Ава Рид – Пропавшие души (страница 27)

– Мне все равно жаль.

– Митч, давай закроем эту тему. А не то кто-нибудь решит, что мы заботимся друг о друге, – пытаюсь говорить серьезно, но не могу сдержать улыбку.

– Дорогая, я… – Митч замолкает, потому что дверь распахивается и раздаются громкие голоса.

Один из новых врачей подходит к нам, прерывая нашу беседу – если это, конечно, можно назвать беседой… В обычных обстоятельствах я была бы рада возможности уйти от неприятного разговора, но доктор Дэвис – тот странный парень, который будет работать в нашем отделении. Просто супер.

– Надеюсь, я не помешал?

– Что-то изменится, если я скажу «да»? – спрашиваю и хочу отвесить себе затрещину. Как бы то ни было, доктор Дэвис выше меня по положению. Но он только улыбается, будто услышал шутку.

– Раз мне повезло встретить вас здесь, то представлюсь лично. – Дэвис стоит прямо перед нами, засунув руки в карманы брюк. У него на лице читается явное любопытство.

– Пожалуйста, не стесняйтесь. А мне пора возвращаться в отделение.

Теперь он смеется:

– А у вас есть чувство юмора. – Я тоже не могу удержаться от смеха, и Митч улыбается. – Не хотите выпить со мной после работы? Чтобы познакомиться лучше.

Митч пронзает Дэвиса взглядом, а мой мозг пытается осмыслить услышанное. Дэвис работает здесь десять минут и уже пытается подкатить к коллеге. Вот это да! Йен нашел себе достойную замену!

– Нет, спасибо, – отвечаю, заметив, как напряжен Митч.

– Да бросьте, доктор… – Дэвис смотрит на мой бейджик, поднимает взгляд и заканчивает: – …Харрис. Всего по стаканчику. В конце концов, нам предстоит тесное сотрудничество.

Беру свои слова обратно. Йен отличается прямотой и бывает чертовски неловким, но никогда не переходит границ.

Делаю глубокий вдох, пытаясь пробудить внутреннюю энергию ци – хотя сомневаюсь, что у такой, как я, она вообще есть.

– Нет.

– Ах, детка…

Митч почти скрежещет зубами и хочет что-то сказать, но я его опережаю – моя ярость подскакивает с нулевого уровня до невиданных высот:

– Детка? Да кем вы себя возомнили?! Повзрослейте наконец.

Я круто разворачиваюсь на каблуках и ухожу – меньше всего мне хочется выслушивать, что еще скажет этот придурок.

– В ней есть огонек, да? – тихо присвистывает он, и я чуть не задыхаюсь от гнева. Надеюсь, Митч последует моему примеру и отправится в отделение, избавив себя от необходимости выслушивать эту хрень.

– Она занята, – слышу голос Митча и почти спотыкаюсь, завернув за угол. Я замираю и слушаю, прислонившись к стене. Понятия не имею, почему это делаю. Почему, черт возьми, не могу сдвинуться с места.

– Что, правда? Неужели она твоя подруга?

Митч колеблется, а потом отвечает:

– Нет.

Видимо, он тоже не умеет лгать.

– У нее есть парень?

Митч снова молчит? После чего произносит:

– Не думаю.

– Значит, она не занята, – размышляет Роналду, и я сжимаю кулаки. У меня могла быть девушка, но, думаю, его ограниченный ум не в состоянии такое предположить. – Вообще-то я бы очень удивился, будь вы вместе. Не принимай на свой счет, но она тебе не по зубам. Поверь, я хорошо разбираюсь в людях, и эта красотка не в твоей лиге. Лучше сосредоточься на работе.

Мой гнев превращается в чудовище, и я двигаюсь, не задумываясь, что делаю. Я возвращаюсь. Что этот кретин болтает? В какой я лиге? Это он хорошо разбирается в людях? Очень смешно! Вот клоун.

Они замечают меня, и мистер Полный Придурок делает вдох, чтобы сказать что-то отвратительно неостроумное, но я, не обращая на него внимания, быстро подхожу к Митчу. Прижимаюсь к нему, обхватываю ладонями его лицо и целую.

Я.

Целую.

Митча.

Это реакция на то, что доктор Дэвис вел себя как настоящий кретин, и я… понятия не имею. Я обнимаю Митча, прикасаюсь губами к его губам и проклинаю себя за то, что мне это нравится. Одной рукой Митч приобнимает меня за талию, другую кладет мне на затылок, и мои глаза закрываются. Мои пальцы блуждают по его лицу, по шее, плечам. Они делают что хотят, исследуют его тело, запоминая каждый сантиметр. Меня бросает то в жар, то в холод, и от моего гнева не остается и следа. Стоило мне поцеловать Митча – и гнев испарился, уступая место худшим чувствам.

Тоске. Жару. Удивлению. Защищенности. И возбуждению.

Головокружительное сочетание. Кажется, я разбудила голодное чудовище.

Меня поражает мысль, что, возможно, все дело в Митче. В моей жизни достаточно секса, будь то с людьми или с использованием секс-игрушек. Однако все, что я испытывала в последнее время, меркнет в сравнении с этим поцелуем.

Голос на задворках сознания кричит, что я совершаю ошибку и должна немедленно прекратить. Но я не могу.

Митч крепко держит меня в объятиях и все же – позволяет мне вести. Провожу рукой по его волосам, скольжу губами по его губам, и стоит кончикам наших языков соприкоснуться, мои пальцы резко впиваются ему в плечи. У меня мурашки по коже, внизу живота покалывает, и я чувствую, как Митч тянет меня за собой и поворачивает спиной к стене. Вжимается в меня всем телом и целует с новой страстью. Я привстаю на цыпочки, подаваясь навстречу.

Навстречу Митчу.

Навстречу поцелую.

Навстречу всему, что он готов мне дать.

Я целую Митча.

Он целует меня в ответ.

И мне это нравится.

Глава 20. Митч

Я уверен, что не сплю, но ни за что не рискну ущипнуть себя, чтобы проверить.

Этот новый доктор – пендехо[5]. Конечно, Сьерра прекрасно справится сама, но я все же почувствовал необходимость защитить ее. Впрочем, и себя, как ни больно это признавать. Мне нравится Сьерра. Это понятно даже этому новичку. Моя реакция на его болтовню была недвусмысленной. Но несмотря на то что Сьерра послала его открытым текстом, а я не пытался скрыть охватившие меня гнев и ревность, он не остановился и тогда, когда она ушла.

Этот докторишка наболтал столько фигни, что мне стало плохо. Но в одном он прав: Сьерра не моя девушка.

Безумие, учитывая, что в эту секунду я держу ее в объятиях, целую, пробуя на вкус и вдыхая ее запах.

Она ушла, потом вернулась, без предупреждения обхватила руками мое лицо и накрыла мои губы своими. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что происходит.

Что Сьерра, целуя, прижимается ко мне.

Когда это наконец укладывается у меня в голове, остальное перестает иметь значение. Понятия не имею, что делает этот придурок, здесь ли он еще. Мне плевать.

Я сосредотачиваюсь на происходящем, на Сьерре, прокладывая дорожку поцелуев по ее подбородку и вниз по шее, пока она обнимает меня, как утопающая. Потом возвращаюсь к ее губам, крепче обнимаю за талию – и не имеет значения, что мы на работе и я возбужден. Не хочу останавливаться. Не хочу и не могу. Особенно когда слышу ее тихие стоны, которые сменяются шумными вздохами, когда ее начинает лихорадить, как и меня. Этот поцелуй не сравнится ни с одним из тех, которые происходили у меня в воображении, а в последнее время их было чертовски много.

Я упираюсь рукой в стену, рядом с лицом Сьерры, посасываю ее нижнюю губу, прикусываю и чувствую, как сквозь меня проходит ее тихий стон.

Она замирает.

А потом с силой – не знал, что она такая сильная! – отталкивает меня и проводит пальцем по распухшим красным губам.

И все заканчивается.

Мы стоим и смотрим друг на друга, дыша так, словно только что пробежали марафон. Мое сердце бешено колотится, в паху тянет, и каждое место, к которому прикасалась Сьерра, покалывает.

Она отводит взгляд, поворачиваясь направо, и, посмотрев в том же направлении, понимаю, почему она так резко прервала поцелуй.

Лора застыла у двери в ординаторскую и смотрит на нас в полном ужасе. Сьерра, должно быть, что-то услышала или увидела. Но слишком поздно. Судя по виду Лоры, она успела составить собственное мнение о происходящем.

Перевожу взгляд на Сьерру и жду, когда она посмотрит на меня. Что-то скажет или сделает. Но этого не происходит.

Тихо выругавшись, запахиваю халат и ухожу. Не потому, что не хочу обсуждать со Сьеррой этот поцелуй, а потому, что, судя по ее реакции, сейчас не самое подходящее время. Она не готова к разговору, и уйти – это лучшее решение, пусть мне и плохо при мысли, что Сьерра стыдится нашего поцелуя или сожалеет о нем.