Авенир Зак – Два цвета (страница 67)

К а п а. Хоть сегодня.

М о л о д ц о в. Смеешься надо мной?

К а п а. Нет, не смеюсь. Я покупаю. Но у меня к тебе есть просьба. Не уезжай отсюда. Здесь живи. Мне дом не нужен. Я только, чтобы выручить тебя, помочь тебе.

М о л о д ц о в. Согласен! Я на все согласен! Капа, ты — святая. Какая доброта! Отзывчивость! Как мало я тебя ценил! Какая красота души! Ты прелесть, Капа, прелесть! Ты меня спасла! (Обнимает, целует Капу.)

К а п а. Ах, Коля, я тебя люблю. Я для тебя на все готова. (Убегает.)

М о л о д ц о в. Нет, кто бы мог подумать? Какая девушка… И сколько в ней любви… А бескорыстие какое? Я понимаю, меня можно любить, но она меня просто обожает. Как жаль, что я люблю другую. Да, да, Любу. Она не задумываясь перешла на заочный, пошла работать, чтобы мне помочь. Как это не ценить? Но ведь и Капа… Действительно, зачем ей дом? Не нужен. А покупает, чтобы спасти меня. А как она прелестна, как мила, какая у нее улыбка! И эта непосредственность, наивность… Но Люба, безусловно, поумнее. Жена должна быть умной. Впрочем, опытные люди говорят, что это ни к чему. Но это пошлость. К тому же Капа вовсе не глупа. В ней даже мудрость есть житейская… Какое-то лукавство. А как она готовит!.. Нет, нет, о чем я думаю? Как будто выбираю. Все решено. Давно. Подальше от соблазна! Люба, только Люба! Но как же быть? Я написал, что перееду к Любе, а Капе сказал, что я останусь в доме. Как это совместить? Ну, ничего. Что было главное? Что требовала Люба? Продать проклятый дом. Я продал. Теперь раздам долги и сяду за работу.

Входит  К а п а  в новом платье.

К а п а. Вот деньги, Коля. Отдай Стручкову. А завтра ты получишь остальное.

М о л о д ц о в. Вот чудеса! Ты вынула меня из петли. Ты ангел. Ты — само добро. И платье новое. Оно тебе идет.

К а п а. Нет, правда?

М о л о д ц о в. Правда, Капа. Поехали на радостях кутить!

В беседке горит лампа под зеленым абажуром. Там работает  М о л о д ц о в. На авансцене  Л ю б а.

Л ю б а (с письмом в руках). Десятое письмо на двадцати страницах. Здесь целая тетрадь. И снова умоляет, чтобы я вернулась. Какие он слова находит… Слова… Слова прекрасные, конечно, но поступки… Он целовался с ней, я видела сама. Вот я… могла бы поцеловать другого? Нет. А впрочем… Узнал про детскую любовь, растрогался… И все-таки… Она ведь не ребенок, моя ровесница, такая же, как я… Но что мне делать? Я его люблю. Сердце болело, когда он приходил. Сидит на подоконнике и ждет… Иду — не замечаю. Как я жестока! К нему! Скорее!.. Нет, не могу. Но что же мне мешает? Гордость? А может быть, я не люблю его? Ведь если настоящая любовь, то все прощают. И совершенно все равно, какой он, хороший или плохой. Я просто не способна так любить.

Появляются  т р и  п р и я т е л я.

В т о р о й  п р и я т е л ь. Ну, Люба, как? Решила что-нибудь?

Л ю б а. Да. Я иду к нему.

В т о р о й  п р и я т е л ь. Иди, иди, тебя там Капа ждет, чаем угостит. С вареньем. Собственный крыжовник. Не знаешь, что ли, они по ресторанам вместе ходят. (Показывает на третьего приятеля.) Он видел. Ну, видел? Подтверди.

Т р е т и й  п р и я т е л ь. Да, видел, ну и что?

Л ю б а. Вы правду говорите?

Т р е т и й  п р и я т е л ь. А это вовсе ничего не значит. Ну, в ресторан пошел? Ну, посидели вместе? Что тут такого?

Л ю б а. Так это, значит, правда… Но он мне пишет. Вот посмотри, десятое письмо… на двадцати страницах…

В т о р о й  п р и я т е л ь. Писатель, ничего не скажешь. Тебе он письма пишет, а с Капой гуляет. Голубушка, зачем она купила дом? Он ей не нужен. Она его купила для того, чтоб привязать его к себе покрепче.

Л ю б а. Ну, значит, так… Предчувствие меня не обмануло.

П е р в ы й  п р и я т е л ь. Скажи мне, Люба, любишь ты его?

Л ю б а. Ты знаешь — да, люблю.

П е р в ы й  п р и я т е л ь. А если так, то что ты медлишь?! Ведь ты его в беде бросаешь.

Л ю б а. В беде? В какой беде? Он с нею по ресторанам ходит.

П е р в ы й  п р и я т е л ь. В том-то и беда. Его спасти, спасти необходимо.

Л ю б а. От кого? От Капы?

П е р в ы й  п р и я т е л ь. Нет, от самого себя. Он продал дом, как ты хотела… Смотри, ты видишь эту тень в беседке? Ты, ты должна быть рядом с ним, а не Капа. Иди к нему! Борись!

Л ю б а. Да, да, ты прав. Но как же это трудно… И как мучительно… Да, я к нему пойду.

Молодцов ходит по комнате с кипой исписанных листков, останавливается, рвет их. Он рвет ожесточенно, разбрасывает по комнате, расшвыривает ногами. На полную мощность включен магнитофон. Входит  К л ю е в.

К л ю е в. Работаете?

М о л о д ц о в. Да. Что вам нужно?

К л ю е в. Насорил…

М о л о д ц о в. Что вы хотите? (Выключает магнитофон.)

К л ю е в. Ты что же за квартиру-то не платишь, друг ситный? Нехорошо. Я терпел, ждал, что сам придешь.

М о л о д ц о в. Денег нет.

К л ю е в. Неужто все потратил?

М о л о д ц о в. Долги раздал. И прожил. Денег нет.

К л ю е в. Магнитофон продай.

М о л о д ц о в. Я не могу его продать, он мне работать помогает. И потом — чего это вы распоряжаетесь? Я дом не вам продал. Хозяйка — Капа. Я с ней поговорю. И все. Идите.

К л ю е в. А у меня доверенность. Плати или съезжай. Три дня тебе. Вот и крути мозгами. (Уходит.)

М о л о д ц о в (вслед Клюеву). Как вам не стыдно! Когда я был хозяином, я вас жалел, я был гуманен, я квартплату вам наполовину снизил. Все рушится, все, все летит в трубу. Ведь говорили мне: «Не лезь ты в эту чертову проблему». Ухлопал уйму времени. Ночей не спал. Из-за чего? Из-за химеры. Нет, к черту. (Рвет бумагу.) К черту! К черту!

Входит  М е д в е д е в.

М е д в е д е в. Вчера в буфете что-то съел… Болит и тут, и тут. Весь день валялся с грелкой… (Огляделся.) Что это?

М о л о д ц о в. Тупик.

М е д в е д е в. Бывает. Ну, ничего, не унывай. Пройдет.

М о л о д ц о в. Нет, не пройдет! Сережа, я так же, как и ты, поддался миражу. Я верил, меня никто не мог поколебать. И добрался до самой сути, и убедился, на ощупь убедился — это мираж. Я расшатал всю нервную систему. Вчера вечером — вдруг откровенье! Что-то замаячило, аж в горле пересохло… Вот, кажется, схватил что-то. Спокойно сел, проверил. И что же? Как мальчишка-семиклассник, потерял квадратный корень.

М е д в е д е в. Да, вижу, ты устал.

М о л о д ц о в. Как глупо — не пошел к вам в институт! Я вел себя заносчиво и дерзко. Кричал, что я решу проблему Бета, что в этом самом зале… вы все признаете… Я должен расписаться в том, что я мальчишка, щенок… Нет никакой проблемы Бета. Миф! Да не смотри так, я не намерен ухлопать жизнь впустую.

М е д в е д е в. Да, да, конечно. Но боже мой, как это грустно… Как обидно… Я думал — пусть не я, пусть он, пусть этот молодой, энергичный, талантливый сделает то, что не сумел сделать я! И тогда эти семь лет обретут какой-то смысл. Нет, Коля, не сдавайся! Ты должен, должен продолжать!

М о л о д ц о в. Нет, не должен! Нажить гастрит, как у тебя, или что-нибудь похуже?! Не будет этого! (Бросается к письменному столу, реет бумаги.)

М е д в е д е в. Нет, Коля, нельзя решать так, сгоряча. Ты должен все проверить десятки, сотни раз.

М о л о д ц о в. Потратить годы… А кто мне гарантирует успех? Ты, что ли?

М е д в е д е в. Нет, никто. Когда штурмуют крепость, ее берет не только тот, кто водружает знамя. И те, кто пали, тоже побеждают.

М о л о д ц о в. Красивые слова. Я думаю иначе. Кто знамя водрузил, тот победитель, а тот, кто пал, тот пал. Я не хочу быть неудачником, как ты. Прости, конечно…

М е д в е д е в. Не рано ли подводишь итоги моей жизни? Я еще не умер. И по какому праву меня судишь? Кто ты такой? Что ты успел? Что сделал? А я-то? Я хотел отдать тебе свои расчеты, все записи, чтобы ты не тратил время зря. Хотел помочь тебе, а ты… Ты сдался. Почти что сразу. В дебюте, как у шахматистов говорят. Я — неудачник?! Что ж, посмотрим. (Быстро уходит.)

М о л о д ц о в. Обидел я его. Обидел ни за что. Зачем? Ну да, он неудачник… Но говорить в лицо… Я должен извиниться.

Входит  К а п а. Она приносит завтрак.

Уйди. Я не хочу.

К а п а. Ты ночь не спал. Ты должен завтракать. Поешь. Пожалуйста, поешь.

М о л о д ц о в (усаживаясь за стол). Опять яичница?

К а п а. Ты сам просил яичницу с колбаской.

М о л о д ц о в. Ах, с колбаской?.. Тогда другое дело.