Ава Рид – Пропавшие души (страница 46)

– Гугл сказал, это значит «козел». – Митч все слышал. Все. Черт.

Он слабо улыбается.

– Это тоже.

Считаные сантиметры разделяют наши губы. Но он не пытается поцеловать меня. Не спрашивает разрешения. Не двигается.

– Почему ты солгала? – Его шепот как дуновение ветерка. Рука скользит по моей щеке.

– Потому что так было проще. Сначала. И потому что я не могла вернуться в прошлое и все исправить. Я боялась, – признаюсь ему. Я не могу по-другому. Правда должна наконец прозвучать.

– Объясни мне. Пожалуйста.

По моему лицу текут слезы, и я рассказываю все. Как бы тяжело мне ни было, это оказывается легче, чем думала.

– Я должна была сделать больше. Действовать быстрее. Но я не справилась, Митч. А ты лежал там, окруженный пламенем, и потом эти шрамы, я…

Он прижимает палец к моим губам, и я умолкаю. Он хмурится, плотно сжав губы, на скулах напрягаются желваки.

– Ты действительно так думаешь? Что это твоя вина? Эти шрамы?

Не могу сказать «да», даже кивнуть, но мне и не приходится. Он уже знает ответ.

– Я заколебалась. Меня парализовало от страха, когда увидела тебя там. Это стоило времени, и я… не могу простить себя.

Уронив голову Митчу на грудь, цепляюсь за его рубашку.

– Не знала, как сказать тебе, что это моя ошибка. Что я недостаточно хороша для тебя и… что ты мне нравишься. Слишком нравишься.

Он обнимает меня, уткнувшись подбородком мне в макушку. Успокаивающе гладит по спине, пока я не успокаиваюсь. Пока мое дыхание не приходит в норму.

– Ты сделала все, что могла, и вытащила меня оттуда. А что до колебаний – они часть человеческой природы. Это была чрезвычайная ситуация. Ты ни в чем не виновата, Сьерра. Ни в произошедшем, ни в моих шрамах.

По моему телу пробегает дрожь. Я не подозревала, как отчаянно нуждалась в этих словах. В том, чтобы услышать это. От него!

Митч отстраняется и нежно приподнимает мой подбородок, заставляя взглянуть себе в глаза.

– И ты всегда будешь более чем хороша для меня.

– Ты настоящий зануда, Ривера, – выдавливаю я, и на его лице мелькает улыбка. Но затем он снова становится серьезным. Его взгляд меняется, как и атмосфера, окружающая нас.

– Я хочу целовать тебя. Сейчас. Всегда. Можно? – спрашивает он, и не будь я давно без ума от него, влюбилась бы в эту секунду.

Стоит прозвучать моему «да», его губы касаются моих. Исследуя и покоряя, утешая и лаская. Он обхватывает мое лицо руками и сжимает.

Мы кружим по квартире, от стены к стене. От поцелуя к поцелую. Я теряюсь в пространстве и чувствах.

– Я тоже люблю тебя, Сьерра Харрис, – бормочет Митч. – Подумал, что стоит упомянуть об этом. Вдруг до тебя еще не дошло.

– Дурила, – улыбаюсь я.

– Надо научить тебя испанскому, тогда ты сможешь ругаться на меня на нескольких языках сразу.

Смеясь, утыкаюсь ему в плечо. Поцелуи Митча спускаются на мою шею, его дыхание щекочет мою разгоряченную кожу.

– Но это не значит, что тебе удастся меня снова прогнать. Даже не думай об этом.

Бабочки у меня в животе кружат сильнее и разлетаются по всему телу, щеки вспыхивают.

– То есть мы теперь…

– Вместе? Как пара? – заканчивает Митч. – Мы не обязаны сразу ставить штамп. Я влюблен в тебя. Хочу узнать тебя лучше и проводить с тобой столько времени, сколько возможно. Хочу целовать тебя. Постоянно. И… никого больше. Только тебя.

– Хорошо, – выдыхаю я и прикусываю губу. – Может, не будем пока говорить всем на работе… Ну, только пока. Я не хочу…

Все испортить? Отвлечься от целей? Не знаю. Но мне нравится мысль оставить происходящее между нами.

– Не вопрос. В больнице я буду, как и прежде, доводить тебя, соревноваться, срывать операции и не давать никаких поблажек.

– Эй! – округляю глаза. – Какие поблажки? Я и так лучше тебя!

Митч со смехом подхватывает меня на руки, проходит к дивану в гостиной и усаживает меня себе на колени.

Все, о чем мы только что говорили, улетучивается у меня из головы. Остается только Митч. Его растрепанные волосы, в которые я зарываюсь пальцами. Припухшие губы, которые блестят от моих поцелуев. Смятая рубашка, из-под которой виднеется компрессионное белье – все еще нужное после операции. Широкие плечи, которые обычно прячутся под медицинской формой.

Ерзаю, пытаясь устроиться поудобнее, но Митч резко сжимает мои бедра, выражение его глаз меняется. Мое дыхание становится более частым, руки будто сами накрывают его ладони. Повисшее напряжение осязаемо. Искры. Притяжение и возбуждение.

Но как бы мне ни хотелось переспать с Митчем, отпустить чувство вины и перестать так много думать… Я не могу. И он останавливается, словно понимая, что мне необходима пауза.

– Тебе нужно чуть больше времени? Мне стоит оставить тебя и позволить заняться распаковкой? – Кажется, я для него раскрытая книга. И я благодарна ему за заботу.

Но прежде чем успеваю ответить, мой живот громко урчит.

– Или мне лучше сходить за едой? Или я мог бы заняться готовкой и освятить эту кухню. Мои буррито – божественны!

– Не так уж они и хороши. – Ох, я произнесла это вслух? А ведь они были чертовски вкусные, к тому же Митчу не полагалось знать, что я их пробовала.

Он выпрямляется. Мы сидим, прижавшись друг к другу, и мне не нужно запрокидывать голову, чтобы взглянуть ему в лицо: наши глаза на одном уровне.

– Но ты же их не ела. – Его глубокий голос, интонация действуют на меня возбуждающе. Приходится облизнуть пересохшие губы.

– Зависит от того, о чем мы говорим, – отвечаю не задумываясь. Мне вспоминается наш разговор с Лорой.

Митч смеется, качая головой, словно не веря, что я могла такое ляпнуть, и снова целует. Медленнее, вдумчивее и глубже.

– Спасибо за предложение. И помощь.

– Но?

– Я закажу доставку. Мне и в самом деле нужно время, чтобы обдумать все произошедшее.

– Bien. – Он встает держа меня на руках, будто я ничего не вешу, и осторожно усаживает меня обратно на диван. Но уходить не спешит. Он слегка хмурится, и я думаю, не кажется ли мне. – Увидимся завтра? Я буду на станции.

– Я дежурю в неотложке с Лорой, но у нас запланированы обходы. Так что да, увидимся.

Митч берет меня за руку, и мы уже у самой двери, когда я вспоминаю:

– Митч?

– Ммм?

– Мистер Джун, с ним не наладилось? Я имею в виду причину, по которой ты хотел его отдать. Ты все еще не справляешься?

Он напрягается, но потом берет себя в руки. Очевидно, это его беспокоит. Странно. Не так много вещей способны заставить Митча потерять самообладание.

– Все хорошо, я разобрался. – Его кривая ухмылка кажется беззаботной и искренней. – Не переживай.

– Ничего подобного, – возражаю я. Боюсь, еще не скоро избавлюсь от привычки спорить с Митчем. Просто из принципа.

– До завтра, дорогая. – Он целует меня в щеку, и я готова умолять его остаться и позволить мне сорвать с него одежду. Но сдерживаюсь, ведь мне хочется не просто секса, а чего-то большего. Для меня это неизведанная территория, а день выдался таким бурным, прекрасным и одновременно болезненным. Поэтому лучшим решением будет отпустить его, сберечь эти минуты близости до того момента, когда я смогу по-настоящему насладиться ими и оценить. Как и Митч.

У нас достаточно времени. Не хочу растратить все впустую, этого нельзя допустить. Хотя бы здесь я не должна налажать.

– Береги себя, – шепчу я, и он неохотно отступает на несколько шагов к двери, с ухмылкой ероша волосы. Видно, как тяжело ему уходить, а мне – его отпускать. И все же я улыбаюсь. Потому что происходящее – между мной и Митчем – ощущается как что-то сказочное. Странное, нереальное и вместе с тем новое и прекрасное.

Подмигнув мне, он сбегает по лестнице, а я с глупой улыбкой закрываю дверь и пытаюсь успокоиться.

Я целовалась с Митчем. Снова и снова. Я справилась с собой и обо всем ему рассказала, и ничего не случилось. Все хорошо и так и останется.