Ава Рид – Пропавшие души (страница 31)

– Откуда они только берутся? – возмущаюсь я. – Разве у нас не появилось подкрепление?

Грант широко улыбается:

– Появилось, но сегодня выписывают троих твоих пациентов, поэтому развлекайся с новыми.

– Что? Почему троих?

– Миссис Декера, мистера Мартина и миссис Эллиот.

– Нет, мистера Декера выписывают только во вторник!

– Сьерра, мне неловко это говорить, но сегодня и есть вторник. Ты в порядке?

– В полном. Спасибо за документы, – говорю я, злясь на себя, и просматриваю медкарты. Три пациента здесь, в стационаре, два – в отделении торакальной хирургии.

Но прежде чем направиться к ним, иду к мистеру Джуну, который лежит в палате 311. Его госпитализировали сегодня, и результаты обследований уже готовы. Пока мне не удалось поставить диагноз, поэтому я надеюсь, что анализ крови даст подсказку. Кроме того, мистер Джун только что вернулся с компьютерной томографии. Снимки должны приложить к карте. Мистер Джун страдает от ряда симптомов, таких как аритмия, одышка, слабость, необъяснимая потеря веса, а также периодические боли в верхней части живота. Возможно, мы имеем дело с нарушениями в работе сердечных клапанов, возможно – это легкие или печень. Пока мне остается только строить предположения. Надеюсь, это скоро изменится.

– Здравствуйте, мистер Джун, – здороваюсь я.

Старичок улыбается, наблюдая за мной из-под полуприкрытых век. Его седые волосы коротко подстрижены, а спина идеально выпрямлена, хотя видно, что это стоит ему немалых усилий.

– Здравствуйте. Рад снова вас видеть.

– Хорошо, что оптимизм при вас. Но я все же крайне недовольна, что вы так долго не обращались к врачу, – ворчливо говорю я и, подойдя к пациенту, внимательно изучаю результаты анализов. Высокий уровень лейкоцитов указывает на воспалительный процесс в организме. Я и не подозревала, что все настолько плохо.

При виде результатов компьютерной томографии мне хочется выругаться.

Опухоль.

– Все настолько плохо, да? – тихо, с недрогнувшей улыбкой спрашивает мистер Джун, и я внезапно ощущаю комок в горле.

– Нужно сделать еще несколько анализов.

– Скажите уже, что происходит, доктор Харрис.

Я смотрю на мистера Джуна, поджав губы, и чувствую, как громко колотится у меня сердце. До сих пор мне везло. В стационаре у меня не было ни одного пациента, за жизнь которого я бы опасалась. И вот теперь… Все зависит от того, что это за опухоль и насколько она разрослась…

– Ваши показатели крови не идеальны, лейкоциты выше, чем должны быть. Из-за ваших жалоб на сердце я назначила компьютерную томографию. Результат указывает на… – Мне приходится прочистить горло, прежде чем я завершаю фразу: – На опухоль сердца.

– Опухоль, значит, – говорит мистер Джун, разглаживая одеяло, потом складывает руки на животе, делает глубокий вдох и смотрит мне в глаза: – Насколько все плохо?

– Пока не могу сказать. Опухоли сердца часто бывают доброкачественными. Теперь нужно проверить, доброкачественная ли у вас и можно ли вас оперировать.

– А что, если опухоль злокачественная или если меня нельзя оперировать?

– Мистер Джун, я…

– Пожалуйста, доктор Харрис. Я слишком стар, чтобы меня успокаивали красивой ложью.

Наступает моя очередь вздыхать. Закрыв медкарту, я прижимаю ее к животу.

– В любом случае нужно убедиться в отсутствии метастазов.

– И в том, что это не вторичная опухоль, возникшая из-за другой злокачественной опухоли, – добавляет мистер Джун.

Киваю.

– Так и есть. Но, поверьте, высока вероятность, что у вас доброкачественная опухоль, которая поддается хирургическому вмешательству.

Мистер Джун продолжает улыбаться, почти мечтательно глядя в окно. Будто хочет поверить мне, но не решается. Будто дает понять, что многое повидал на своем веку, чтобы поверить в такую удачу. Но когда он говорит, его голос звучит тепло:

– Хорошо, давайте проверим.

За эти слова я им восхищаюсь.

Думаю, отважиться на то, во что не веришь, требует невероятного мужества.

Через несколько часов выясняется, что я ненавижу ошибаться. Я обнадежила пациента только для того, чтобы теперь объявить, что у него злокачественная опухоль.

– Это вторичная опухоль, – бормочу я, разглядывая результаты обследований.

– Верно. Первичная, которая и дала метастазы, находится в другом месте, – говорит доктор Пайн. Из-за симптомов мистера Джуна мы решили сделать магнитно-резонансную томографию всей верхней части тела и обнаружили метастазы в печени, легких и брюшной полости. Но первичная опухоль находится на поджелудочной железе.

– Рак поджелудочной железы, – с трудом выдавливаю я.

Мало того что мне придется объявить мистеру Джуну, что он выиграл джекпот в лотерее рака… доктор Пайн добавляет то, о чем я не хочу слышать:

– Операцию не рекомендую. Из-за преклонного возраста пациента слишком велик риск смертельного исхода в ходе операции или в период реабилитации.

Но если мы ничего не предпримем, мистер Джун в любом случае скоро умрет от того, что рак делает с его телом.

– Вы уверены насчет операции? – уточняю я, и доктор Пайн отвечает мне недвусмысленным взглядом. – Хорошо. Я скажу ему.

– Передайте, чтобы подумал относительно реанимации и всего остального, – добавляет доктор Пайн.

Кивнув, погружаюсь в невеселые мысли и, попрощавшись, направляюсь к пациенту. У меня ком в горле, руки вспотели. К тому времени как я оказываюсь у двери в палату мистера Джуна, меня тошнит так, что приходится подождать несколько секунд.

Затем я вздергиваю подбородок и вхожу.

– Вы уверены? – спрашивает он после моих объяснений, и прозвучавшая в его голосе надежда, что мы могли ошибиться, разбивает мне сердце. Надежда, которая осталась, несмотря на то что мистер Джун, судя по всему, с самого начала ожидал плохих вестей.

– Да. Метастазы в легких и сердце нельзя оперировать. Риск слишком высок.

– Скажите лучше, что это ничего не изменит.

Мистер Джун устало вздыхает и прикрывает глаза, прежде чем задать единственный вопрос, который сейчас имеет значение:

– Сколько у меня осталось?

Я так крепко сжимаю медкарту, что становится больно.

– Месяца два. Может, меньше, но никто не знает скрытых возможностей собственного тела, – говорю я и понимаю, как глупо и жалко это звучит.

– Изменит ли что-нибудь химиотерапия?

– В лучшем случае поможет нам выиграть время, – честно отвечаю я. – Несколько недель, месяцев, может быть, даже год. Но учитывая ваш возраст, количество опухолей… и побочные эффекты химиотерапии… – Мне не нужно заканчивать фразу, чтобы мистер Джун понял, к чему я веду.

Его тело этого не выдержит. Все, что мы можем сделать, – попытаться облегчить его страдания насколько возможно.

Мистер Джун задумчиво кивает.

– Хотите, я свяжусь с кем-нибудь из ваших родственников?

– Моей жены давно нет в живых. Детей у нас не было. Моя сестра тоже умерла. Связываться не с кем.

– Ясно. Но мы должны попытаться! – внезапно слышу свой голос. Не хочу сдаваться, пусть даже шансы на успех равны нулю. К тому же время – любое его количество – бесценно.

– Нет, – качает головой мистер Джун. – У меня было семьдесят пять прекрасных лет, полных взлетов и падений. Если мое время пришло, значит, так тому и быть. Просто… не могли бы вы держать меня на обезболивающих? Пока все не закончится? Мне уже больно, а говорят, что рак поджелудочной железы, как и метастазы в легких, – не самая приятная перспектива.

«Разве какую-то злокачественную опухоль можно назвать приятной перспективой?» – думаю я, но держу свои мысли при себе.

Мистер Джун улыбается, его черты смягчаются, и я вижу на его лице смирение и спокойствие. Он не будет сражаться. Он принял поражение.

– Конечно. Я свяжусь с вашей страховой компанией. Скоро придет медсестра и даст вам лекарство.

Далеко не у всех есть страховка, но у мистера Джуна есть, чему я очень рада. Иначе ситуация бы усложнилась, а сложности сейчас нужны ему меньше всего.

– Хорошо. Спасибо. – Снова улыбка. Как он может улыбаться?