет.
— Мастер на все руки, девять букв, — читает Генка. — Вторая буква — «н»… А, Павел? Мастер на все руки. Кому знать, если не тебе?
— Дешевая ты личность, — говорит Павел и, хлопнув дверью, выходит на площадку.
Вслед за ним вышел Толик.
— Слушай… Ты ее любишь? Асю? — спросил Толик.
Павел напрягся, лицо его чуть дрогнуло, но, стараясь не выдать своих чувств, снова усмехнулся.
— Любишь, не любишь… А может, и нет ее вовсе, этой самой любви? А?
— Ты женишься на ней? — не обращая внимания на его тон, спросил Толя.
— Тебе-то какое дело?
— Если свадьба — подарок надо готовить.
— Спасибо, обойдусь.