Ава Рид – Нежно (страница 14)

Сегодня в первый раз за много лет я пойду в клуб, еще и в MASON’s. Мне нужно отвлечься от этой мысли. Потому что, если честно, как бы я ни любил и ни ценил своих друзей, они слишком мало обо мне знают. И надо быть осторожным, чтобы этот шаг сегодняшним вечером не стал первым на пути к тому, в чем я позже, вероятно, раскаюсь.

9

Я забыла, как это на меня действует

Зоуи

Очень тихо. Чересчур тихо.

Спросонья я зеваю, однако не могу заставить себя распахнуть глаза.

Здесь холодновато. Ищу одеяло, но нащупываю вокруг себя только голый матрас, замечаю, что больше ничего нет – и постепенно просыпаюсь по-настоящему.

– Где я? – бормочу я и из-под полуприкрытых век осматриваюсь в комнате.

Моя новая кровать. Моя новая мебель. Другой вид из окна.

Я уже не в Портленде, а в Сиэтле.

Несколько раз моргнув, сажусь. Наушники выпали из ушей, и музыка, должно быть, закончилась, потому что я забыла поставить ее на повтор. На улице жутко темно, небо затянуто тучами. Взгляд на телефон сообщает мне, что сейчас почти восемь вечера. Скоро и так и так прозвонил бы будильник.

Секунду я прислушиваюсь, но ничего не слышно. Несмотря на это, скатываюсь с кровати и плетусь в коридор. Дверь Купера открыта, но внутри никого нет. Только Носок, который спит в своей лежанке. Раз Энди сегодня работает, значит, брат давно повез ее в клуб и останется там, пока мы не причалим к ним.

Ноги несут меня прямиком на кухню, поразительно, что я сумела найти ее и ни во что не врезаться – учитывая, в такие узкие щелки сейчас превратились мои глаза. Я чувствую себя полностью разбитой после прошедшего дня и с удовольствием отправилась бы обратно в кровать, но не хочу разочаровывать Джун. И честно признаться, невзирая на усталость, я рада предстоящей вылазке.

Как только приму душ, мир снова будет выглядеть совсем по-другому. И как только я выпью кофе. Это сейчас главный приоритет, иначе я просто рухну.

Я решительно топаю к кофемашине, включаю ее, и меньше чем через минуту по кухне уже плывет восхитительный аромат, который я глубоко и с наслаждением вдыхаю. Кофе пахнет просто божественно.

С полной чашкой счастья я сажусь за кухонный стол и совершаю ошибку, подперев голову и опять прикрыв глаза.

Я настолько устала, что даже не пугаюсь, когда раздаются шаги и голос прямо рядом со мной:

– Вау, ты уверена, что еще хочешь сегодня ехать в клуб?

– Определенно, – мямлю я и слышу тихий смех Дилана. Он возвращает меня к жизни, пробегает по коже, как дуновение ветра, и проникает в тело, как хорошая песня, что будит меня лучше, чем кофеин.

– Кофе надо пить, иначе он не сработает.

– А я думала, что мой брат тут самый зануда, – продолжаю бормотать я, впрочем, Дилана это, похоже, лишь сильнее веселит.

Чуть погодя я приоткрываю один глаз и наблюдаю, как он садится ко мне, тоже с кружкой в руках, над которой поднимается пар.

– Я выгляжу так же ужасно, как себя чувствую?

Он наклоняет голову к плечу и смотрит на меня.

– Думаю, зависит от того, насколько плохо ты себя чувствуешь. Если это поможет: ты такая же, как и раньше, только с четырьмя разными косыми полосками ото сна на правой щеке и на виске.

– Вот блин. – С тихим стоном я поднимаю голову и подношу кофе к губам, обхватывая чашку двумя ладонями, потому что она такая чудесно теплая, а пальцы у меня очень холодные. Сделав большой глоток, перевожу взгляд на Дилана.

– Напомни, во сколько мы собирались выезжать? Около девяти?

– Да, если тебе удобно. – Мне нравится, как он себя ведет. И его голос. Без понятия, почему сейчас это проносится у меня в голове. Дилан так приятно расслаблен. Это прекрасно. Притом он не кажется скучным или скучающим. В его низком голосе есть что-то успокаивающее, и в энергии, которая от него исходит, тоже. Хотя его телосложение не может в некоторой степени не вызывать уважения, во мне не возникает опаски, не звучит предупреждающий или задающий вопросы голос, и это настолько непривычно, что я до сих пор едва в это верю.

– Удобно. Я только допью, чтобы снова не заснуть, и пойду в душ. Потом можем ехать. – Задумчиво поджав губы, я морщу нос. – Наверно, вопрос неуместный, но… как надо одеваться? Ну, в смысле, в клуб Мэйсона.

Брови Дилана взмывают вверх, он выглядит крайне удивленным, а потом начинает смеяться, и его борода дрожит. Мой взгляд цепляется за глубокую неровность у него на щеке, которую я прежде не замечала. Это шрам? Откуда он?

– Ты меня спрашиваешь? Откровенно говоря, не считая того факта, что я не смог бы дать совет даже другому парню, а это проще, чем советовать девушке, я не часто тусуюсь по вечерам. В клубах вообще никогда. И, как и ты, раньше ни разу не был в MASON’s. Еще одна причина, по которой лучше сделать это сегодня. Или Мэйсон в конце концов на меня обидится, а мне он слишком нравится, чтобы идти на такой риск.

Я улыбаюсь такой честности:

– Нет, Мэйс так никогда не поступил бы. Но с Джун будь осторожней, – заявляю я, и его согласный кивок демонстрирует, что Дилан тоже этого побаивается.

Чашка пустеет, и я ставлю ее на стол.

– Пойду в душ. Ох, нет, погоди. Сначала надо пропылесосить. Прости еще раз из-за… крошек. – Несмело указываю на его лицо, а мысленно добавляю: И за то, что чуть не упала на твой член.

Это не должно мне нравиться. Я даже думать об этом не должна! По крайней мере мне это неприятно.

– Да ничего страшного. И я уже пропылесосил, не переживай.

– Вот теперь я действительно паршиво себя чувствую. Но спасибо. И… кхм… до скорого. Мне к тебе постучаться?..

– Я буду ждать в гостиной. Перед отъездом нужно еще выгулять Носка, а в душе я уже был.

Мы еще не настолько хорошо знакомы, чтобы мне позволялось это себе представлять. Или нет?

Закончив с душем, с одним полотенцем на голове и со вторым, обмотанным вокруг тела, я стою перед своим шкафом – и на грани нервного срыва. У меня никогда не было особенно много шмоток, и, как видно, большинство из них влезло в этот громадный чемодан, который теперь стоит в шкафу. Даже новые, недавно купленные вещи. Короче говоря, одежда, которую я взяла с собой в новую жизнь, занимает от силы половину не очень большого шкафа. Не то чтобы мне не нравились мои вещи, просто я не уверена, что надо надеть. Что мне хочется надеть. В чем я буду хорошо себя чувствовать, переступая порог клуба, в котором еще не бывала. В принципе неважно, появлюсь я там в слишком короткой юбке или застегнутая на все пуговицы, потому что ни то ни другое не дает кому-либо права против моей воли прикасаться ко мне или приставать. Потому что не играет роли, сколько кожи ты оголяешь. Площадь обнаженной кожи не эквивалентна объему прав, которых один человек может лишать другого. Голая кожа – это не «да» и не проходной билет.

Я.

Это.

Знаю.

Все же тот вечер оставил свои следы, свои шрамы, и как бы положительно ни влияли Милли и ее терапия, сколько бы времени ни прошло с тех пор и как бы хорошо я сейчас это ни понимала, я осознаю это головой, но далеко не сердцем.

Это останется со мной до тех пор, пока не пройдет само. Если вообще когда-нибудь пройдет. Тем не менее я не спряталась навечно, вполне сумела вернуться к жизни, выходила из дома – но на настоящую вечеринку? В клуб? Нет. Тогда был последний раз. Первый и последний раз…

Сегодня я хочу это изменить. Сегодня, пока меня окружают друзья и семья.

В какой-то момент терпение лопается, и я достаю любимые черные ботинки Dr. Martens, потертые джинсы-скинни и простой черный топ – включая подходящее нижнее белье. К ним беру маленькую замшевую сумочку, которую купила уже сто лет назад и куда не влезет ничего, кроме смартфона и парочки мелочей. Довольная своим выбором, одеваюсь и, напевая, сушу волосы. С полки в ванной я прихватила фен. Энди определенно не будет против. По крайней мере я на это надеюсь.

Меньше чем через десять минут по плечам рассыпаются гладкие пряди, образуя красивый контраст с топом и моими глазами. Я рисую подводкой идеальные стрелки, наношу еще немножко туши и бальзама для губ, вот и все. На кожу я почти никогда не наношу косметику. За исключением случаев, когда месячные превращают мое лицо в поле битвы и я выгляжу так, словно внезапно заболела ветрянкой. Вещи, о которых вам никто никогда не скажет: раз в месяц у вас будет худшая неделя в жизни, а если не повезет, то она каждый раз будет превращаться во второе половое созревание как в области кожи, так и эмоционально. А что лучше всего: об этом говорят либо хорошо, либо никак.

К счастью, на этой неделе меня это миновало…

Уже не устало, но все еще слегка вяло шагаю в коридор. Я переживаю и нервничаю, но в позитивном смысле. Мой наряд идеален. Может, не для этого вечера или этой тусовки, но для меня. Это единственное, что имеет значение.

Когда я захожу в гостиную и Дилан замечает меня, он поднимается с дивана, и его присутствие наполняет собой почти всю комнату. На нем ботинки на шнуровке, темно-синие джинсы и темно-серая водолазка с V-образным вырезом, облегающая его мускулы, как вторая кожа. Татуировки теперь видны отчетливей, и я обнаруживаю первые тонкие линии, которые, как лозы, вьются на его коже, и голову змеи, чей хвост исчезает под кофтой. Это произведение искусства. Но вместе с тем – простой и сдержанный образ. Мне нравится, ему идет.