Авенир Зак – Два цвета (страница 56)

С т а с и к (Валерию). Завтра с утра девчонки придут убирать. Пока.

О л я. Спокойной ночи.

Стасик и Оля уходят.

В и т а. Поздно. Кажется, и мне пора.

В а л е р и й. Погоди. Послушай. Я должен сказать… Когда ты ушла, я заставил себя не думать о тебе. И даже сегодня, до твоего прихода, я бы никогда не поверил, что так буду тебя просить. Извини, Сима. (Вите.) Я не знаю, как тебе объяснить. Вот ты сидишь в этом кресле, и я чувствую всем своим существом, как тут без тебя пусто, как тебя не хватает. Вита, останься, я больше не могу так… Не веришь?

В и т а. Верю. Но я слишком хорошо знаю — завтра ты будешь презирать себя за минутную слабость. Ты даже представить не можешь, как часто я думала об этой встрече и как мне хотелось увидеть тебя другим. Этого не случилось. Возьмешь себя в руки и через две недели сыграешь свадьбу, если только Сима захочет такого счастья. До свидания.

Я ш а. Я провожу тебя.

В и т а. Не надо, Яша. Я пойду одна. (Уходит.)

Валерий подходит к окну, открывает занавеску. Сима медленно идет к двери.

В а л е р и й. Куда ты?

С и м а. Домой.

В а л е р и й. Я должен тебе объяснить…

С и м а. Нет, не надо ничего объяснять. Я думала, что все смогу стерпеть, лишь бы ты был со мной. Меня не трогало, когда в институте болтали, что хочу женить тебя… И даже сегодня, здесь, все еще казалось — ничего, перетерплю. Мне, оказывается, очень много надо, больше, чем я думала. Я хочу, чтобы ты любил меня, как любишь ее. А без этого, Валя, не нужна мне свадьба и белое платье… Нет, вру. Я мечтаю об этом. Я хочу быть твоей женой. Но не хватает одного. Ты меня не любишь. Было бы хуже, если бы мы поженились… Прощай, Валя. (Уходит.)

Валерий отошел к окну. Яша сел в кресло.

В а л е р и й. Ну, а ты что уселся? Иди.

Я ш а. Не так мы с тобой живем, Валька… Это очень хорошее дело — жить на белом свете. Но и делать его надо лучше, чем мы пока умеем.

Входит  З о я.

З о я. Извините, можно?

Я ш а. Заходите.

В а л е р и й. Что, подписать?

З о я. Вот гранки. Я тут кое-что изменила… добавила… от себя. Если вам не понравится, еще можно выкинуть. Всего шесть строк. Вот здесь.

Валерий берет гранки, смотрит на них, просматривает, потом возвращает Зое.

В а л е р и й. Что-то ничего не понимаю, не могу сосредоточиться. Прочтите, пожалуйста, сами.

З о я (читает). «Вы нажимаете кнопку, и скрытое в магнитной пленке изображение возникает перед вами. Вы увидите полет космической ракеты и соборы Московского кремля, гигантские плотины, перекрывающие сибирские реки, полотна Левитана и слепящую белизну горных вершин. Показать людям всю красоту мира — вот ради чего работают ученые нашей лаборатории».

В а л е р и й. Я этого не говорил.

З о я. Вычеркнуть?

Я ш а. Оставьте.

В а л е р и й. Хорошо. Оставьте.

З а н а в е с.

1960

ПРИГЛАШЕНИЕ К ПОДВИГУ

Комедия

Н и к о л а й  М о л о д ц о в.

С т а р и к  в  к а ч а л к е.

С т а р и к  в  к р е с л е.

Л ю б а.

К а п а.

Л и д а.

М е д в е д е в  С е р г е й  С е р г е е в и ч.

С т р у ч к о в  В а с и л и й  В а с и л ь е в и ч.

К л ю е в  С е м е н  С е м е н о в и ч.

М о л о д о й  ч е л о в е к.

Т р и  п р и я т е л я  М о л о д ц о в а  и еще ряд эпизодических персонажей, роли которых исполняют три актера — те же, что и приятелей Молодцова.

ПРОЛОГ

В кресле-качалке сидит  с т а р и к. Он бородат и широк в кости. На нем толстый шерстяной свитер, брюки засунуты в носки, на ногах резиновые тапочки. Перед стариком стоит  М о л о д ц о в.

С т а р и к  в  к а ч а л к е (покачиваясь). Итак, моя долгая жизнь подходит к концу. (Улыбается.) Дни мои сочтены. Но я спокоен. Я был счастлив. Говорят, что каждый человек должен посадить хоть одно дерево. Я посадил семнадцать деревьев, не считая кустов. Ты, кажется, улыбаешься?

М о л о д ц о в. Нет, дедушка.

С т а р и к  в  к а ч а л к е. Я вырастил сад — он дает плоды. Я построил дом — в нем живут люди. Я никогда не хворал, потому что каждый день, возвращаясь со службы, я брал в руки лопату или грабли и шел в сад. Я дышал свежим воздухом, и физический труд укреплял мои мышцы. Ты опять улыбаешься?

М о л о д ц о в. Нет, дедушка, я слушаю.

С т а р и к  в  к а ч а л к е. Подойди ко мне, Николай, и потрогай мои мускулы.

Старик сгибает руку в локте. Молодцов подходит к старику, щупает его мышцы, одобрительно кивает головой.

Пять лет назад я легко разгибал подкову. И я умираю не от болезней и даже не от старости — просто все, что я хотел сделать, я сделал.

М о л о д ц о в. Ну что ты, дедушка, ты еще…

С т а р и к  в  к а ч а л к е. Молчи и слушай. Я долго думал, кому оставить свой дом. У меня пять человек детей и тринадцать внуков. Правнуков я не считаю — они еще малы. Всю жизнь я был трудолюбив и расчетлив. Я обдумывал каждый шаг и взвешивал свой поступок. И мне это в конце концов надоело! Я разрезал лист бумаги на тринадцать частей и написал имена всех своих тринадцати внуков. Я свернул эти бумажки в трубочки и положил их в старую ушанку. Я решил, что жребий вытянет первый человек, который пройдет мимо моего дома. Первым человеком оказался милиционер. Он снял с правой руки белую перчатку и вытянул эту трубочку.

Старик передал Молодцову свернутый в трубочку листок бумажки.

М о л о д ц о в (удивленно). Я?

С т а р и к  в  к а ч а л к е. Да. Тебе я оставляю свой дом. И я благодарю бога, что рука судьбы вытянула твое имя, потому что из всех внуков больше всех я люблю тебя. Ты расстанешься с общежитием и будешь наконец иметь собственный угол. Иди. И помни: человек рвется к небесам, но ходит он по земле.

В старинном кресле с высокой спинкой и резными подлокотниками сидит худенький  с т а р и к. Ноги его укрыты клетчатым пледом, седую голову покрывает черная шапочка, на плечи наброшен женский пуховый платок. Перед стариком стоит  М о л о д ц о в.

С т а р и к  в  к р е с л е. Врачи разрешили мне говорить не больше пяти минут в сутки. Итак, Коля, дни мои сочтены. Моя жизнь подходит к концу.

М о л о д ц о в. Что вы, профессор, вы еще…

С т а р и к  в  к р е с л е. А!.. Сколько веревочке ни виться… Я достаточно стар, чтобы смотреть в глаза правде-матке. Подойди ко мне, Коля. (Сгибает руку в локте.) Потрогай мои мышцы.

Молодцов почтительно дотрагивается до руки профессора.

Да, да, у меня никогда не было мощных бицепсов. Я мало бывал на свежем воздухе и совершенно не занимался физкультурой. Я был хилым ребенком, и врачи считали, что я долго не протяну. Но я их надул! Я дожил до восьмидесяти семи лет! Труд! Повседневный труд каторжный был моим здоровьем! И сила духа заменила мне бицепсы. Я напечатал триста семьдесят девять научных работ, не считая мелких публикаций.

М о л о д ц о в. Ваше имя, профессор…

С т а р и к  в  к р е с л е. Чепуха! Мои труды уже сегодня вчерашний день науки. Молодые люди, знакомые со мной только по учебникам, полагают, что я давно сыграл в ящик. А я и тут всех надул! Подойди ко мне, Коля. (Достает из-под пледа черную кожаную тетрадь.) Здесь я сформулировал задачу, решение которой может перевернуть нашу науку. Я долго размышлял, кому оставить эту тетрадь. Не скрою — среди моих учеников есть более достойные, чем ты. Но ты моложе. Ты умеешь загораться, в тебе есть страсть! Меня, правда, настораживает твое легкомыслие, но я верю, что в единоборстве таланта и легкомыслия победит талант! Но должен предупредить. Декарт, Лаплас, Ньютон и Менделеев, а в наши дни Вавилов, Гейзенберг и мой коллега Бегудиев исчерпывающе доказали, что эта задача неразрешима. Разрешима, черт возьми! Разрешима. И ты, Коля, должен совершить этот научный подвиг. Готов ли ты к нему?

М о л о д ц о в. Я… Я сделаю все возможное.