Аурика Рейн – Измена. Дракон не стоит моих слёз (страница 20)

Я помедлила, напряжённо глядя на пыльные сапоги, прекрасно понимая, что только снова нарвусь на недовольство. Но проглотить комментарий не смогла:

— Я тебе не подножный корм предлагаю, чтобы ставить еду рядом с грязными ботинками.

Он посмотрел на меня поверх газеты, потом встряхнул её и вновь уткнулся в строчки.

— Отвыкай от своих светских привычек. Ничего страшного с едой не произойдёт, если она постоит рядом с моими ногами.

— Ты можешь просто выполнить мою просьбу и опустить ноги на пол?

Даар вновь посмотрел на меня поверх газеты.

— Будь добр, — повторила я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, — не складывай ноги туда, где ты ешь. Мы всё-таки цивилизованные люди.

Должно быть, я слишком вымотана. Держать себя в руках становится всё сложнее.

— А ты? — Даар проследил взглядом за подносом, который я поставила перед ним на столик. — Ты есть не будешь?

— Нет, спасибо. Я не голодна. Даар, — я присела рядом с ним и сделала глубокий вдох. — Я, правда, благодарна тебе за всё. Ты спас мне жизнь, спас мне свободу, заступился перед Кеннаном… но мне нужно взять жизнь в свои руки и самой разобраться с тем, что происходит. Я ведь уже не ребёнок. Пора взять ответственность за свою жизнь.

— И, — он сел прямо, отложив в сторону газету, — что ты собираешься теперь делать?

— Для начала отправлюсь к дозорным. Узнаю, не разыскивают ли меня. Если да, то до тебя им дела уже никакого не будет, и ты будешь волен вернуться в собственный дом и жить собственную жизнь. Прости, что из-за меня твои планы пошли кувырком.

Он смотрел на меня как-то напряжённо. Но кивал. И молчал.

— Потом вернусь в Усмановку, — продолжила я. — Попытаюсь отыскать маршала, узнаю, как обстоят дела. Я прожила там три года, и всё-таки в том доме осталась частичка меня. Мне потребовалось время, чтобы понять это, но твой поступок… здорово встряхнул меня. И за это я тебе тоже благодарна. Я помню о твоём предложении проветрить мозги на морском воздухе… — я грустно улыбнулась. — Но сначала мне надо закончить свои дела. Поэтому завтра…

Договорить он мне не дал. Потянув меня за руку, дракон резким движением склонился ко мне и вдруг поцеловал в губы. Я растерянно смотрела на него, не шевелясь и не отвечая. Он медленно отдалился.

— Как это понимать? — тихо спросила я, глядя ему прямо в глаза.

— Как же ты не понимаешь, глупая, — проговорил он с лёгкой хрипотцой в голосе. — Они ведь все тебя просто используют. А кто не использует — тот мечтает использовать. У тебя такой редкий дар, и именно сейчас Богиня даровала тебе нам. Держать тебя под замком преступно. Ты не для этого явилась в наш мир, преодолев непреодолимое.

— Ты о моих колыбельных?

— Да если бы это были просто колыбельные! Твой голос таит силу, которая может развернуть любую армию вспять! Если ты научишься им пользоваться, то сможешь вершить историю! Исправлять преступников, внушать детям великое будущее, останавливать войны!..

Я отрицательно покачала головой, хотя уже понимала, что он говорит правду. Не просто так дозорные отпустили нас, не задавая лишних вопросов. Не просто так глаза стражей так потухли, когда я велела пустить нас в город.

— Кеннан держал тебя при себе, чтобы использовать, когда придёт момент. Ты только подумай. Такая сила в руках одного дракона! Он всегда был тщеславным. Я уверен, что Кен давно уже продумал план, как с твоей помощью занять место короля.

— Нет, — я неверяще покачала головой. — Если бы он действительно вынашивал подобные планы, то давно уже добился бы своего. За три года можно успеть…

— Как много времени у тебя ушло на обучение языку? — уточнил Даар. — Управлять с помощью голоса можно только в том случае, если владеешь языком. То есть, если можешь внушить человеку какую-то мысль. Он наверняка просто ждал удачный момент, чтобы воспользоваться тобой. Сделать тебя своим оружием.

— Оружие, — у меня распахнулись глаза. — Тот человек, который нападал на меня ночью в лесу, он назвал меня оружием!

— Значит, он напал не просто так. Ему тоже было известно про твой дар.

— А ты? — невольно сощурилась я. — Тебе-то откуда это всё известно?

— Я много где бывал, — сухо ответил Даар. — Много чего видел и много о чём слышал. Когда брат рассказал мне про твои волшебные колыбельные, я сразу всё понял.

— Может, Кеннан не знал, — задумалась я. — Может, для него я — всего лишь колыбельная? Ходячее успокоительное.

— Ты можешь тешить себя иллюзией, — Даар заглянул мне в глаза. — А можешь попытаться стать свободной. Что ты выберешь?

Некоторое время мы с ним не сводили друг с друга глаз.

— Мне нужно время, — наконец, ответила я. — Подумать.

* * *

Леона

— Ты ведь хороший мальчик, — я погладила лежащего на кровати дракона по волосам. — А хорошие мальчики должны спать. Завтра будет новый день, и мы с тобой обязательно пойдём гулять.

— Гулять, — слабо улыбнулся он и опустил веки.

Я выдохнула. Какого тёмного я вообще согласилась на эту авантюру?! С каждым днём он становится всё больше похож на ребёнка, причём на маленького, трёхлетнего ребёнка! И упорно отказывается называть меня по имени, а не “мама”. Моему Зайчику тоже нравилось, что я похожа на его мать. Но ему нравилось это совсем в другом смысле. Для него я была — мать, которая лишила его любви. Мать, которая бросила его одного. Мать, которая заслуживает наказания.

Кроме всего прочего, мне становилось хуже с каждым днём. Утренняя тошнота не давала покоя, а малыш — весь в отца — начал крутиться, когда ещё и живота почти не было видно. Мне приходилось надевать просторные одежды вместо привычных мне облегающих моделей, чтобы навязчивые родственнички, которые постоянно ходили вокруг и с подозрением на меня смотрели, не заметили несоответствия. Кроме того, малыш Кен требовал моего внимания всегда. Включая те моменты, когда у меня не было сил или тяжело встать с кровати из-за спазмов в животе. Уж чего-чего, а терять ребёнка и проиграть партию сейчас было совсем ни к чему.

Встав с кровати, я на цыпочках проскользнула к двери и, как могла бесшумно, шмыгнула в ванную комнату, что примыкала к спальне.

Остановилась перед зеркалом. Подняла уже руку, а потом прислушалась: не встал ли Кеннан часом? Но всё было тихо.

Коснувшись зеркала, я выдохнула в него немного своей магии.

— Я же говорил тебе: только ночью! — шикнуло зеркало, и в нём едва различимо показалось человеческое лицо.

— Ну, зайчик, я так скучаю! Сил уже нет терпеть его! Когда ты уже разберёшься со своими проблемами?

— Мне нужно ещё немного времени. Возникли непредвиденные обстоятельства.

— Ты же самый умный и самый хитрый, — я кокетливо поводила пальцем по раковине. — Неужели не смог всех обхитрить?

— Иногда, чтобы обхитрить, нужно уступить и выждать. Потерпи ещё немного. Скоро я заберу тебя оттуда.

Изображение погасло, и я вздохнула. Комочек в животе тоже недовольно заворочался из стороны в сторону.

— Папа сказал терпеть, — наставительно сказала я. — Так что будем терпеть вместе.

Глава 11. Сквозь пелену

Кеннан

Снова будто смотрю сквозь мутное стекло и не могу пробиться.

Иногда приходят эти моменты прозрения — и я снова чувствую себя самим собой, с трудом, но вспоминаю, кто я есть и какое место занимаю в этом мире. А воспоминания о том, что происходило в последние дни, при этом размываются.

Я понял одно: чтобы пробиться сквозь пелену, нужно пореже встречаться с женщиной, которая завелась у меня в доме. Выгнать её я никак не мог: тело плохо слушалось меня, и как только доходило до дела, руки опускались, в сердце появлялся иррациональный страх и чувство её превосходства. Это было дико. Уже много лет мне не доводилось испытывать ничего подобного. Поэтому я старался больше времени проводить в своём кабинете, где было отчаянно нечего делать. Ещё будучи под странным влиянием я слонялся в четырёх стенах, как настоящий бездельник, и почти не мог контролировать собственное тело. Оно едва слушалось. Потом постепенно сознанием удавалось дотянуться до собственного ума, собраться с мыслями и написать в дневник ещё несколько страниц.

По большей части я собирал и сортировал обрывки воспоминаний и ощущений, которые ещё сохранились. Кто я, откуда, каких я помню людей и что о них знаю. Вспоминал последние проведённые мной операции… вернее, последние из тех, которые вообще сохранились в моей памяти. Но потом приходило время обеда или ужина — и эта женщина приходила в мой кабинет, и пелена снова затягивала меня, не позволяя ни сопротивляться, ни анализировать.

Всё начало меняться примерно на шестой день, насколько я мог судить по записям в дневнике. Он до сих пор оставался единственной ниточкой, которая соединяла меня с реальностью, и с каждым разом записи становились всё длиннее. В этот день мне удалось достаточно быстро взять своё поведение под контроль и внимательно перечитать все записи, прежде чем начать фиксировать всё, что произошло за день. Именно за этим делом меня и застал неожиданный перезвон, возвещающий о том, что к нам наведались гости.

Быстро спрятав в стол свой дневник, я без раздумий распахнул окно и вылез через него на улицу. Если эта Леона коснётся меня, то быть мне снова овощем. Надо успеть передать кому-то весточку. Отыскать какую-то помощь.

Оказавшись на улице, я вдруг осознал одну простую вещь: моё тело вновь меня слушается! Неохотно, неуверенно, замирает в иррациональном страхе, заставляет меня трястись при одной мысли о большом мире за пределами дома, но поддаётся.