И порою в дневном дозоре
Глянешь за борт, а под тобою —
То ли небо, а то ли море.
…А какое бывает море,
Если взор застилает горе?
А бывает ли голубое
Море в самом разгаре боя?
Я все думал, какой он, этот поэт, думал — высокий, как Маяковский. А библиотекарша его видела в День поэзии в Москве. Говорит, что он ниже меня, совсем небольшой, коренастый. С усами.
З и н а. Как старшина?
Ш у р а. Наверно. А дальше так:
Кто из нас в этот час рассвета
Смел бы спутать два главных цвета?
И пока просыпаются горны
Утром пасмурным и суровым,
Море видится мне то черным,
То — от красных огней — багровым.
Понимаешь, два главных цвета — красный и черный. Красный — цвет революции, борьбы — и черный — все, что нам ненавистно, все, что мешает, что стоит на пути к будущему. Хорошие стихи, правда?! Ну, иди, Шолотыркина. Поздно. А я постою погляжу, как ты пойдешь, и тоже… надо идти.
З и н а. Спасибо, Шурик. А завтра… я пойду домой сама… Спокойной ночи.
Ш у р а. Спокойной ночи, Зина.
Зина уходит. Из темноты в освещенный круг от фонаря входит Г л у х а р ь. Шура и Глухарь смотрят друг на друга.
Г л у х а р ь. Я ж тебе сказал: Касаткино не Москва. Вот и встретились.
Рядом с Глухарем появляется Г л о т о в.
Ш у р а. Что тебе?
Г л у х а р ь. «Прощай, мама» здесь нету, разговор будет без свидетелей.
Г л о т о в. С твоими разговорами, Валя, на поезд опоздаем.
Г л у х а р ь. Все, чернявый, уезжаю из твоего Касаткина. Больше меня не увидишь. А память по себе оставлю!
Ш у р а. Память у людей не для того, чтобы таких, как ты, помнить.
Глухарь пытается ударить Шуру. Шура резким движением сбивает Глухаря с ног.
Г л о т о в (задерживает Шуру). Не уйдешь.
Шура борется с Глотовым. Глухарь и Глотов оттесняют Шуру за сараи.
Со станции доносятся гудки маневровых паровозов. Проходит Б о р и с. Он останавливается под фонарем, достает зажигалку, прикуривает. Из-за сараев слышится приглушенный крик, шум. Борис тушит зажигалку, уходит.
Гонг. Темнота.
И тут же вступает еще ни разу не звучавший оркестр. Переходный мост железнодорожной станции. По мосту бегут Г л у х а р ь и Г л о т о в. Навстречу, преграждая им дорогу, идут Ф е д ь к а и С л а в а М е л е ш к о. Федька кричит Глотову, но что — не слышно: звуки оркестра заглушают голос. Глотов взбешен. Он бросается на Федьку… Но Глухарь что-то кричит, Глотов оборачивается и медленно поднимает руки. На мост вбегают В а с и л и й И в а н о в и ч и с т а р ш и н а.
Ф е д ь к а. Убили… Убили Шурика…
Темнота. И сразу наступает тишина. Молча стоят возле сараев друзья и товарищи Шуры Горяева. Они стоят, опустив головы. Через переходный мост бежит К а т я.
К а т я (кричит). Шурик! Шурик! Шурик!
Навстречу Кате идет Б о р и с.
Б о р и с. Я слышал, кто-то кричал. Я не знал, что это он… Если бы я знал, я бросился бы туда, Катя, Катюша!
Катя отталкивает Бориса, бежит вниз, к толпе, стоящей возле сараев.
К а т я. Дуся, Дусенька, я любила Шурика… Шурика…
М е л е ш к о. Будет у нас в Касаткине, как хотел Шурик. Даю слово!
Г о л о с Ш у р ы.
Кто из нас в этот час рассвета
Смел бы спутать два главных цвета?
И пока просыпаются горны
Утром пасмурным и суровым,
Море видится мне то черным,
То — от красных огней — багровым.
З а н а в е с.
1958
СОЛНЕЧНОЕ СПЛЕТЕНИЕ
Пьеса в двух действиях
В а л е р и й — руководитель лаборатории.
Я ш а — друг Валерия.
В и т а — бывшая жена Валерия.
С и м а — сотрудница лаборатории.
С т а с и к — двоюродный брат Валерия, студент.
О л я }
И г н а т }
Л ю б а }
М и ш а }
Ю л я }
Л е л ь к а } — студенты, друзья Стасика.
З о я — корреспондент.
З о т о в — шофер такси.
С ы с о е в — сосед Валерия.
