Ава Рид – Крылья из огня и тени (страница 41)
– Я не знаю, что мне делать. Что я еще могу сделать, – озвучила Мила свою тревогу, свой страх.
– Я скована запретами. Мне нельзя тебе ничего говорить, нельзя тебе помогать, но… я кое-что тебе дам.
– Зачем? – Мила высвободила руки, энергичным движением вытерла слезы и попыталась снова собраться с духом.
– Потому что… потому что иногда, если правила уже были нарушены, возврата нет, – загадочно объяснила она. – Твоя сила возникла не сама по себе. И тебя одарили ею не специально. Кажется, твоя сила – своего рода побочный эффект. Она не была запланирована, и все-таки вот она. У тебя человеческая природа, но ты носишь в себе что-то, что тебе не принадлежит. То, что нарушает равновесие для тебя и для нас, потому что не может быть живого человека без души. – Подняв подбородок, она пристально посмотрела на Милу. – Человек состоит из смертной части – тела и вечной – души. У него есть собственное равновесие, и в то же время вы являетесь нашей противоположностью. Вы смертны, а мы нет. Теперь твоя «вечная» часть – это не только душа. Твоя душа такая светлая и сильная, что она влияет на твое зрение. Ты поднимаешь завесу, которая разделяет наши миры. Но и тебе нужна противоположность – человек, который живет, хотя и не имеет души, – но его не существует. Это никогда не входило в
Мила ничего не поняла – мысли слишком сильно путались, в голове был сплошной туман.
– То, что я тебе дам, поможет тебе найти свой путь. – Саива тепло улыбнулась ей. – Это поможет тебе принять решение, которое необходимо принять. – Судьба легко поцеловала ее в лоб, и Мила ощутила, как этот поцелуй превратился в поток, уносящий ее с собой – сквозь моря и океаны, сквозь поля из вечности. – Удачи, Мила. До скорого, – услышала она голос Саивы где-то вдалеке, словно за завесой, – и погрузилась во тьму.
Она чувствовала боль – и эта боль была хорошей.
40
Тариэль
– Это нехорошо. Совсем нехорошо.
Если Иезекиль сейчас же не прекратит бегать кругами и не перестанет размахивать руками, Тариэль точно выйдет из себя.
– Почему нам нельзя присутствовать? Почему это длится так долго? Почему Мила кричала? Все это выглядит не слишком хорошо, – бормотал он снова и снова, пока Тариэль наконец не схватил его за плечо, заставляя остановиться.
– Мы узнаем все в свое время. Когда ей понадобится наша помощь, нас позовут.
– Они нас позовут. Ну ладно.
– Совершенно верно. А сейчас сядь и подумай о чем-нибудь другом.
– Выпечка. Мне нужно что-то испечь.
Тариэль расстроенно вздохнул.
– Нет, что-то испечь – не выход. Можешь сделать нам пирог, когда все это окажется позади.
– Обещаешь? – недоверчиво спросил Тариэль и прищурился. Он знал, что Тариэль относится к его увлечению с иронией.
– Да, обещаю.
– Очень хорошо, тогда я пока подумаю, что…
Иезекиль замолчал на полуслове, потому что раздался еще один крик – еще более громкий, глубокий и отчаянный, чем предыдущий.
– Мила! – воскликнул Иезекиль, сбросил с себя руку Тариэля и поспешил к двери. – С меня хватит, я немедленно иду к ней. Михаэль вообще не позволил бы себя прогнать и уж точно не стал бы так спокойно сидеть в этой проклятой комнате, – рассерженно произнес он и вырвался наружу. Тариэль наступал ему на пятки. Одновременно с ними в центральную комнату ворвались Райя и Цето. Похоже, никто не смог ждать. Напряжение постепенно измотало всех. Когда Мила снова закричала, Райя подбежала к ней. Они увидели, как встревоженные Мим и Пан лежат на животе Милы и как Элариан с Ашером пытаются удержать ее и, возможно, разбудить.
Ожидание тянулось бесконечно. Ничего не происходило.
Подойдя к Миле, Тариэль шумно сглотнул. Ее кожа побледнела и была покрыта потом.
– Проклятье, я этого больше не вынесу. Что здесь происходит? Почему она не проснулась? – встревоженно и одновременно рассерженно произнесла Райя.
– Там, где она находится, время проходит иначе, чем здесь. С разной скоростью. Возможно, Мила находится там всего пять минут, а возможно – три дня, – попытался объяснить Элариан.
– Это не ответ на мой вопрос! – выкрикнула она, и Цето мягко положил руку ей на плечо.
Ашер был едва способен ясно мыслить, его лицо исказилось, словно от боли, и все его внимание было поглощено Милой. Вокруг нее уже возникла завеса дыма, потому что он с трудом мог контролировать свои эмоции. Если бы Тариэль знал, к чему приведет его тупое следование приказам…
– Не знаю, почему она кричит, почему ей больно. Я даже не знаю, находится ли ее душа там, где должна быть, – признался Элариан, вытирая платком покрасневшие щеки и виски Милы. Нить у нее на лбу отчетливо светилась. Мим лизнула Милу в подбородок, а Пан тихонько завыл. Никто из них не знал, что делать. Это была пытка.
– Почему мы рискнули пойти на это? – Тариэль выпалил этот вопрос, не подумав, и тут же понял свою ошибку.
Быстрее, чем он успел отреагировать, Ашер бросил на него разъяренный взгляд и схватил его за рубашку. Его энергия едва не опалила кожу Тариэля.
– Потому что из-за твоих необдуманных решений и из-за вашего идиотского Совета у нас не осталось других вариантов! – в ярости рявкнул он. С потолка посыпался пепел, но тут Райя оттащила его назад и успокоила, а Цето тем временем занял его место рядом с Милой.
Никто не рисковал заговорить снова – все сосредоточились на Миле. А потом все произошло очень быстро.
Мила замерла в неподвижности. Она лежала спокойно и мирно, и, когда Тариэль заметил потрясенное выражение на лице Иезекиля и подошел немного ближе, он увидел, что нить больше не держится на коже Милы – она слетела с нее, словно иначе и быть не могло. Он не заметил ни раны, ни шрама, ничто не напоминало о том, как нить прожигала ее кожу. Бледность Милы тоже сменилась здоровым цветом лица.
Цето уступил место Ашеру, заметив, что Мила пошевелилась и прошептала его имя. Мим и Пан завиляли своими крошечными обрубленными хвостиками. Тариэль проникался к ним все большим уважением, даже когда они были в этом облике, и предпочитал держаться от них на расстоянии.
Когда Мила открыла глаза, они оказались полными черноты – самого черного цвета, который Тариэль когда-либо видел. Ашер помог ей выпрямиться, а Мим и Пан тем временем уже спрыгнули вниз. И в тот момент, когда ноги Милы коснулись пола…
То, что произошло потом, превосходило все, что Тариэль мог себе представить. Какие бы варианты развития событий он себе ни воображал. Ее волосы колыхались, текуче и мягко, словно она была под водой, ее кожа замерцала, по ней протянулись линии смолы и дыма. Мила светилась в окружавшей ее тьме, и ее энергия была могущественнее всего, с чем Тариэль сталкивался за свою жизнь. Ему пришлось приложить усилие, чтобы не упасть на колени.
Стало холодно.
Она обрела свою силу, до последней искорки, и Тариэль был не настолько глуп, чтобы не испугаться.
Мила была ночью.
Мила была тьмой.
И он опасался, что она была могущественнее, чем все остальные, кто был в этой комнате.
41
Мила
Мир казался ей новым, она была едва способна описать это ощущение. Словно ее освободили от оков. Все было одновременно чуждым и знакомым.
Мила с любопытством разглядывала черные линии, которые поднимались по ее рукам от кончиков пальцев, она спрашивала себя, покрыто ли ими и все тело, но они ее не пугали. Больше не пугали. Она воспринимала их совсем иначе, чем тогда, на Староместской площади, в Праге.
Ей больше не нужно было выискивать холод внутри себя, он не был скрыт. Ощущение, что в ней таится что-то чуждое, превратилось в ощущение, что это «что-то» принадлежит ей. Она чувствовала себя целостной. Единственной в своем роде.
Только сейчас она по-настоящему разглядела Ашера – когда он обхватил ладонями ее лицо, заставив ее посмотреть на него. Она будто увидела его впервые. Теперь она воспринимала намного больше, видела мельчайшие детали, ощущала его энергию и энергию эфира, слышала ее, словно журчание ручья.
– Привет, – произнесла она и широко улыбнулась. Почему он выглядит таким встревоженным?
– Милая, с тобой все в порядке?
– Ну конечно.
– Ты уверена?
А с чего бы ей не быть уверенной? Что-то не в порядке? Мила потерла лоб и осмотрелась. Оказалось, что Райя и Цето тоже выглядят слегка обеспокоенными, Зак – нервным, а Тариэль – напряженным. Зачем они вообще собрались здесь и почему они так смотрят на Милу?
Послышался звук шагов, и в поле зрения появился Элариан.
– Мы рады, что ты теперь проснулась, – начал он, но Мила сразу же поняла, что это еще не все. – У тебя получилось, не так ли? Ты виделась с ней?
Его слова медленно проникли в ее сознание, и ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что он имел в виду.
Ее глаза расширились, сердце забилось быстрее, а потом на нее обрушились воспоминания о том, что только что произошло.
– Иногда нужно некоторое время, чтобы душа в полной мере вернулась в тело. В этом нет ничего необычного, не переживай.
Он произнес это довольно небрежно, но приподнятое настроение внезапно исчезло, и Миле показалось, что ее голова вот-вот взорвется. Ашер поддержал ее. Она сосредоточилась на дыхании. Постепенно, с каждым ударом сердца, чувство полноты исчезало. Мила заметила, что темные линии тоже укоротились, а затем исчезли, и ее кожа стала такой же, как раньше.