АВ Романов – Лишний вес. Инструкция по ликвидации. (страница 3)
– Наставник, – вновь отвлеклась от постижения мира эМ, – это всё очень интересно, но как именно появилось начальное измерение ведьм? Это ведь сотворённая вселенная, сомнений нет. Кто её организовал?
– Правильный вопрос, цыплёнок! – обрадовался СУЩЬ. – Ты смотришь в корень проблемы. Этот мир создал мой лучший ученик. За него он получил для своего имени букву «Ш».
– Сколько у него вообще было букв? – ревниво буркнула эМ, теребя каштановые кудри.
– Три, – ответил СУЩЬ. – Но измерение, за которое он получил букву «З», ты с малышами модернизировала на позапрошлом занятии.
Девушка смутилась.
– Мы не нарочно. Я же объяснила, как это произошло. Мне показалось, что физические упражнения помогут зародышам быстрее обрести чёткие очертания. Вот мы и устроили игру. А изучаемый мир был такой кругленький и очень похож на мяч. Другого спортивного инвентаря не нашлось.
«Малыши» тихо погудели, подтверждая её слова.
– Не нашли они мячика! – противным голосом передразнил СУЩЬ. – И это я слышу от демурга! От творца миров! Позор!
Девушка эМ вспыхнула, но промолчала, признавая справедливость упрёка.
– А напомни-ка мне, – продолжал издеваться наставник, – ка-ак ты назвала эту игру?
– Ми… миротык, – запинаясь, созналась эМ. – Ну а что? Манипуляция кругленьким измерением, перемещение его силой воображения. Похоже же! Я же не сразу поняла, что у неё уже есть название.
– У-га-га, – завибрировал наставник всеми лапками. Наверное, он так смеялся. – Не футбол. Не волейбол. Не бейсбол. Ми… миро – ты-ы-ык!
Но эМ к этому моменту взяла себя в руки, успокоилась и заявила:
– Истина состоит с том, что на самом деле эта игра почему-то называется «картошка».
– Кар… тош… – продолжал трястись СУЩЬ.
Девушка разозлилась:
– Ну, модернизировали. Ну и что? Слепили из двух вселенных одну. Мир вашего ученика был очень мрачным! Мы его улучшили! Что такого? Всё же закончилось хорошо.
Просто во время игры один мир столкнулся с другим. И они внезапно объединились – модернизировались. Ни эМ, ни «малыши» этого не хотели. Всё произошло случайно.
Наставник неожиданно стал серьёзным.
– Чужой мир нельзя изменить без разрешения творца, цыплятки. Невозможно самопроизвольное объединение вселенных! Точнее, это осуществимо, если демург ослаблен. Меня насторожило то, что у вас получилось. Это значит, что с моим учеником что-то произошло. Я подозреваю преступление. Или действие очень близкое к нему.
– Как это: ослаблен? – удивилась эМ. – Разве так бывает?
СУЩЬ засопел и внезапно заорал:
– Хватит уже теории! Всё узнаете в своё время. Лучше наблюдайте за миром внимательнее!
Глава 2, в которой рассказывается о тяжёлой судьбе маленькой кошечки.
Замковый кот Бэзил с интересом смотрел на симпатичную полосатую кошечку.
Иннокентий не испугался. Псих жены, естественно, оставался непонятным, но ничего необычного в самих трансформирующих превращениях не было. Ему, конечно, подобное волшебство недоступно, но ведь он и не природная ведьма, рождённая в изначальном мире. Мелкая дисперсия флюидов Иннокентия вообще не позволяла признать его ведьмой по последней классификации. Хотя по сути деятельности он выполнял обязанности обычной болтун-ведьмы. И у него это здорово получалось! Во всяком случае, когда он слюбливал Ирэн и Козлика, оборотня, воспитанного специально для сожительства в браке, то на преодоление ШИЗ-барьера своей старинной знакомой и подруги жены ему потребовалось минут сорок. Воля Козлика значения не имела, он был специально сформированным существом. А вот короткий срок сопротивления навязываемой любви для действующей статус-ведьмы, по сути – управленца, у которой болтун-способности должны быть развиты гипертрофированно, это был позор и большая тайна Ирэн. Хотя Ульянке Иннокентий, конечно же, об этом рассказал.
– Почему кошечка, мама? – продолжала допрос Виллина. – Чем папа так провинился?
– Где кошечка? – в комнату ворвалась Э-Виллина, младшая доченька.
Иннокентий, осваиваясь в зверином теле, уже частично сбросил лежащую на нём одежду.
– Ой, какая милашка! Обож-жаю! А почему папины вещи валяются посреди комнаты? Вот же его штаны, майка! Вилка, почему дом за порядком не следит? Ой, и очки здесь… У-у-у, му-муся! Зачем ты залезла в папину одежду?
Вилка! Доброе, смешное прозвище. Так звали Виллину домашние. А вот младшая дочь именовалась звонко и торжественно – Эвилла, с одной или двумя «л» в зависимости от настроения.
Э-Виллина болтала без остановки. Казалось, что она готова расплескаться заботливым озерцом вокруг неизвестной кошечки.
– Кажется, я псих-ханула, девочки, – запинаясь, произнесла Ульянка. – Простите…
– И на сколько это теперь? – уточнила въедливая Виллина.
– На полчаса обычно хватает… моих способностей.
Ульянка растерянно хлопала глазами. Сил не осталось никаких. Голова не соображала.
– Сейчас, наверное, сильнее, – добавила она. – Может быть, час.
Иннокентий с гордостью подумал, что точно – час! Уверенно так у Ульянки это действие получилось! Не то что в молодости, на экзамене в институте, когда она и на десять минут едва могла превратить любимого в заданную живую субстанцию. И ведь это при полном доверии, где нет необходимости преодолевать ШИЗ-барьер. Это было их тайной! Они завязали снятие всех естественных препятствий на чувства друг к другу. Официальная теория магии утверждала, что это невозможно, что это мистика. Но в некоторых вопросах Иннокентий был ничуть не менее хулиганом, чем Ульянка. У неё, как у природной ведьмы, был полный доступ в библиотеку, даже к самым запретным, мистическим книгам. В них они и вычитали про такую возможность. Прочность ШИЗ-барьера Ульянки Иннокентий не проверял никогда, но про себя знал совершенно точно, что стоило ему лишь представить её серые полупрозрачные глаза, смешную гармошку губ, за которыми угадывались упрямые острые костяные прямоугольнички неправильной формы, как его барьер растворялся, исчезал, делая его обычным драконом, которые и составляли большинство населения. Хотя надо сказать, что возможности Иннокентия к сопротивлению магии были невелики. За исключением, конечно, болтун-способностей.
Вот и сейчас, увидев нацеленные на себя флюиды, он привычно открылся. Хотя и понимал ненормальность происходящего. У Ульянки иногда случались капризы, но не могла же она затеять их обычную постельную игру сейчас! Ну не при детях же!
– Так где мой папочка? – повторила свой вопрос Э-Виллина. – Он обещал со мной полетать! Иначе я никогда не сдам магическое руление! А одной мне нельзя, пусть даже и в нашем саду.
– Твой… папочка… – всхлипнула Ульянка.
– Одна я боюсь, – тихо, словно признаваясь в чём-то стыдном, прошептала младшая доченька. – Где папа?
– Часик-то мы подождём! – уверенно заявила Виллина. – Это не вопрос!
– Мя! – вякнул Бэзил и потянулся всем своим могучим телом.
«Моя!» – привычно перевёл его речь Иннокентий и обрадовался. Потому что, как оказалось, даже в состоянии трансформации, он сохранял способности к пониманию животных. А в книгах утверждалось обратное. Скажете, опять мистика? Может быть. А вот дальнейшая речь кота была абсолютно неприличной по меркам любого живого существа в этом мире. Он, Бэзил, был, вообще-то, не очень воспитанный кот.
– Хоро-о-ошая! – потянулась к кошечке Э-Виллина.
– Дочь, подойди, пожалуйста, ко мне, – прохрипела Ульянка. – Я должна тебе кое-что объяснить.
– Что, мамочка? – послушно вскинулась Э-Виллина. – Ой!
Так она отреагировала на порывистое объятие Ульянки, которая, зарывшись носом в складки-бретельки дочкиного платья, отчаянно зарыдала.
– Дочь, я дура! – призналась ведьма. – Я заколдовала нашего папочку! Я превратила его в зве-е-е-ря-я! Но он сам виноват…
Экзамен по магической трансформации был очень важным.
– Вот сдашь маг. трасформуху, – и пойдём к моей матери! – строго сказал Ульянке перед его началом Иннокентий.
– А если не сдам? – хныкала ведьма. – Вдруг она разозлится?
– Не говори глупостей! За волосы поволоку!
Услышав такое, Ульянка немедленно окутала и себя, и Кешу интим-сферой, которая в теории никому не позволяла их услышать. Потому что неприлично говорить ведьме про причёску, оборотню про хвост, людям-драконам про крылья. А уж желание куда-то тащить повелительницу метлы и волшебного котелка за волосы… Да даже по закону убить за это не считается преступлением! Конечно, если свидетели подтверждают факт произнесения подобных угроз. Но близким людям, естественно, можно говорить и такое, поэтому они и близкие. А Иннокентий, безусловно, стал для Ульянки самым-самым дорогим! Ещё вчера! И случилось это совсем неожиданно. Сначала они, как обычно, дурачились, летали на метле между флюгерами, пугали птиц, целовались. Но потом Иннокентий вдруг остановил Ульянкину метлу и, глядя ей прямо в глаза, сказал:
– Любовь, Ульянка, это не звёздное небо, не испуганные птицы и не беспорядок в одежде! – и потянулся к её девичьему бантику.
– С ума сошёл?! – обмерла Ульянка. – Мы сейчас вниз упадём!