Ава Соловьева – Самая обычная (страница 5)

– На самом деле, идея с коллекцией супер. Честно. Удивила.

– Рада стараться, – подмигиваю я.

– Мне уже пора. Будем на связи, ок? Спасибо за кофе… и за сникерс, – улыбается он.

– Боже, а сникерс тебя чем не устроил? Спасибо скажи, что хотя бы он нашелся. Ты вообще о своем визите не предупредил.

– Знаю-знаю, – поднимает обе руки в сдающемся жесте. – Сникерс супер, -двигается к входной двери и, быстро, одев обувь, покидает мое скромное жилище.

«Супер», – повторяю я вслух. Заметила, что это слово одно из его любимых, часто употребляет, а еще хочет серьезного отношения от отца. Супер!

(1) Изразец – это керамическая плитка для облицовки печей, стен, каминов. Техническая особенность изразцов в наличии с тыльной стороны коробчатого выступа – румпы, предназначенного для крепления.

Глава 7

Со Львом мы почти не видимся, периодически переписываемся по работе и один раз пересекались на стройке. Я, если честно, кручусь как белка в колесе. Времени вообще нет. Много учебы, редколлегия в универе, мои стандартные фотоссесии и съемки «Зеленого квартала». А еще тусовки с друзьями никто не отменял. Сегодня как раз была вечеринка на квартире Олега Левина. Он у нас парень небедный, живет в своей квартире и иногда зовет нас к себе по пятницам или субботам. Повеселились мы знатно, играли в настолки, ржали над мемами, пели в караоке и пили вкусные коктейли, которые весь вечер бодяжил Димка. Ну это мы говорим, что бодяжил, а он недавно курсы бармена заканчивал. Сегодня как раз оттачивал на нас свои новые навыки. Так что домой я приехала веселая и расслабленная, но не пьяная. Я до такого состояния никогда не напиваюсь. Б – безопасность.

Уже умывшись и надев на себя короткую жемчужную сорочку с кружевом (из вискозы, конечно, так как шелк я пока себе не позволяю, хотя, признаться, очень хочется), я топаю из ванны в комнату, что служит мне и кабинетом, и спальней, и залом. Кстати, одежда для сна – это, пожалуй, одна из самых неярких позиций моего гардероба. Ночью мне хочется быть самой собой – естественной и настоящей, такой как есть.

Я уже почти падаю в кровать, когда в дверь звонят.

– Неожиданно, – говорю я, открывая дверь Льву. И не просто Льву, а нетрезвому Льву.

– Ага, – усмехается он.

– Ты в курсе, что уже 2 часа ночи?

– Ага.

– У тебя опять что-то не заладилось с отцом?

– Ага, – он бесцеремонно проходит в мою тесную прихожу и начинает снимать обувь. – Вернее, не с ним. Но на работе. Накосячил в отчете. Не смертельно, но стыдно, жуть.

– Понятно. Проходи, будь как дома, – бубню вслед удаляющемуся в сторону ванны наглецу. Хорошо, хоть руки не забывает мыть после улицы, чистоплотный какой. – Учти, я с тобой пить не буду. У меня на завтра много дел.

– Жаль, мне понравилось с тобой пить. Ты смешная.

– Могу сделать зеленый чай, хочешь? – мне не нравится, что я для него всего лишь смешная собутыльница, но я же воспитанная и гостей принимать умею.

– А утром дошираком кормить будешь?

– А ты собрался остаться до утра?

Лев каким-то странным взглядом проходится по моей фигурке сверху вниз, сначала медленно, и чуть быстрее в обратную сторону. А я только сейчас понимаю, что стою в очень короткой сорочке на тонких бретелях. По телу пробегает легкая дрожь. И пусть соблазнительными формами я не обладаю, но в этой ночнушке выгляжу вполне ничего, поэтому строить из себя невинную барышню и кутаться в халат не собираюсь. В конце концов, пусть разует глаза и заметит во мне не только смешного попугая! Единственное, что меня смущает – отсутствие макияжа. То есть не самого макияжа, конечно. А тонального крема, которым я обычно маскирую свои многочисленные веснушки. Хотя они у меня и на теле есть, так что чего уж.

– Что? – затуманенным взглядом окутывает меня котяра.

– Я говорю, ты что, собрался спать у меня?

– Ага.

– У меня только один диван, и на нем сплю я.

– А мы уже спали вместе, еще раз поспим.

– Ты опять будешь дышать на меня перегаром.

– Я отвернусь в другую сторону. Или ты отвернешься, а я тебя сзади обниму, – этот наглец мне подмигивает.

– Ну, конечно. Отвернешься от меня, и будешь спать в одежде, ясно? И только попробуй вести себя неприлично в моем доме, – поднимаю по-училковски указательный палец вверх.

– Ясно. Так что? Чай нальешь?

– Налью, – вздыхаю я. – Расскажешь, как накосячил?

– Это неважно. Важно, что я уже больше года вникаю в семейный бизнес, и все еще косячу.

– Ну вы не фенечки плетете, я думаю, это нормально. И твой папа это понимает. Ты слишком строг к себе.

– Он в моем возрасте имел больший успех.

– Ну так и времена другие были, суровые. А мы, дети современности, изнежены благами прогресса. А сколько тебе лет?

– 24.

– Да уж, такой старый, а ничего еще не добился, – фыркаю я.

– Язва, – смеется он.

– А если честно, тебе нравится то, чем ты занимаешься? – я ставлю на стол две кружки чая и красивую посудину с сухофруктами.

– Удивительно, но да. Я был достаточно сложным подростком, да и в универе порой жестил, мажор, ты правильно сказала. Родители со мной намучались. Я до последнего упирался и не хотел прогибаться под уже выбранный ими для меня путь. Бунтовал. А потом отец попал в больницу с сердцем, и я будто очнулся и понял, что родители не вечны, а у меня еще сестра есть. Решил реабилитироваться в глазах семьи и своих, чего уж там. Хотел, чтобы мной гордились. И постепенно осознал, что мне интересно то, чем я занимаюсь.

– Мне очень понравился твой подход по подаче контента. Вылизанные картинки всем надоели. Ты-молодец. И твоя Арина тоже, быстро уловила вайб. Я периодически даже живой видео-контент ей подкидываю.

И это правда, Арина классный маркетолог. Она образована, умна и, к сожалению для меня, роскошна как богиня – блестящие каштановые волосы, цепкий взгляд, пухлые губы, вероятнее всего, сделанная, но красивая грудь и попа, достойная всех мужских взглядов. В общем на ее фоне я даже в своих ярких шмотках невольно чувствую себя молью. И я, конечно, могу кокетничать и говорить: «Да какая разница, какая она и какая я. Я все равно не планирую конкурировать за Льва. Да и с Ариной у них не факт, что что-то есть». Но они часто общаются по работе – это факт. А Лев… А чертов Лев мне очень нравится, и глубоко в душе, так хочется нравится ему тоже.

– Она не моя, – говорит Лев.

– Что?

– Арина не моя. Мы лишь коллеги.

– Ааааа. Ладно. Ты допил чай? Я хочу уже лечь. Пока я мою посуду, можешь принять душ. Одежды для тебя у меня нет, если, конечно, ты не хочешь спать в моей пижамке с ромашками. Так что придется тебе одеться в ту же одежу.

– Ну да, мечтай. Потерпишь меня еще разок в трусах.

Ой, мамочки. Как мне пережить эту ночь?

Глава 8

Всю ночь сплю как убитый, а просыпаюсь от ощущения чего-то гладенького и мягкого под рукой. Вожу рукой туда-сюда, жмякаю и понимаю, что это чья-то маленькая и приятная на ощупь попа. Еще не открыв глаза, вспоминаю, что же было вчера: вечеринка или рабочий день, с кем я провел эту ночь? Вспоминаю, вспоминаю и открываю глаза, наконец вспомнив. Рядом на животе лежит самая пестрая девушка, из всех, что я знаю. Хотя именно сейчас она абсолютно неяркая, разве что блондинистая голова. А вот все остальное, даже сорочка, спокойного цвета. Не убирая руки с попы, разглядываю ее лицо. Веснушки на носу, щеках, меньше на лбу и на подбородке, плечах и даже на руках немного. Интересно, а на груди тоже есть? А между ног и на попе?

Крепкий стояк в трусах удивляет даже меня самого, и утреннее время тут не при чем, я прекрасно понимаю природу такого жизнерадостного подъема.

Девчонка начинает возиться и поворачивается с живота на бок, взгляд на меня, а потом на свою пятую точку, где уже прописалась моя рука. Удивительно, но я не могу оторваться от ее задницы, просто физически не могу. Мне нравится ее нежная кожа и скромный размер. Даже скрывающие половину этой прелести трусы не мешают. Я снова мацаю ее, а сам вглядываюсь в удивленный серые глаза.

– Что ты делаешь? – шепчет Ара.

– Трогаю тебя, – хриплю я.

– Зачем?

– Мне нравится твоя попа.

– Что?

– Она такая гладкая, приятно трогать.

Попугайчик хлопает глазами. И пока она не опомнилась, я подаюсь к ней и засасываю ее глубоко и жадно. Ее губы самые обычные, не тонкие и не пухлые, но целовать их очень мягко и приятно.

Кажется, это новый уровень – я оцениваю отдельно взятые части тела девушки и одариваю их комплиментами?

Так, а что там с сиськами? Рука, что лежала на попе, не хотя, меняет позицию с нижней точки на верхнюю. Достаточно миниатюрно, но упруго. Соски уже стоят – молодцы. Твердые как горошины. Это я люблю, за это и приласкаю. Хочется втянуть их в рот и узнать, наконец, есть ли там веснушки, но боюсь услышать ругательства в свой адрес. Поэтому продолжаю целовать губы и мять по очереди каждый холмик, уделяя особое внимание вершинкам.

– Ах..ммм…, – сексуальный стон доводит меня до предела, и я подаюсь пахом в тело попугайчика, опрокидывая ее на спину. А потом чувствую ее руки в своей гриве. Пальчики зарываются в волосы и даже немного тянут их от корней. Поцелуй становится пошлее, языки сплетаются, зубы ударяются друг о друга. А моя рука снова меняет позицию на нижнюю, залезая в трусы, где девственно гладко и уже все влажно. Растираю соки по нежной промежности, особое внимание уделяя клитору. – Мммм.. – снова то ли стон, то ли писк. И я начинаю снимать девичьи трусы, отрываясь все-таки от губ, чтобы взглянуть в глаза и увидеть там… согласие. О, даааа, спасибо, девочка. Ты не пожалеешь, нам будет хорошо.