Ава Рид – Трудный выбор (страница 32)

Бесповоротно влюбляюсь в Мэйси.

Лора смеется, остальные присоединяются, словно сбрасывая с себя груз. Это приятно.

– Я оцениваю это как знак коллективного согласия, – констатирует Мэйси, встает и спешит на кухню.

– Я помогу, – говорю, не задумываясь, и иду за ней к холодильнику, из которого она достает белое и игристое вино и ставит бутылки рядом с красным вином, которое принесла Лора.

Мы слышим остальных, но в этом углу кухни только Митч может нас видеть. И Сьерра, если захочет. Но зачем им это?

– Где бокалы для шампанского? – спрашиваю я, и Мэйси одаривает меня широкой улыбкой, которая на миг выбивает землю у меня из-под ног.

– Там, наверху. – Она указывает куда-то, но я не оборачиваюсь. Вместо этого приближаюсь к ней.

Ее ладонь касается моего плеча, когда она медленно опускает руку, удивленная, что я подошел так близко. Ее губы складываются в букву «О», а глаза расширяются за стеклами очков. Щеки окрасил румянец, отчего веснушки выглядят темнее, и мне это нравится.

Мне нравится, как она смотрит на меня, как учащается ее дыхание, нравятся мурашки на ее предплечьях от того, что я стою совсем рядом и наслаждаюсь тем, как хорошо мне от ее близости. Мне нравится, как она смеется, как говорит, как плачет.

Сегодня ее темные волосы свободно спадают на спину, и это так же прекрасно, как и необычно, потому что Мэйси всегда собирает волосы в пучок.

Мне плевать, видит ли нас кто-то или обратил внимание на наше отсутствие, значение имеет только Мэйси. Что она думает, что чувствует и чего хочет.

– Я… я покажу тебе.

Ее голос – настолько тихий, что скорее похож на выдох. Мы движемся как в медленном танце: я чуть отступаю в сторону, чтобы Мэйси могла протиснуться между мной и холодильником. Бокалы больше не имеют значения.

Позади меня находится шкаф, он встроен в нишу и тянется до самого потолка. Мэйси открывает верхнюю дверцу и встает на цыпочки.

– Не знаю, о чем я только думала, убрав нужную посуду так высоко, – слышу ее ворчание, пока она пытается дотянуться до полки. Ее указательный палец касается бокала, но она не может за него ухватиться. Тогда я подхожу к ней, протягиваю руку над ее головой и достаю бокалы из шкафа один за другим. Я выше Мэйси, но не такой высоченный, как Нэш, поэтому приходится прикладывать усилия, когда добираюсь до третьего ряда.

– Их всего шесть, – констатирую я, но сосредоточиться мне трудно, потому что нас разделяет несколько миллиметров. На мгновение я забываю, какое число идет после пятерки…

Медленно опускаю взгляд на Мэйси, чья спина касается моего торса. Я не пытаюсь отстраниться, Мэйси – тоже.

У меня кружится голова от волнения, тревоги и желания. В то же время я будто парализован.

Что мне делать? Что сказать? В нескольких шагах от нас сидят Митч, Сьерра, Джесс, Лора и Нэш, и я не думаю, что закуток на кухне – подходящее место, чтобы рассказать Мэйси о своих чувствах или пригласить на свидание. Но ничего не сказать или не сделать кажется так же неправильно.

Я бы хотел, чтобы она попросила меня уйти, взяв на себя решение этой ситуации. Я сам не способен на это.

Но Мэйси поворачивается, ее плечо и бедро мучительно медленно скользят вдоль моего тела, и я тяжело сглатываю, стараясь не дышать громко и часто, словно пробежал марафон. Но мое тело восстает, пульс учащается, легкие работают так, будто кислород никогда прежде не был настолько важен, мозг в предвкушении удовольствия ликует: дофамин этому столику за мой счет! Но сначала море адреналина и серотонина.

Это настоящий блокбастер.

Я чувствую себя возбужденным подростком, напуганным, но безумно влюбленным мальчиком в теле двадцатипятилетнего парня, который выглядит так, будто знает, что делает.

Мэйси смотрит мне в глаза. Она так близко, что мне физически больно – сдержать порыв и не коснуться ее лица. Я больше не сдерживаюсь. Медленно поднимаю руку, словно Мэйси – это сон, который развеется, как мираж, если поступлю неправильно.

Когда мои пальцы касаются разгоряченной кожи ее щеки, Мэйси распахивает глаза и выдыхает. Мое сердце бьется о ребра так, словно хочет вырваться из заключения.

Тяжело дыша, мы стоим друг напротив друга в углу кухни, будто делаем что-то запретное, пока остальные сидят в гостиной и рано или поздно начнут интересоваться, где мы пропали. Понятия не имею, сколько я здесь. С Мэйси. Я потерял чувство времени.

«Хотел бы тебя поцеловать» – думаю я, но не могу заставить себя произнести это вслух.

Смотрю на нее, провожу большим пальцем по ее щеке до дужки очков и обратно, к уголку рта – это лучшее из того, что мне когда-то приходилось делать.

Мэйси ничего не говорит, не двигается, и как бы ни осторожничал, не знаю, не против ли она. Нравится ли ей прикосновение, или она замерла в шоке и лишь по этой причине не бросает в меня посудой.

Я хочу дать ей больше возможностей для маневра, хотя это требует от меня чертовски много сил. Но когда, наконец, почти уговариваю себя отнять руку от щеки Мэйси, чувствую, как она нежно прижимается к моей ладони и застенчиво улыбается, словно спрашивая, все ли нормально.

И, черт возьми, нет в мире ничего более нормального.

Я вплетаю пальцы в ее волосы, кладу другую руку на талию и притягиваю еще ближе. Улыбаюсь, замечая, что она приоткрывает губы, а ее грудь часто вздымается, как и у меня. Но на лице все еще читается неуверенность, и…

– Эй, ребята, а где шампанское… – раздается внезапно чей-то голос, и мы отскакиваем друг от друга, словно обожженные. Я ударяюсь о шкаф и беззвучно ругаюсь, а Мэйси чуть не разбивает бокалы с шампанским, в последний момент спасая их от падения.

Митч стоит на кухне, уставившись на нас, как на инопланетян. Или, возможно, ему просто закоротило мозг. А я смотрю на него, словно серийный убийца. Чувствую себя человеком, который хочет свернуть ему шею!

– Я что, помешал вам? – спрашивает он невинным голосом, и мне приходится прикусить язык, чтобы не сказать ему пару-тройку ласковых.

Черт возьми, я ему очень симпатизирую, но его неуместное появление – хуже, чем опорожнение наполненного до краев судна под больным.

– Так спрашивают только те, кто уже знает ответ, – шиплю я, а он ухмыляется. Он ухмыляется! Не могу в это поверить.

– Вот… – начинает Мэйси и достает шампанское. – Вот бокалы, Митч.

– Ты имеешь в виду бутылку, – говорит он, принимая ее, и Мэйси растерянно смотрит на него.

– Что?

– Бутылка.

– Да, бутылка. Это не то вино? – она оглядывается по сторонам, а Митч забавно качает головой и возвращается в гостиную.

Понимаю, что чувствует Мэйси.

– Прости, Мэйс, я не хотел… то есть…

– Возьми лучше это, – быстро прерывает она меня, втискивая три бокала мне в руку. – Я сейчас вернусь с остальными.

Она не может смотреть мне в глаза, избегает взгляда, и хотя не сомневаюсь, что она хотела этого так же сильно, как и я, возможно, теперь между нами все изменится. Не хочу, чтобы она чувствовала себя неловко.

Собираюсь попросить ее посмотреть на меня или отпустить глупую шутку, чтобы она рассмеялась, но уверен, ни то, ни другое не будет мудрым решением. Очевидно, ей нужно побыть одной, и я готов оставить ее.

– Тогда пойду отнесу бокалы, – говорю я, но мне чертовски трудно просто уйти.

Глава 28

Ноги шатаются, руки дрожат, мне жарко, но мурашки покрывают кожу. Дыхание громкое и бесконтрольное, сердцебиение учащенное, и не становится лучше от того, что я цепляюсь за столешницу, будто от этого зависит моя жизнь. Не могу ясно мыслить.

Когда в последний раз чувствовала себя так? Не знаю…

«Я когда-нибудь вообще чувствовала себя подобным образом?» – внезапно спрашиваю себя и не могу ответить. Не могу сказать, был ли в моей жизни человек, который сумел превратить меня в бурю. В хаос, который только притворяется порядком.

Грант больше не на кухне, не рядом со мной. Но все еще здесь. Я чувствую его запах, ощущаю тепло и прикосновение его руки к моей щеке, вижу его улыбку, слышу голос.

Не так просто разобраться в чувствах и мыслях, как бы ни старалась.

Хотела ли я поцеловать Гранта? Хотела ли, чтобы он меня поцеловал? Меня это интересует? Я потеряла голову? Влюбилась? Или просто пьяна? Возможно… Вечер только начался, я выпила один бокал вина. Но я почти не употребляю алкоголь, может, и этого оказалось много?

– Черт, – бормочу и делаю несколько глубоких вдохов, прижимая руку к груди, чтобы успокоиться.

Ничего не произошло. Мы коллеги. Нет повода устраивать драму.

Стон срывается с моих губ, я жмурюсь и закрываю лицо руками, сама себе не веря. Я отчаянно желала, чтобы между нами что-нибудь произошло. Хотела, чтобы он увидел во мне кого-то большего, чем просто коллегу или друга, а теперь моя голова как воздушный шар, переполненный драмой, – мысли о драме, чувства о драме, слова о драме, сценарии будущей драмы…

Когда я собираюсь поддаться драматическому настроению, в дверь звонят. Я вскакиваю, поправляю платье и очки, хватаю оставшиеся бокалы, и избегая смотреть на кого-нибудь, когда ставлю их на стол, улыбаюсь и быстро говорю:

– Это наверняка Зина.

Я спешу в прихожую, не поднимая головы, чтобы не смотреть на Гранта.

Когда открываю дверь, Зина поднимается по лестнице с большой сумкой. Она выглядит прекрасно, как всегда, с сияющим лицом, ослепительной улыбкой. Лазурно-голубой платок, скрывающий волосы, очень ей идет.