Ава Рид – Трудный выбор (страница 52)

Сажусь, прижимаю к себе сумку и пытаюсь осмыслить происходящее. Грант опускается рядом и дает мне минуту, чтобы собраться с мыслями.

– Ты живешь в отеле «Сент-Айверсон». Значит, у тебя много денег… Не пойми меня неправильно. Это совсем не важно, просто неожиданно. Ведь ты – Грант, – говорю и осознаю, как глупо звучат мои слова. Вместо комплимента получилось что-то обидное. – Я к тому, что… не понимаю, почему ты привез меня сюда… Мы еще не так долго… У нас не было времени… – я замолкаю и, сделав глубокий вдох, заканчиваю коротким: – Неважно.

– Ты этого не ожидала. Я застал тебя врасплох. Понимаю, – Грант пожимает плечами. – Хотел тебе рассказать, но не смог. Да и вообще, как сказать: «Я живу в отеле, у меня полно денег, и я работаю медбратом потому, что мне это нравится». Звучит странно, не находишь? Поэтому предпочел все тебе показать, – он придвигается чуть ближе. – Лучше было бы дать нам время, но есть один вопрос, который собираюсь тебе задать. А для этого ты должна знать, кто я.

Грант чувствует себя не в своей тарелке, и я гадаю, что еще меня ждет.

– Я живу здесь потому, что… – он берет меня за руку, и я не сопротивляюсь. – Этот отель принадлежит Элизабет Айверсон.

Я хмурюсь.

– Да, знаю. Это не тайна.

– Ее мужа зовут Мэтью Айверсон. У них трое детей. Кэйси, Эмберли, – он делает паузу и смотрит мне в глаза, – и Грант.

Этого не может быть. Он ведь не о себе говорит, правда?

– Грант? – повторяю я. – Грант Айверсон? У моего Гранта другая фамилия, и я не понимаю, что он пытается сказать.

Но он качает головой, и мне кажется, у меня сердце уходит в пятки. Я слышу свое дыхание, чувствую, как быстро бьется сердце и от волнения меня бросает в жар.

Божечки, Грант – сын Элизабет Айверсон! Вот почему он здесь живет!

– Хорошо, – говорю я и делаю глубокий вдох, стараясь выглядеть спокойной. – Допустим, ты – один из наследников этой империи. Но почему твоя фамилия Мастерсон?

– Потому что мои родители – довольно известные люди. Да и сестры тоже. У всех членов моей семьи фамилия матери, я же отказался от нее после школы и взял фамилию отца. Родители были не в восторге, но приняли это.

Мое дыхание учащается, и я понимаю, что сейчас будет. Достаю ингалятор и делаю глубокий вдох, пока приступ не усилился.

– Я могу что-нибудь сделать, Мэйс? – спрашивает Грант, заметно волнуясь, но он ничем не может помочь, кроме как дать мне время успокоиться и осмыслить произошедшее.

Я закрываю глаза и глубоко дышу, обдумывая то, что рассказал мне Грант.

Грант Мастерсон. Медбрат, в которого я влюбилась. Простой парень с нахальной улыбкой. Забавный, вежливый, умный… но не из тех, кто будет хвастаться своим богатством. Мне и в голову не приходило, что он богат. И уж тем более – настолько.

Открываю глаза и сталкиваюсь со взглядом Гранта, который смотрит на меня серьезно и обеспокоенно. Это по-прежнему он. Мой Грант. Состояние его банковского счета не имеет значения, деньги не превращают его в другого человека, но кое-что все же меняется. Банковский счет моих родителей в довольно плачевном состоянии, а на мне висит кредит за учебу, который нужно выплачивать. У нас разные жизненные обстоятельства.

– Не знаю… Не… Думаю, я не вписываюсь в твой мир, – признаюсь я, и это пугает меня больше всего.

Я не из тех, кто ходит на высоких каблуках или уверенно чувствует себя в шикарных платьях. Я постоянно путаю аперитив и дижестив и не люблю быть в центре внимания. Честно говоря, испытываю трепет перед его семьей, которую не могу и представить, перед их деньгами и статусом, но боюсь, что недостаточно хороша, чтобы им соответствовать.

Грант наклоняется ко мне, обхватывает мое лицо ладонями и целует так нежно, что меня пронизывает до кончиков пальцев. Потом прислоняется своим лбом к моему.

– Ты идеально вписываешься в мой мир. Я по-прежнему тот парень, который остроумно шутит и лучше всех в Уайтстоун ставит капельницы. Парень в красной тунике, который делает свою работу, несмотря на то, что на днях пациент нагадил ему на руку. Причем не в первый раз.

Невольно улыбаюсь.

– Тот парень, который влюбился в тебя.

– Кра-а-а! Еды! Засранец! – внезапно раздается у меня под ухом, и я вздрагиваю от неожиданности. Холли сидит на спинке кровати и ругает Гранта.

– Понятия не имею, откуда она знает такие слова! Клянусь!

– Черт, черт, черт. Кра-а-а!

Я засмеялась и смеюсь, пока не начинает болеть живот.

– Прости, – говорю, отдышавшись.

Грант непонимающе хмурит брови.

– Ты ничего не сделала. За что ты просишь прощения?

– Наверное, за то, что на мгновение увидела тебя другим.

За то, что думала, будто семья сделает из Гранта кого-то другого.

Но это не так.

– Рад, что тебе нравится скромный медбрат и что ты боялась меня потерять, – он улыбается, но я остаюсь серьезной.

– Грант, почему ты рассказал мне об этом именно сегодня?

– Потому что… Скоро моя семья устраивает рождественский прием. Этот прием очень важен для моих родителей, поэтому я бываю на нем каждый год. Полезные знакомства, пожертвования, море выпивки и сплетни – хотя гости назвали бы это иначе… Каждый год приходится выслушивать стенания о том, что я всего лишь медбрат. Я люблю родителей, но мне тяжело переживать этот вечер в одиночестве, и… хотел бы, чтобы ты была рядом.

– Когда этот прием? – спрашиваю, чувствуя волнение.

– Примерно через неделю, – бормочет Грант, и я не могу сдержать стона, который срывается с губ.

– Иными словами, ты хочешь, чтобы я сопровождала тебя на светском вечере, который состоится через несколько дней, и познакомилась с твоей семьей? Которая и устраивает это мероприятие?

Грант морщится, наклоняя голову набок и прищелкивает языком.

– В такой формулировке звучит пугающе.

– Грант!

Он улыбается, притягивает меня к себе и целует в макушку. Я прижимаюсь к нему, вдыхаю его запах и чувствую, как успокаиваюсь. По крайней мере, на некоторое время.

– Ты будешь первой, кого я когда-либо приглашал, Мэйс, – шепчет он мне на ухо, и в эту секунду я понимаю, что чувствуют, когда говорят, что сердце «вот-вот выпрыгнет из груди».

– А что, если я им не понравлюсь?

– Я начну беспокоиться только в том случае, если мои сестры тебя не полюбят, – его объятия становятся крепче. – А они полюбят тебя, поверь.

– Хорошо.

– Значит… ты пойдешь со мной? – спрашивает Грант, напрягаясь, и я понимаю, насколько для него это важно.

– Только не бросай меня там одну, договорились?

Он смеется, и я чувствую, как трясется его грудь. У Гранта заразительный смех. Я широко улыбаюсь, но отстраняюсь, поправляю очки и тыкаю в него пальцем.

– Ты не будешь покупать мне платье. Или туфли. Ничего. Мы с тобой остаемся… нами.

– И сумочку тоже нет?

Я щурюсь, с трудом сохраняя серьезное выражение.

– Никакой сумочки, слышишь? А теперь, когда мы все прояснили, давай перекусим.

Глава 41

Вечер прошел замечательно. По крайней мере, после того как я убедился, что Мэйси не выбежит из пентхауса с криками.

Середина ночи. Сегодня у меня смена, но спать я не хочу – в отличие от Холли, которая около часа назад перестала на меня ругаться и мирно заснула на ветке.

Мы с Мэйси переключаем каналы телевизора, она лежит у меня на плече, и я до сих пор не могу поверить, что она здесь. Что все ей рассказал и пригласил на благотворительный рождественский прием, который устраивает моя семья. Я боялся ее отпугнуть, но все прошло довольно гладко.

– Хм…

Я смотрю, как две женщины в телевизоре обсуждают кастрюлю с таким восторгом, словно она может самостоятельно приготовить еду и довести до оргазма, причем одновременно. Но рекламщики знают свое дело – я удивляюсь, почему у меня до сих пор нет этой кастрюли.

– Включить телемагазин – это все равно что открыть портал в ад, – бормочу я. – Не находишь?

Мэйси не реагирует, и я наклоняюсь к ней. Она спит. Ее очки сползли набок, глаза закрыты, дыхание спокойное и ровное.

Выключаю телевизор и, улыбнувшись, снимаю с Мэйси очки и кладу их на подлокотник. Потом просовываю руку ей под ноги и осторожно поднимаю, стараясь не разбудить. Она издает забавные звуки, похожие на смесь бормотания и сопения, и я едва могу удержаться от смеха. Интересно, что ей снится?