Авенир Зак – Утренние поезда (страница 117)

Р а д о м и р. Обидно, ничего не скажешь. (Протягивает ему мешочек.) Держи! Тут тридцать шариков, каждый день съедай по одному. Через месяц вся округа к тебе за советами ходить будет. Только начни завтра. Сегодня дурной вторник, лучше не начинать.

Г р о з д а н  берет мешочек, отдает деньги, уходит.

(Старшему кукеру.) А ты говоришь! Пока на свете такие дураки не перевелись, с голоду не помру. Только лучше убраться поскорей, пока дурак не хватился.

С т а р ш и й  к у к е р. Эх, Радомир, Радомир, хорошая у тебя голова, да, видно, не тому досталась.

К у к е р ы  уходят. Уходит и К о с т а. Радомир собирает свои пожитки. Внезапно к нему подбегает  Т о д о р к а.

Т о д о р к а. У тебя от любой хвори средство есть?

Р а д о м и р (смотрит на нее с восхищением). От любой, красавица.

Т о д о р к а. А человека, у которого ноги отнялись, можешь ходить заставить? Ну что уставился? Я тебя спрашиваю!

Р а д о м и р. О чем?

Т о д о р к а. Ты что, глухой? Если у человека ноги отнялись, можешь его ходить заставить?

Р а д о м и р. Как так — отнялись?

Т о д о р к а. А вот так. Ноги есть, а ходить не может.

Р а д о м и р (весело). Ну, если ноги есть, будет ходить. Есть у меня средство. Только дорого запрошу!

Т о д о р к а. Сколько же ты хочешь?

Р а д о м и р. Сто…

Т о д о р к а (испуганно). Сто?..

Р а д о м и р. Сто поцелуев и еще один впридачу.

Т о д о р к а. Чего захотел! Сто поцелуев… Нет, я тебе лучше козу отдам. Она не меньше золотого стоит. Молока дает больше коровы!

Р а д о м и р (смеется). Ладно, так и быть, тащи козу.

Т о д о р к а убегает. Вбегает  Г р о з д а н.

Г р о з д а н. Ах ты негодяй, обманщик! Думаешь, я такой дурак! Нет, я не такой дурак! Ты что мне за шарики дал?

Р а д о м и р. Шарики? От глупости шарики.

Г р о з д а н. От глупости? Да это же козьи орешки!

Р а д о м и р. А ты уже пробовал?

Г р о з д а н. Насилу отплевался!

Р а д о м и р. А я что тебе сказал? Сегодня дурной вторник…

Г р о з д а н. Да они и в среду и в пятницу как были козьими орешками, так и будут.

Р а д о м и р. Один орешек съел, а уже поумнел малость. А все тридцать съешь, совсем мудрецом станешь! Сам царь тебя своим советником сделает.

Г р о з д а н. Сам царь… советником? Это от козьих орешков? Нет, уж теперь ты меня не проведешь! Я тебе покажу, как людей обманывать! (Убегает.)

Радомир смеется. Возвращается  Т о д о р к а. Она толкает перед собой самодельную тележку, в которой сидит  м а т ь  Тодорки, еще молодая женщина. К тележке привязана коза.

Т о д о р к а. Это матушка моя. Два года как не ходит. Отца вражеские солдаты забрали, она за ним кинулась, да сразу и упала. С тех пор совсем ноги не держат. Есть у нас в городе лекарь Вазили. Он бы мог вылечить. Да только это сто золотых стоит. А где их взять?

Радомир задумчиво смотрит на Тодорку.

Ну что смотришь? Бери козу, давай твое снадобье.

М а т ь. Ах, Тодорка, что же мы без козы делать будем? Она одна наша кормилица. Совсем пропадем без нее.

Т о д о р к а. Зато ноги твои поправятся. А здоровая будешь — не пропадем. (Радомиру.) Ты что на меня так смотришь? Будто я чудо какое!

Р а д о м и р. Чудо! Сколько по свету брожу, а такой красивой ни разу не видел.

Т о д о р к а. Ладно врать-то… Есть покрасивей меня, да и наряжаются… не то что я — в тряпки дырявые…

Р а д о м и р. Нет, Тодорка, никто с тобой сравниться не может! Небось парни на тебя так и заглядываются.

Т о д о р к а. Что с того, что заглядываются? Я клятву дала: пока матушка на ноги не встанет, не бывать мне замужем.

М а т ь. Парни плясать зовут — не идет. А уж такая плясунья… Войдет в круг — все на нее только и глядят. А вот заладила: не пойду замуж — и все тут…

Т о д о р к а. Да что об этом говорить… Давай свое снадобье да забирай козу.

Р а д о м и р (качает головой). Нет, Тодорка, не возьму я твою козу. И нет у меня такого средства, чтобы твоей матери помочь.

Т о д о р к а. Как так — нету?

Р а д о м и р. А так… нету… простаков на свете много, вот я их глупостями и живу. А тебя обманывать не хочу.

Т о д о р к а (растерянно). Выходит, и я дурочка, если тебе поверила?

Р а д о м и р. Ты мать свою любишь.

Входят  Г р о з д а н  и  с т р а ж н и к.

Г р о з д а н. Вот он, пройдоха, мошенник проклятый! Десять грошей с меня взял… стыдно сказать за что!

С т р а ж н и к. Эй ты! Знаешь, что за обман полагается?

Р а д о м и р. Как не знать, господин стражник! Только обмана-то и не было.

С т р а ж н и к. Как так не было?

Р а д о м и р (достает мешочек). Попробуй, господин стражник!

С т р а ж н и к. Ну ты эти штучки брось. Не стану я пробовать.

Р а д о м и р. Да ты не бойся. Вреда не будет, а ума прибавится.

С т р а ж н и к (осторожно взял в рот шарик). Вроде как на меду.

Р а д о м и р. Вот видишь, врет он, чего ему верить?

Г р о з д а н. Господин стражник, ты из моего мешочка попробуй!

С т р а ж н и к (пробует из его мешочка). Тьфу, гадость какая! Да ты и вправду обманщик! (Плюет.)

Р а д о м и р. Нет, я не обманщик. Ты же сам видишь: он от одного шарика поумнел, догадался что к чему.

С т р а ж н и к (смеется). Ладно, давай пять грошей, и чтобы твоего духа тут не было!

Р а д о м и р. За что же пять грошей?

С т р а ж н и к. За мою доброту, за то, что я тебя в яму не посадил.

Р а д о м и р. За доброту всего пять грошей? И впрямь дешево! (Дает стражнику деньги.)

С т р а ж н и к. А теперь убирайся быстро. И если еще раз увижу — не миновать тебе ямы!

Р а д о м и р. Прощай, Тодорка! Мы еще свидимся! (Уходит.)