Ава Рид – Крылья из дыма и золота (страница 27)

Его слова кружились в мыслях Милы, и она изо всех сил старалась понять услышанное и собрать все воедино.

– Что вы делаете?

– Некоторые Вечные поставили перед собой цель поддерживать и защищать равновесие. Чего бы это ни стоило. Я – один из них.

– И что… – Мила хотела задать еще один вопрос, но Ашер ее перебил.

– Я уверен, что у тебя еще предостаточно вопросов, но мне кажется, что стоит перейти к тем, которые для тебя важнее всего сейчас. Милая Мила, кто же ты такая и почему ты здесь оказалась? И кто такие на самом деле Тариэль, Михаэль и Иезекииль?

Глаза Милы расширились от удивления, когда детали мозаики внезапно начали складываться перед ее внутренним взором, соединяться друг с другом и снова распадаться. Возможно ли это? Они специально встретились с Милой и все это время водили ее за нос?

– Ты имеешь в виду, они тоже?..

– Да. Они такие же, как я. Только…

– Светлые, – закончила Мила.

– Именно так.

– Вы тоже Вечные. А не ангелы. Вы бессмертны?

– И да, и нет.

Мила фыркнула.

– Эти половинчатые ответы меня с ума сводят.

Она расхаживала туда-сюда, то и дело проводя рукой по волосам, просто чтобы чем-то себя занять. Это ее успокаивало.

– Зачем им понадобилось со мной знакомиться? Это не случайность.

– Нет, не случайность. Мои отношения с Тариэлем – это отдельная история, но именно из-за него я обратил на тебя внимание. А он уже встречался с тобой до этого.

Мила кивнула.

– В парке. Я гуляла. Хотела пойти в ресторан, но на меня напали. Меня хотели ограбить… – Тряхнув головой, она остановилась и снова повернулась к Ашеру. – Тариэль появился там после того, как вор сбежал.

Ашер нахмурил лоб, провел пальцами по подбородку и несколько секунд помолчал.

– Наверное, там что-то произошло. И поскольку мы теперь знаем, на что ты способна, предположу, что он ощутил твою энергию. С тобой там происходило что-то необычное?

– Вор превратился в Серого. Я… я хотела как-то защитить то, что было мне очень дорого, и тогда… Со мной произошло нечто, чего я не могу объяснить. Я не хотела отдавать свою сумку. Однако я ощущала не только страх. Внутри меня разрастался холод, который при этом не казался холодным. Звучит ужасно глупо, понимаю. – Мила рассмеялась. – Но так и было. И потом, когда я коснулась вора… тогда он стал Серым.

– Он стал Серым?

– Да.

– Это означает…

– Что я, в каком-то смысле, стала этому причиной. Он умрет – из-за меня, – с трудом выговорила Мила. Произносить это вслух было больно. Больнее, чем она думала.

– Понимаю. Ты ведь хотела что-то защитить?

Мила вздрогнула, ее глаза расширились, у нее перехватило дыхание.

– Мне нужно вернуться! – в панике воскликнула она и чуть было не бросилась к двери. – Нужно забрать ее!

Не успела она пройти и метра, как Ашер заслонил ей путь.

– Пожалуйста! – взмолилась она. – Отойди в сторону. Мне нужно в отель.

Мила хотела было оттолкнуть его или протиснуться мимо, но у нее ничего не получилось. Ашер крепко держал ее. Не настолько крепко, чтобы ей стало больно, но достаточно сильно, чтобы не дать уйти.

Ее печаль и устремленность сливались друг с другом, и на смену им приходило ощущение, о котором она только что рассказывала. Оно разрасталось мощно и быстро, как шторм в открытом море. Холод разгорался внутри нее, принося с собой покой.

– Мила, ты не можешь вернуться. Тариэль будет тебя искать и… Мила?

Лицо Ашера изменилось, когда он осознал, что она больше не пытается вырваться. Она должна вернуть фотографию и сохранить ее. Она была частью ее матери и ее самой, частицей прошлого и будущего. Ее бесценным сокровищем.

Так что она позволила этому ощущению пройти сквозь ее тело, словно электрический ток. Она выпустила на свободу таившийся в ней холод.

22

Ашер

Изменения были ощутимы. От Милы исходила энергия. Теперь Ашеру стало ясно, что привлекло внимание Тариэля тогда, в парке. Когда он совершенно случайно оказался рядом и заметил это…

Ашер прищурился, не выпуская Милу, но и не пытаясь заставить ее это прекратить. Возможно, она даже не осознает, что делает. Тем важнее было выяснить, что именно происходит в ней и с ней и какого рода магией она владеет.

Он осторожно выпустил вперед свою собственную энергию, словно вытягивая щупальце, и коснулся Милы. Дотронувшись до нее, он оказался совершенно не готов к окатившей его боли. Это было даже больше чем боль. Словно он оказался в глубокой яме – среди холода, тьмы и одиночества.

Это ощущение походило на облако – такое плотное, что из него было не выбраться. Ашер тут же отозвал свою энергию, но на мгновение застыл, словно парализованный. Этого мгновения хватило Миле, чтобы высвободиться из его хватки и устремиться к двери. Она дергала ручку двери изо всех сил, но та не открывалась.

То, что ей уже удалось, было потрясающе. Но второй раз ей это не провернуть – теперь, когда Ашер понимал, чего опасаться, от чего защищаться.

– Дверь не откроется. Успокойся, давай поговорим.

Неожиданно Мила бросилась на дверь, сползла по ней и свернулась клубком, подтянув ноги к груди. Она крепко обхватила их руками и уткнулась в них головой. Затем раздался отчетливый всхлип, и это тронуло Ашера сильнее, чем он готов был себе признаться.

Зачем он все это устроил? Зачем он принес ее сюда? Ответ на последний вопрос Мила хотела получить так же сильно, как он, но Ашер до сих пор уклонялся от разговора на эту тему, потому что сам не знал, что сказать. Возможно, он не хотел, чтобы ее нашел Тариэль. Он понимал, что тогда произойдет. Но правильно ли он поступил? Ашер уже давно не пытается разобраться, что правильно, а что нет. Что-то может казаться правильным – но только до тех пор, пока не узнаешь, кому причинил вред, кому нанес ущерб. Становится ли из-за этого правильное неправильным? Так или иначе, он свершит свою месть. Неважно, какие еще решения ему придется принимать.

Немного помедлив, Ашер подошел к Миле и встал рядом с ней, пытаясь придумать, что делать дальше. В конце концов, он сделал то, что показалось ему наиболее разумным. Она сидела на холодном каменном полу, так что он наклонился к ней и осторожно просунул одну руку под ее ноги, а другой подхватил ее за спину. Плавным движением он поднял Милу, прижал к себе и, не мешая ей плакать, отнес на кровать. Сначала ей нужно успокоиться.

Мим и Пан тем временем проснулись и внимательно наблюдали за ним. С удивлением он заметил, что оба внезапно приподняли губы, показав свои мелкие зубы. Они не рычали, но выглядели угрожающе. Это странно – ведь до этого они спали с Милой в одной кровати и прижимались к ней.

Он осторожно подошел ближе и немного отодвинул их в сторону, чтобы можно было опустить Милу на кровать. Это оказалось непросто, потому что она прижалась к нему и крепко вцепилась в его рубашку. От нее пахло весенним садом, и было неожиданно приятно держать на руках ее хрупкое тело. Она все еще плакала, уже тише, но все так же безутешно. Так что он решил посидеть рядом с ней.

Он устроил ее так, чтобы она отчасти лежала у него на коленях, а ее ноги – на кровати. Мим и Пан подобрались поближе, и Ашер насторожился. Теперь они урчали, но…

Удивленно вскинув взгляд, он увидел, как Мим забирается Миле на колени и пытается обнюхать ее лицо. Как Пан отпихивает его руку, чтобы прижаться к ее спине. Дело было не в Миле, а в нем. Они рычали на него.

Это действительно необычно. Пан даже начал что-то нечетко мямлить – как обычно, слов не разобрать, но по интонации было понятно, что он злится на Ашера.

– Да, да, понял я! Это я виноват в том, что она плачет. Успокойтесь уже, – тихо проворчал он и поморщился, когда Пан показал ему свой длинный язык.

Несколько минут Ашер сидел неподвижно – просто чтобы быть рядом с Милой. Он держал ее, пока слезы не отступили, пока Мим и Пан не перестали злиться на него. Сидя на кровати, он смотрел на камин, наблюдая, как искры разлетаются в стороны. Его мысли блуждали где-то далеко.

Мила была ошибкой в системе, в которой они жили, а он знал, какова участь ошибок. Их устраняют. Так было всегда. К счастью, до настоящего времени необходимость в этом возникала не так уж часто. Ашер склонялся к мысли, что должны быть другие методы, просто никто не пытался искать альтернативные пути или идти по ним. Они были скованы старым образом мыслей. Слишком долго они верили в то, что свет – это что-то хорошее, что он не может породить зло. Но зло проникало отовсюду. Равновесие добра и зла – внутри каждого из них. У злобы множество лиц, во тьме и на свету.

Мила была не просто каким-то обычным нарушением равновесия. Если все, что она рассказала, правда и Ашеру удалось правильно сложить детали мозаики воедино, она – нечто чертовски большее. Она могла видеть, кто из людей скоро умрет. Она видела Смерть. Она могла видеть души и эфир, пронизывавший этот мир. Ашер едва заметно покачал головой. Ее силы росли, находя все более явное выражение. Он был уверен, что они еще дремали, когда она встречалась с другими обитателями Вечности – с Тариэлем, Михаэлем, Иезекиилем и с ним самим. Снова и снова… Зачем только они ее обнаружили… Возможно, сам город внес в это свой вклад. Мила сказала, что она выросла в Праге. Так или иначе, теперь уже было слишком поздно, и ответы на все эти «зачем» и «почему» уже ничего не меняли. Ее нашли, и с этого момента ее будут искать.