Авенир Зак – Утренние поезда (страница 107)

С а в и н а. Но для «Фру-фру» надо семь платьев, а для «Бешеных денег» — пять! Где я их возьму?

М е д в е д е в. Меня это не интересует! Пусть ваш Савин в карты выиграет. В долг возьмите. Расплатитесь после бенефиса.

С а в и н а. Но что будет со Стрепетовой?! Она считает, что это ее роли!

М е д в е д е в. Вот вы их и сыграйте!

С а в и н а  уходит.

Честолюбивая девочка. Ох, до чего честолюбива! Но ничего. Божий дар есть, сыграет. Орловская публика ее любит. Если что не так — простит.

Входит  С т р е п е т о в а. Она с раздражением срывает с себя украшения.

С т р е п е т о в а (зло). Вы слышали?! Слышали?! Это все Савина! Она натравливает на меня публику!

М е д в е д е в. Нет, матушка. Савина тут как раз ни при чем! Это уж ваша заслуга! Вы, матушка, коли проваливаете роль, так фундаментально. Не ваша это роль, не ваша! Не хотел я вам ее давать, напрасно уступил.

С т р е п е т о в а. Я — драматическая героиня! Посмотрите в контракте, если забыли. И эта роль — моя! А что шикали, так у вашей милейшей Машеньки приятелей — весь Орел. Кому только не улыбается своей обворожительной улыбочкой!

М е д в е д е в. Когда вы играете «Судьбину», никто не шикает. И в других ваших ролях — всегда успех. А сегодня… вы играли… будто вы и не Стрепетова вовсе.

С т р е п е т о в а. С савинского голоса поете, Петр Михайлович!

М е д в е д е в. Мне, Полина Антипьевна, за помещение платить надо, за декорации, да и вам, артистам, тоже… Мне сборы нужны. Так что приходится с этим считаться. И вам придется.

С т р е п е т о в а. Вы мне угрожаете, Петр Михайлович?

М е д в е д е в. Дело есть дело. Так что «Фру-фру» и «Бешеные деньги» будет играть Мария Гавриловна.

С т р е п е т о в а. Савина? Вы смеетесь? Эта дура только о костюмах и будет думать, да еще как бы посимпатичней рожицу состроить!

М е д в е д е в. Ничего, сыграет! Она хваткая, справится.

С т р е п е т о в а. Рассчитываете, что она своими глазками возьмет? Имейте в виду, если я не буду играть «Бешеные деньги», я разорву контракт и уеду.

М е д в е д е в. Не уедете. Куда вам среди сезона деваться? (Уходит.)

Стрепетова растерянно смотрит ему вслед. Входит  С т р е л ь с к и й. Он навеселе.

С т р е л ь с к и й. Ну, матушка, ты сегодня начудила! Я чуть со смеха не лопнул! Что за манеры, что за интонации…

С т р е п е т о в а (в ярости). Уйди! Уйди! Ненавижу!

С т р е л ь с к и й  уходит.

Пауза.

(Встает, медленно выходит вперед.) Болезнь Маши… смерть второго ребенка, Лидочки… разрыв со Стрельским… ссора с Медведевым… Казалось, все беды, какие только бывают на свете, свалились на мою голову. Будущее виделось мрачным, я страшилась его. И вдруг — приглашение в Москву. (Вслушивается в голоса, воспроизводящие отзывы о ее игре.)

Г о л о с а.

— «Кто не испытал на себе обаяния, могущественной силы таланта этой чудной артистки? Стрепетова находится несомненно в апогее своей славы». Владимир Иванович Немирович-Данченко.

— «Это сама действительность… сама действительность. Все говорят о школе. Какая это такая школа может дать то, что нам сегодня показали? Выучиться так играть нельзя. Так можно только переживать, имея искру божью». Тургенев.

— «Вчера я видел такую актрису, какую мне случалось видеть только раз в жизни. Я видел Стрепетову в роли Лизаветы. Нимало не колеблясь я признаю госпожу Стрепетову гениальной актрисой». Аверкиев.

— «Она играет, как Толстой говорит, как Репин пишет». Плещеев.

Входит  П и с а р е в.

П и с а р е в. Это был триумф. О ней говорили всюду: в светских салонах, на студенческих вечеринках, на званых обедах и в захудалых чайных… На страницах газет мелькали слова: откровение… чудо… гениальная актриса… Я играл с ней, снова и снова удивляясь тому, из каких глубин своей души она извлекает такую мощную силу чувства. Кажется, только у Микеланджело в «Страшном суде» можно найти образы страдания, равные по силе тому, что давала в своих ролях Стрепетова… А однажды после спектакля, в доме писателя Писемского, она предстала в совершенно новом для меня облике.

В доме Писемского. П и с е м с к и й,  О с т р о в с к и й,  П и с а р е в,  С т р е п е т о в а, гости.

П и с е м с к и й. Это удивительно! Когда вы произносите свой монолог в «Грозе» в последнем действии, я слышу, явственно слышу церковное пение!

С т р е п е т о в а. Да? Мне тоже слышится…

П и с е м с к и й. Поразительная вещь! Вот что значит подлинное искусство! Вы, маточка, настоящая волшебница!

О с т р о в с к и й. Да, да, именно так и надо играть мою Катерину! То, что вы в последней сцене играете сдержанно, говорите тихо, это очень правильно! Верно, очень верно!

С т р е п е т о в а. Да? Верно? Как хорошо, что вы это сказали! Я ведь недавно только это поняла!

О с т р о в с к и й. И верно поняли, Полина Антипьевна. Вы замечательная актриса! Я когда-нибудь пьесу специально для вас напишу.

С т р е п е т о в а. Вы очень добры, Александр Николаевич!

О с т р о в с к и й. Глупости, глупости! Я — хитрый, я свою выгоду понимаю. Для такой актрисы, как вы, пьесу написать — одна радость!

П и с е м с к и й. Я, признаться, и не подозревал, что за пьесу написал! Ей-богу! Конечно, жаль было и Лизавету да и Анания, но что так Лизавету сыграть можно, такого и во сне не снилось! Чтоб я на собственной пьесе слезы лил! Это что же такое?! Дайте, маточка, я вас расцелую!

О с т р о в с к и й. Да уж целовал, и не раз!

П и с е м с к и й. Да сколько ее не целуй, все одно — мало. Не отблагодаришь за такую радость! (Обнимает Стрепетову, целует ее.)

Стрепетова отходит к Писареву, который все это время не спускал с нее глаз.

С т р е п е т о в а. Модест Иванович, скажите, ради бога, неужели все это правда, что они говорят?

П и с а р е в. Правда, Полина Антипьевна. Только не вся.

С т р е п е т о в а. Не вся?

П и с а р е в. Не вся, потому что слов таких нет, чтобы передать то, что переживаешь во время вашей игры…

С т р е п е т о в а (смущенно). Что вы такое говорите, Модест Иванович!

П и с е м с к и й. Полина Антипьевна, душенька, потешьте старика, спойте! Вы, господа, еще не слышали, как она, маточка наша, поет! Голос у нее удивительный! И такие песни знает… Истинно народные, старинные, забытые… Что-нибудь сердечное, а, Полина Антипьевна?

С т р е п е т о в а. Нет. Сегодня — веселую! (Поет народную шуточную песню «Куманечек, побывай у меня…».)

Когда она кончает петь, гости аплодируют. К ней подходит Писарев. Все уходят. На сцене остаются только Стрепетова и Писарев. Они смотрят друг на друга. Пауза.

П и с а р е в. Как славно, Полина Антипьевна! Вот не ожидал, что вы такой бываете!

С т р е п е т о в а. Да какой уж такой особенной, Модест Иванович?

П и с а р е в. Веселой, озорной…

С т р е п е т о в а. Да что тут удивительного? Хорошо мне, вот и веселая.

П и с а р е в. Вы даже не подозреваете, до чего вы сейчас хороши…

С т р е п е т о в а. Хороша?

П и с а р е в. Необыкновенно!

С т р е п е т о в а. Модест Иванович! Отчего мне так весело? Оттого что масленица? Нет, нет… Совсем не потому… Слышите?

Чуть слышно доносится звон колокольчиков.

Колокольчики… Поехали на тройке, а? Масленица ведь!

П и с а р е в. Поехали!

Звон колокольчиков все сильней и сильней, потом постепенно слабеет, пока совсем не смолкает.