Ава Хоуп – Тринадцать (страница 3)
– Это место какое-то…
– Странное.
– Мягко сказано. Ты уверен, что это не какая-нибудь тайная академия злобных магов?
– Разве что злобных маглов [10].
Запрокидываю голову и громко хохочу.
Мой смех зловещим эхом разносится по территории замка, отчего мое тело покрывается мурашками.
Резко замолкаю и с широко распахнутыми глазами произношу:
– Жуть.
– У-у-у-у, – завывает отец, изображая привидение, и останавливается.
Я тоже останавливаюсь рядом с ним и вздрагиваю, увидев на двери номер «13».
– Чертова дюжина?! – широко распахиваю глаза. – Это что, шутка?
– «13» – счастливое число. Прочти Натаниэля Лакенмайера [11].
– Я не буду читать бредни про суеверия, если и так знаю, что тринадцатым на шабашах ведьм был Дьявол!
– А что не так с Дьяволом? Тебе не понравился последний сезон «Люцифера»?
Зажмуриваю глаза и издаю стон отчаяния.
– Расслабься, тыковка, я пошутил, нам вот сюда. – Отец громко смеется, держась за живот. Затем он поворачивается к двери с номером «22», расположенной напротив тринадцатой комнаты, и вставляет в замочную скважину ключ.
– Ты такой шутник! Может быть, оставишь карьеру в университете и попытаешь счастья в стендапе?
– Какая хорошая идея. Я подумаю, тыковка.
Он открывает дверь, и я вижу прямо перед собой высокую блондинку с пенящейся зеленой маской на лице.
– Привет. Ты, должно быть, Оливия! – восторженно произносит она. – А я Кейти, твоя соседка.
Глава 3
Taylor Swift – I knew you were trouble
Оливия
Это. Просто. Какой-то. Кошмар.
Эта девчонка болтает без умолку.
Можно мне как-то переселиться в тринадцатую комнату? Не такое уж и плохое число.
Подумаешь… ну и что, что после того, как король Македонии добавил к двенадцати статуям греческих богов свою, тринадцатую, его зверски убили? Это ничего не значит!
В Каббале, тринадцатая глава которой касается Апокалипсиса, упоминается о тринадцати злых духах? Тоже ерунда!
А Иуда? Он же был тринадцатым!
Но все это детский лепет по сравнению с этой блондинкой. Вот настоящее воплощение демонизма! И ОНО в комнате «22»!
– Ливи, ты меня слушаешь?
– Ага. Слушай, а Тони Райт [12], случайно, не твой родственник?
Кейти странно на меня смотрит своими голубыми глазами, а затем начинает хохотать.
– Я все ждала, когда ты наберешься смелости и скажешь мне, чтобы я заткнулась.
– Знаешь Тони Райта? – удивленно спрашиваю я.
– Конечно, я стремлюсь побить его рекорд.
Я улыбаюсь, внезапно осознав, что не так уж сильно Кейт меня и бесит.
– В следующий четверг игра. Пойдешь со мной?
– Что за игра?
– Футбол.
– Футбол – это когда потные мускулистые парни бегают по полю в обтягивающих лосинах и кричат: «Тачдаун!»?
– В Америке – да. Но в Англии нет американского футбола. Здесь играют в другой футбол. Ну, когда одиннадцать парней бегают по полю и мячик пинают. Ты же знаешь, кто такой Бекхэм, да?
– Муж Виктории Бекхэм?
Кейти снова хохочет и встает из-за туалетного столика, перед которым последние полчаса делала себе макияж с яркими голубыми блестками.
– Господи, Ливи, ты как с луны свалилась.
– Вы, англичане, такие странные.
– Вы, американцы, недалеко ушли. Еще скажи, что никогда не смотрела футбольный матч. Ты хотя бы знаешь, что в нашем вузе есть стипендия от владельца «Манчестерских дьяволов»?
– Я читала об этом, но соккер никогда не смотрела.
– Футбол!
– Называй как хочешь, суть не изменится.
– Ни разу не смотрела футбольный матч?! – Кейт застывает у шкафа с платьем в руках и с изумлением смотрит на меня.
Мотаю головой.
– Следующий четверг. Ты и я. Стадион «Дэвилс», – пальцем показав на меня, докладывает она.
– Окей.
– Посмотришь на наших горячих футболистов, – добавляет она. – Капитан «Непобедимых дьяволов» – невероятный красавчик.
Вот теперь точно нет.
Нет, нет и нет.
Никаких больше горячих спортсменов, спасибо.
В свои восемнадцать я уже прекрасно знаю, что от этих самовлюбленных говнюков, которым все сходит с рук, нужно ждать только бед.
– Меня не интересуют спортсмены.
Кейти вскидывает брови и смотрит на меня широко распахнутыми глазами.
– Вот ты чудила. Всех интересуют спортсмены.
– Но не меня.