Авенир Зак – Утренние поезда (страница 110)

П и с а р е в. Да ведь по роли!..

С т р е п е т о в а. Я-то знаю, когда по роли, а когда и сверх!

П и с а р е в. О господи! Придет же такое в голову! Да я с утра до вечера как белка в колесе: репетиции, спектакли. Когда мне на женщин заглядываться?!

С т р е п е т о в а. Это тебе на меня некогда. А на Гламу время находится.

П и с а р е в. Клянусь тебе богом!

С т р е п е т о в а. Не клянись, не богохульствуй!

П и с а р е в. Да как же мне тебя убедить?

С т р е п е т о в а (усмехаясь). Скажи Бренко, пусть расторгнет с ней контракт.

П и с а р е в. Что ты говоришь, Поля? С чего ей отказываться от Гламы? Ее зритель любит. Вот уж кто в театре не лишний!

С т р е п е т о в а (с болью). Я! Я — лишняя! Ну что ж, если театру Глама нужнее Стрепетовой…

П и с а р е в. Поля…

С т р е п е т о в а. Прости меня, Модест! Знаю, знаю, ничего этого нет, а страшно мне. Вон какая я нескладная, больная, только и хороша, что на сцене. Где мне с такими красотками тягаться? Уеду, подлечусь у Боткина — и вернусь. Что Александринка… Что мне там одной? Без тебя?.. (Уходит.)

П и с а р е в (некоторое время стоит задумавшись, потом выходит вперед). Поля! Я виноват без оправдания, виноват в том, что не доглядел за собой, позволил себе влюбиться в такие годы, когда человеку больше всего и прежде всего надо жить разумом… Когда я спохватился, было слишком поздно. Воля меня оставила, а страсть стремглав потащила под гору. Я не развратник, а только глубоко несчастный человек. Пожалей и не кляни меня. Я не знаю, долго ли будет держать меня в своей власти это чувство. Знаю одно: мне очень, очень дурно без тебя… (Уходит.)

Номер в гостинице. С т р е п е т о в а  одна.

Входит  Б у р л а к.

С т р е п е т о в а. Чем обязана, Василий Николаевич?

Б у р л а к. Ух ты, как холодно!.. Вася я, Поленька, Вася.

С т р е п е т о в а. Я слушаю вас, Василий Николаевич.

Б у р л а к. Ладно, пусть будет Василий Николаевич. Так сказать, дань уважения моим административным обязанностям при мадам Бренко.

С т р е п е т о в а. Зачем явились, Василий Николаевич?

Б у р л а к. Хотел побеседовать с вами, Полина Антипьевна, о возобновлении контракта, о будущем репертуаре. Раз уж Василий Николаевич, то придется тоже на «вы».

С т р е п е т о в а. Никакого контракта не будет. Я уезжаю в Петербург.

Б у р л а к. Не делай этого, Поля!

С т р е п е т о в а. Позвольте мне самой решать, что делать!

Б у р л а к. Бывает, что со стороны виднее.

С т р е п е т о в а. Тебя прислал Писарев?

Б у р л а к. Никто меня не присылал. Узнал, что ты приехала из Ялты, нигде не появляешься. Вот и зашел.

С т р е п е т о в а. Адвокатом? Мне адвокаты не нужны.

Б у р л а к. Я пришел к тебе как друг.

С т р е п е т о в а. Чей? Ты друг Писарева, а не мой. Небось сам ему же и сводничал.

Б у р л а к. Э, нет, Поленька. Уж раз ты меня другом Писарева аттестуешь, так можешь поверить, что я-то знаю, что ему хорошо, что плохо. Только в таких делах друзья — побоку. В таких обстоятельствах человек и себя-то не слышит, не то что друга.

С т р е п е т о в а. Умаслить меня хочешь? Нет, Васенька, я мужа своего с другой делить не собираюсь! Нужен он ей, пусть забирает! Только ни развода ему не дам, ни сына своего он больше не увидит! Так пусть и знает!

Б у р л а к. Поля, опомнись!

С т р е п е т о в а. Ты думаешь, я без памяти? Не знаю, что делаю? Нет, я все обдумала. Все.

Б у р л а к. Кто без греха, Поля? Ну влюбился, понесло его, бывает. Да ведь опомнится, не хватит его надолго. Она, Глама, — хорошенькая, милая, да не она ему нужна. С тобой ему хоть и нелегко, да любит он тебя. Уж ты мне поверь! И не жизнь ему, если его оставишь.

С т р е п е т о в а. Не жизнь? Этого я не знаю. Видно — жизнь, коли в сорок лет, как мальчишка, в эту Гламу врезался! И то — намучался со мной. Кому весело с хворой-то возиться?!

Б у р л а к. Жаль мне вас. И тебя жаль. И его. Он сейчас сам мучается. Места себе не находит. Знает, что ты в Москве, а прийти не решается.

С т р е п е т о в а. И пусть не приходит! Нам с ним говорить не о чем. За десять лет все переговорено. Добрая ты душа, Вася, только не тебе эту цепочку связать заново. Ни тебе, ни нам.

Б у р л а к уходит. Стрепетова стоит в задумчивости.

Входит  П и с а р е в.

П и с а р е в. Полина Антипьевна! Я вполне понимаю, что настоящее положение твое такое, что, кроме себя, ты ни о чем и ни о ком думать не можешь. Иначе ты не предложила бы мне такой жестокий ультиматум, в котором грозишься мне потерей навсегда любви и уважения моего сына. Наши отношения не так просты, чтобы можно было кому-либо из нас считать себя во всем правым, взвалив вину на одни плечи… Ты предлагаешь разрубить гордиев узел нашей семейной драмы. Не думаю, что ты достаточно обдумала свое предложение. Из таких резких приемов вырастают ужасные последствия. Подумай, и ты согласишься со мной… Не сразу разрубают запутанные человеческие отношения, а постепенно и осторожно развязывают эти страшные узлы и только тогда надеются на благополучный исход. Иначе может выйти нечто худшее, чем переживаемое в настоящую минуту.

С т р е п е т о в а (тихо). Нет, пока мы любовниками были, я тебе все прощала. А как перед господом клятву дала… Я прощу, господь не простит. Да и я не прощу. Сколько буду жить — долго ли, коротко ли, — не прощу!

Действие второе

Входит  С т р е п е т о в а.

С т р е п е т о в а. Одиннадцатого декабря 1881 года я дебютировала на Императорской сцене в Петербурге. Театр был полон, несмотря на бенефисные цены. Гром рукоплесканий, крики, маханье платками, всеобщая шумная, торжествующая овация встретила мое появление на сцене. На ленте поднесенного венка стояла надпись: «Добро пожаловать, давно желанная!» Отныне я — актриса Императорской сцены.

В доме Ярошенко, после дебюта Стрепетовой.

Я р о ш е н к о, его жена  М а р и я  П а в л о в н а,  г о с т и. Входит Стрепетова, усталая, счастливая.

Я р о ш е н к о. Полина Антипьевна, дорогая, а мы боялись, что волнение и усталость помешают вам прийти или ваши многочисленные поклонники похитят вас!

С т р е п е т о в а. Николай Александрович, милый, да где же я могу лучше отметить этот день, как не в доме дорогого мне Ярошенко? А поклонники… (смеется) действительно пытались меня похитить. Но я ускользнула от них.

Я р о ш е н к о (подает ей бокал с шампанским). За ваш успех, Полина Антипьевна!

П е р в ы й  г о с т ь. За ваш удивительный, драгоценный талант! Мы с вами в известном смысле люди одной профессии, хотя я адвокат, а вы — актриса. Но никто из нас, профессиональных адвокатов, не в состоянии так глубоко, с такой проникновенностью воссоздать внутреннюю жизнь своего подзащитного, как делаете это вы, и заставить суд, в лице вашего зрителя, не только простить, но и полюбить его.

С т р е п е т о в а. Благодарю вас, дорогой! Защищаю… Да нет… Просто я так сживаюсь с теми, кого играю, что кажется, знаю их лучше, чем себя.

Я р о ш е н к о. Пусть ваш сегодняшний дебют станет началом новой, блестящей страницы в вашей жизни, жизни замечательной актрисы-художницы!

С т р е п е т о в а. Спасибо, Николай Александрович, спасибо вам, друзья! Вы даже не представляете, как мне дороги ваше участье, ваша сердечность. (Внезапно роняет бокал, опускается на стул, плачет.)

М а р и я  П а в л о в н а. Ну что вы, что вы, Полина Антипьевна! (Гостям.) Уйдите, оставьте нас! (Стрепетовой.) Успокойтесь, милая, ведь все хорошо, все хорошо…

В с е, кроме Марии Павловны и Ярошенко, уходят.

Я р о ш е н к о. Вы устали, Полина Антипьевна, Может быть, вам прилечь, отдохнуть? Маша отведет вас к себе…

С т р е п е т о в а. Нет, нет, не надо. Нельзя, нельзя плакать в такой день… И вы тут, рядом, милые, хорошие…

Я р о ш е н к о. Вы знаете, Полина Антипьевна, в этом доме вас любят не только как актрису… любят как родного, близкого человека. Вам сейчас нелегко, я знаю. Но здесь вы всегда найдете и участие и дружескую помощь. Всегда!

С т р е п е т о в а. Да, да… Ваш дом — единственный в Петербурге, где я не чувствую себя одинокой… Сегодня я была счастлива. Меня так принимали!.. Молодые лица, открытые, искренние… Я была счастлива… как актриса… Но, милые, я ведь еще и женщина! То, что произошло… Мне казалось, это конец, конец… Что я не смогу жить… Но вот — живу. Потому что дети… Если бы не они… я бы не дожила до сегодняшнего дня!

М а р и я  П а в л о в н а. Ну что вы… что вы такое говорите.

С т р е п е т о в а. Да, Марья Павловна, это так… И все же буду! Буду жить… пока я актриса! Отнимите у меня сцену, и я — труп.

М а р и я  П а в л о в н а. Кто же ее отнимет у вас? Кто посмеет?!

С т р е п е т о в а. Ой, что же это… гостей распугала! Простите меня, дуру… Вот что, я буду петь. Позовите всех! Да, да, позовите!

Возвращаются  г о с т и. Стрепетова поет: «Матушка, голубушка…».