Аугусту Боал – Джейн Спитфайр. Шпионка и чувственная женщина (страница 18)
Защелок и замков на двери не было, зато ее охраняли разодетые Драконы национального Величия: двое стройных юношей, высоких, белоголовых, отобранных специально для службы в президентской гвардии.
Джейн восхитилась архитектурой дворца, его золотистыми красками. Снаружи он походил на церковь Святого Франциска в Баие; изнутри – сплошное золото. Откуда столько богатства в малоразвитой стране? Вызывающая роскошь. Национальная гордость. Вот так.
Шпионка подошла еще ближе – и едва не отказалась от своего намерения. Как проникнуть через эти высокие, тяжелые, неприступные двери? Невозможно! И совсем уж невозможно раздобыть Магическую формулу – вторую, политическую, – охраняемую при помощи семи замков и черной пантеры. Эта формула будет спрятана от людских глаз до конца времен.
Невозможно. Но для Джейн Спитфайр не существовало ничего невозможного. Любой другой отказался бы от мысли проникнуть во дворец. Джейн не отказалась. Хотеть – значит мочь. Она может потерпеть поражение, но не отказаться от своих планов.
– Помоги, мне, Заступница тех, кто в печали, – в печали прошептала она и перекрестилась.
Затем твердым шагом направилась к младшему из двух гвардейцев. С приоткрытым ртом, робко сложив губы, распахнув свою блузку, изогнувшись, она спросила горячим чувственным голосом:
– Как дела?
Кто-нибудь менее стойкий тут же упал бы в обморок. Но гвардеец только задышал чуть более шумно. Заметив это, Джейн спросила:
– Хочу взглянуть на дворец изнутри. Можно?
Она стояла совсем рядом с ним. Два сердца бились в одном ритме, Карибском или африканском, – два ударных инструмента. Настоящее музыкальное представление!
– Нет… – последовал неуверенный ответ.
– Ну же, пусти меня, красавчик, не упрямься. Ты увидишь, все будет хорошо. Я хочу побродить там одна, а потом… посмотрим… – пообещала Джейн.
Гвардеец задрожал от страха.
– Я боюсь капитана. Это настоящий зверь. Возвращается в семь, и не дай бог, если мы в это время перекинулись парой слов! Человек Семи печатей и Семидесяти плеток. И рад бы, но не могу. Просто боюсь его, страшно боюсь. У каждой плетки – семьдесят стальных наконечников. Капитан умеет наказывать. Мне будет не вывернуться.
Джейн томно подошла к его товарищу. Тот был суровее, чем обычно, мускулы на лице точно окаменели. Джейн шепнула ему на ухо:
– Милый, я хочу, чтобы все прошло гладко. Это зависит от тебя. Капитан спит, у него сиеста. Если ты позволишь мне войти, то и я тебе позволю это сделать…
Юноша понял намек и усмехнулся – мол, да, разрешаю. Джейн скользнула в дверь, гвардеец – за ней. Второй, униженный, не смел даже головы повернуть и наблюдал за ними краем глаза. Он видел, как Джейн решительно входит внутрь, как его сослуживец следует за ней, кидает на пол шапку с плюмажем, снимает пояс, мундир и все прочее, потом штаны, как Джейн покачивает бедрами лучше любой мулатки… как из-за угла появляется капитан, человек Семи печатей, Семидесяти плеток и Семидесяти стальных наконечников.
Страх и ужас!
Ненависть на лице капитана. Его сжатый кулак. Встопорщенные усы. Грозовой взгляд. Краем глаза гвардеец видел все это, но не смел шевельнуться.
Его неодетый товарищ ощутил на своей спине удар семидесяти стальных наконечников и принялся спасаться бегством. Позже сообщали, что его, бегущего без штанов, видели на западе Суматры.
И вот, лицом к лицу – грозный капитан и Джейн, вооруженная только своим умом и телом. Тысячной доли секунды хватило для размышления. И Джейн, повинуясь собственной гениальной интуиции, отключилась.
Как и ожидалось, в следующую секунду капитан взял ее на руки. На третьей секунде – каждая из них казалась вечностью – Джейн своими влажными, робко сложенными губами попросила его шепотом:
– Отнесите меня в лазарет.
Капитан побежал по лестнице с девушкой на руках. Открыл дверь пинком – и перед ними предстала сияющая, великолепная, зовущая ортопедическая кровать.
– Положите меня.
Капитан повиновался.
Джейн дышала с трудом.
– Расстегните пуговицы на блузке…
Капитан повиновался.
– Легкий массаж, если нетрудно… Мое сердце в любой момент может остановиться…
Капитан повиновался и стал делать массаж.
– Пояс давит… снимите его, пожалуйста…
Капитан повиновался.
– Извините, но я задыхаюсь в этой одежде. Дышать невозможно. Снимите блузку…
Капитан повиновался.
– Боже, какая жара. Давление слишком высокое для меня… или, наоборот, низкое… Если позволите… Я знаю, что вы – человек долга… поэтому осмеливаюсь… прошу… снимите с меня все… кроме трусиков и лифчика.
Капитан с серьезным лицом повиновался.
Джейн по-прежнему дышала тяжело. Она чувствовала, что он кое-что чувствует, и не отводила взгляда от вожделенной связки с семью ключами у него на поясе.
– Если позволите… вы – человек серьезный… у меня нет сил… помогите… Я задыхаюсь… освободите грудь… снимите лифчик.
Капитан с очень серьезным лицом повиновался.
– Я почти раздета… если позволите… у вас такие нежные руки… снимите, пожалуйста, с меня трусики.
Капитан… Признаемся, что никто не сделан из железа. С крайне серьезным лицом он повиновался. Он снял даже больше, чем его просили: он снял все с себя. Трусы его оказались неизвестно где, а семь ключей – на полу.
Ключи на полу!
– Милый, как ты прочел мои тайные мысли? – спросила страстным голосом прекрасная Джейн с точеным телом, принцесса, королева, богиня шпионок, перед которой сама Венера опустила бы униженно руки.
– Не знаю. Офицерская интуиция.
Джейн лежала голая на кровати. Капитан, тоже голый, – на полу.
– Ууууууууууййй! – завыл капитан.
Джейн лежала голая на кровати. Капитан, тоже голый, летал в воздухе, готовый приземлиться.
Джейн лежала голая на кровати, готовя смертельный удар при помощи ступней, коленей и рук.
Капитан приземлился и размозжил себе мошонку о колени Джейн; шея же его, направляемая умелыми руками красавицы, встретилась с острым краем кровати. Голова отлетела. Мозги, в небольшом количестве, скромной лужицей разбрызгались по полу.
Тело шлепнулось на пол, не очень громко. Капитан лежал на полу голый, неподвижный, остывающий. Джейн, тоже голая, подобрала ключи и понеслась по темным коридорам, нащупывая двери, подбирая нужный ключ для нужного замка, отпирая замки. Голая вошла она в темный зал – Потайной зал, голый и безрадостный, с крошечными слуховыми отверстиями под самым потолком. В зале была пантера, тоже голая.
Войдя, Джейн не увидела ничего. Через приоткрытую дверь просачивался свет. Джейн разглядела стены, пол, потолок. На полу – тень. Тень кого-то гибкого и жестокого, кто одним прыжком достиг двери и захлопнул ее. И вдруг – яркий свет: от закрывания двери вспыхнули лампы. Джейн стояла в чем мать родила, одинокая, посреди пустого зала. И тут она заметила пантеру.
Пантера весит полтонны. Даже больше. Столько же, сколько корова. У самца пантеры огромный член. Чудовищный. Невиданных размеров.
Джейн стояла с ним лицом к лицу. Казалось, эти двое изучают друг друга. Джейн попутно изучала топографию местности. Пантера же глядела на нее с любопытством, но без агрессивности. Джейн решила, что настали ее последние минуты. Скорее даже секунды. Закрытая дверь и дикий зверь.
Но все же, просто из любопытства, следовало добыть формулу – пусть ее и не придется использовать. Пол в зале слегка поднимался от центра к краям, потолок же, наоборот, опускался. Поэтому достать конверт, лежавший на подносе в одном из углов, было непросто.
В конверте, конечно же, содержалась формула! Причем блюдо лежало в нише, отделанной золотом. Нишу прикрывало инкрустированное алмазами стекло. Какой же драгоценной была эта формула, раз ее окружало все это?!
Джейн подумала: «Я прочту ее. Если нужно, заплачу жизнью, но прочту. Риск? Да, но зачем жизнь, если не рисковать ею ради высшего наслаждения? Хочу видеть формулу! Пусть даже при малейшем движении пантера бросится на меня, я это сделаю! Раскрою тайну! Отдам жизнь в обмен на великую тайну, хотя и буду владеть этой тайной несколько мгновений…»
Она напрягла мускулы, став кошкой больше, чем сама пантера, и приготовилась к прыжку. Прыжку к победе – и к смерти. Джейн слегка присела, чтобы прыгнуть дальше и выше, искоса наблюдая за пантерой, которая тоже глядела на нее, – пусть не искоса и с другими целями.
Пружина, катапульта, резиновый жгут! Джейн одним движением распрямилась и улетела в воздух по направлению к нише – к формуле. В полете ей пришла в голову мысль: «Упав вниз, я буду мертва. Придется прочесть формулу, пока я буду скатываться».
Но, к сожалению, несмотря на всю свою силу и гибкость, Джейн не дотянула до ниши нескольких сантиметров – и скатилась вниз. Еще одна неудача в ее миссии. Ей показалось, что раздался смертоносный звериный рык. Ей показалось, что она уже мертва. Но Джейн всего лишь слегка поранилась, повредив ногу при падении.
Необычное поведение хищника начинало ее беспокоить. По идее, пантера должна была убить ее при малейшем движении. Но та продолжала изучать девушку. Странно. Что-то здесь не так.
Не отводя глаз от зверя, Джейн попыталась остановить кровь, текшую из разбитого колена. Пантеры вообще странные животные, – сказала она себе, – но с этой совсем непорядок.
Казалось, та прочла мысли Джейн и встала на лапы. Пошла к Джейн. Шпионка повторяла про себя молитву. Может, вырвать себе глаза, чтобы не видеть собственной мучительной смерти? Пантера приближалась. Джейн закрыла глаза – это было практичнее. Пантера приближалась. Медленно. Очень медленно. Не спеша. Джейн молилась. Поступь зверя становилась все более отчетливой. Через несколько секунд все закончится. Как страшно! Впервые Джейн страшилась смерти. Словно любой из нас. Страх в чистом виде. Из ее обнаженной груди невольно вырвался крик – и тут же она почувствовала, как пантера зализывает ей рану на ноге. Джейн открыла глаза. Что это??! 600-килограммовый хищник лизал ей колено, точно ласковый щенок! Джейн улыбнулась. На морде зверя тоже изобразилось что-то вроде улыбки. От его полизываний по всему телу Джейн электрическим разрядом пробежало наслаждение. Джейн испустила короткий вздох.