Аурелия Шедоу – Зеленая ведьма: Попаданка для дракона. Книга 1 (страница 8)

Мы вернулись в Сад. Давящая аура Виа снова обняла меня, но теперь это был знакомый враг. Хор боли, страха и отчаяния Лилий – ужасающий, но предсказуемый. Я направилась прямиком к нашей боевой подруге – упрямой Лилии с искоркой алого на бутоне. Опустилась на колени на холодный камень рядом с ее грядкой, не обращая внимания на грязь. Нужно было действие. Анализ. Работа.

– Орвин, лопатку, склянку, ткань – как обещали? – спросила я, не отрывая глаз от черного пятна на стебле Лилии. – И… расскажите. Начните с самого начала. Как все было до? Когда Сад цвел? Каким он был?

Орвин кивнул, его усталое лицо смягчилось от готовности быть полезным. Он засеменил к своему сарайчику у стены и вскоре вернулся с небольшой деревянной лопаткой, чистой стеклянной склянкой с пробкой и куском грубого, но чистого льняного полотна.

– Вот, дитятко. Все чистое. – Он положил вещи рядом со мной и присел на корточки, глядя на Лилию с нежностью, как на больного ребенка. – А рассказывать… О, это было время. Лет двадцать назад, а то и больше. Я тогда только помощником пришел, к старому Гаррену, садовнику при Его Покойном Отце…

Его голос, тихий и размеренный, начал рисовать картины прошлого.

– Сад Сердца… он был другим. Живым. По-настоящему. Воздух не вонял гнилью, а пах… озоном и чем-то сладким, диковинным. Как мед после грозы. И свет! Купол был чистым, солнце лилось потоками, играя в каплях росы на листьях. А Лилии… – Он умолк, его глаза затуманились. – …они были пламенем. Не просто красными. Они горели изнутри! Алые, золотые, оранжевые – будто закат в миниатюре. И сияли! Светились мягким теплом, как маленькие солнышки. Стоило войти в Сад – и сердце пело. Сила тут била ключом. Сила Дома Монтфортов, клана Черных Драконов, сила земли Пиков… и их. Лилий.

Он обвел рукой нынешнее запустение, и боль в его глазах была острее любой язвы.

– Они были не просто цветами, Флорен. Они были… пульсом. Здоровьем Дома. Символом древнего союза Крови и Камня. Говорили… – он понизил голос до шепота, оглядываясь, хотя вокруг кроме нас и умирающих Лилий никого не было, – …говорили, что пока горят Лилии – крепка власть Монтфортов над Хрустальными Пиками. Что связь с землей, с самой магией гор – жива. А Истинная Пара… – Он замолчал, смахнув невидимую пылинку с колена.

– Истинная Пара? – Я осторожно подцепила лопаткой крошечный кусочек земли у корней упрямой Лилии, стараясь не задеть корни. Земля была странной – темной, почти черной, и слишком плотной, как слежавшаяся зола. – Что это? Пророчество?

– Легенда, дитятко, – вздохнул Орвин. – Древняя. Что придет Та, чей дар оживит Сад до невиданного могущества. Истинная Пара для Принца Крови и Камня. И Лилии станут… мостом. Источником силы для всего Дома. – Он горько усмехнулся. – Сколько их перебывало здесь… сильных волшебниц, принцесс. Всех проверяли. Никто не смог. А Лилии… они начали тускнеть. Еще при старом Короле. Сперва еле заметно. Потом – сильнее. Цветение слабее, цвет не такой яркий… А потом… – Он указал на ближайшую гниющую Лилию. – …пришла эта мерзость.

– Когда именно? – Я поместила образец земли в склянку, заткнула пробкой. – Что изменилось перед появлением язв? Не в магии. В простом. Климат? Почва? Что-то вносили в землю? Новые камни? Старые убрали?

Орвин задумался, его морщинистый лоб собрался в складки концентрации.

– Время… – Он потер виски. – Лет десять назад? Может, двенадцать… Солáрия тогда затеяла большую перестройку Восточного крыла замка. Для своих покоев. Камни везли отовсюду. Красивые, пестрые. Много пыли было. Шум. А еще… – Он помедлил, как будто проверяя память. – …была одна странность. Перед самой вспышкой болезни. Помню, старый Гаррен, мой наставник, ходил хмурый. Говорил, что земля в Саду «зашевелилась не по-доброму». Что «камни под ногами стонут по-новому». Он знал землю, как свою ладонь. Потом он умер. Скоротечная лихорадка. А потом… появились первые черные пятнышки. На самых сильных Лилиях у центральной грядки.

«Земля зашевелилась». «Камни стонут». Слова эхом отозвались во мне. Виа уловила это странное «движение» камня под ногами, эту ледяную пульсацию. И «чужое» в соках Лилий… тоже ледяное.

– Орвин, – спросила я осторожно, глядя на черную землю в склянке. – Эти камни… для перестройки. Их привозили только с Пиков? Или… откуда-то еще?

Орвин нахмурился.

– Откуда… Солáрия любит диковинное. Говорили… что везли их с Северных ущелий. Оттуда, где живут эти… Горлумны, что ли? Проклятые троглодиты. Камни у них странные, темные, с прожилками, будто кровь запекшаяся. Красивые, говорят. Солáрия приказала добыть для облицовки своих будуаров и… – он кивнул в сторону фундамента самой дальней стены Сада, – …для укрепления этой стены. Были трещины после зимних морозов.

Северные ущелья. Горлумны. И камни… «странные».

– А Гаррен… – я почти боялась спросить. – Он говорил что-то еще? О камнях? О Горлумнах?

Орвин напрягся. Его глаза стали осторожными, он снова оглянулся, хотя мы были одни.

– Гаррен… он был стар, мудр. И осторожен. Говорил намеками. Помню, бормотал перед смертью в бреду: «Не камни… яд… Порча… В землю впустили… Не вырвать…» – Орвин замолчал, сглотнув. – Мы думали, бред больного. А потом… Лилии. Странно он угас, – прошептал Орвин, оглядываясь. – Здоровый старик, как дуб. А занедужил – резко. Холодный пот, трясучка, будто кости ломает… и бредил этими камнями, порчей. Лекарь сказал – «горная лихорадка», редкая, мол. Но Гаррен-то подземных червей различал по шевелению земли! Он камни эти нюхал, когда их укладывали… потом жаловался, голова кружится, тошнит. А через день слег. Я… я тогда не связал. – На его лице отразился ужас от собственной догадки. Он посмотрел на меня, и в его глазах читался немой вопрос: Ты думаешь, это правда?

Первые подозрения, холодные и острые, как льдинки, впились в меня. Порча. Не болезнь. Не случайность. Отравление. Внесенное с чужими камнями? Шаманами Горлумнов? Специально, чтобы ослабить Дом Драконов? И старый садовник Гаррен догадался… и умер. «Скоротечная лихорадка». Удобно.

Я посмотрела на образец язвы в тряпочке, потом на склянку с черной землей. «Чужое». Ледяное. Активное. Внедренное в соки растений. Возможно… внедренное в сам камень фундамента? В землю Сада? Если «порча» была в камнях с Ущелий… и она медленно просачивалась в землю, отравляя корни… тогда все попытки магического лечения лишь подпитывали ее? Кровь дракона, солнечная магия – это была энергия, которую «чужое» могло использовать?

– Орвин, – мой голос звучал приглушенно. – Эта стена… с камнями из Ущелий. Она рядом?

Он кивнул, указывая на дальний угол Сада, где стена действительно выглядела иначе – сложенной из более темных, почти черных камней с красноватыми прожилками. Именно там земля казалась самой черной, а Лилии умирали первыми и страшнее всего.

– И почва там… она всегда была такой? Черной? Плотной?

– Нет, – покачал головой Орвин. – Раньше была темно-коричневой, рыхлой, живой. А стала… как шлак. Как будто выжженная. И запах… он там всегда был сильнее. Сладковато-мерзкий.

Мои подозрения кристаллизовались в ледяную уверенность. Это была не просто болезнь. Я посмотрела на упрямую Лилию. На крошечную искру алого на ее бутоне.

– Держись, солнышко, – прошептала я, направляя к ней тончайшую, ласковую нить Виа, полную ободрения и вопроса: «Что внутри? Где болит сильнее всего? Покажи…» – Мы найдем способ. Я обещаю.

Орвин смотрел на меня, его старые глаза светились смесью страха и зарождающейся надежды.

– Ты… ты веришь, что это правда? Порча? – спросил он шепотом.

– Я верю тому, что чувствую, Орвин. И тому, что вижу. И тому, что ты рассказал. – Я подняла склянку с черной землей и образец язвы. – Это не просто гниль. Это враг. И у него есть источник. – Я посмотрела на темную стену в углу Сада. – И нам нужно понять, как он действует. И как его остановить. До завтрашнего рассвета.

– Сначала найдем источник, – решила я, подходя к той самой стене из темных камней. Орвин замер, следя за мной. Даже на расстоянии Виа содрогнулась – знакомый ледяной укол «чужого», как от образца язвы, только в тысячу раз сильнее. Я вынула камешек Гвенды, сжала его в одной руке. Его тепло стало крошечным щитом. Вторую ладонь я прижала к холодной, шершавой поверхности камня с кровавой прожилкой.

И погрузилась…

Не глухота замка. Низкий, мерзкий ГУЛ. Точно такой же, как в язве, но мощный, как гудение гигантской машины под землей. Камень не просто молчал – он ИСТОРГАЛ эту холодную, чужеродную ненависть. Она пульсировала ритмично, как сердце, просачиваясь сквозь кладку в землю Сада. Корни ближайших Лилий… я чувствовала их! Они были опутаны этими ледяными нитями, как паутиной. Нити впивались в сосуды, несли с собой не смерть, а извращение жизни. Превращали сок в яд. Земля вокруг стены была не просто черной – она была мертвой зоной, отравленной этим излучением. «Порча»… Гаррен был прав. Это не болезнь. Это отравление. Системное. И источник здесь.

Я отдернула руку, едва не вскрикнув. Холод камня прожег ладонь даже сквозь ткань платья. Орвин смотрел на меня, его лицо было серым от страха.

– Оно… там? – еле выдохнул он.

Я кивнула, не в силах говорить. Теперь я знала врага в лицо. И масштаб бедствия.

Я достала из кармана тряпицу с образцом язвы и поднесла ее к стене, почти касаясь камня. Виа взвыла в унисон. Тот же ледяной резонанс, та же чуждая пульсация, только крошечная – как эхо гигантского гонга.