Атаман Вагари – Школьная сага (страница 20)

Джиллс склонился к моему уху и тихо сказал шёпотом так, что только я слышала:

– Я передам ему, подходи в закуток у крайней раздевалки после четвёртого.

Конспирация. Я кивнула, Джиллс тут же стал выходить. Те трое придурей побежали за ним, спрашивать, что он мне там сказал. Пусть решают, что хотят. После 4-го урока я была там, где мне сказали. Джиллс не обманул, Коган ждал.

– Вызывала? Со мной такие необычные клиенты типа тебя вообще-то говорят на нейтральной территории, где нет посторонних глаз и ушей, – заметил Коган, как всегда прищурившись на один глаз.

– Коган, мне нужна информация.

– Как скажешь, говори быстрей, пока нас не увидели те, кому не надо.

Меня злили эти церемонии, весь этот цирк. Почему нельзя просто отойти в классном кабинете и поговорить с Коганом? Зачем эти прятки среди курток в раздевалке? Коган по одну сторону вешалок, я по другую. Коган говорил тихо, рядом с ним стояли прикрывавшие его не понятно от кого Джиллс и Вайл.

– Мне нужен адрес места, где члены Подполки занимаются борьбой.

Коган аж вышел на меня из-за вешалок.

– Адрес Секции Си? – переспросил он спокойно, смерив меня оценивающим взглядом. Я невозмутимо и не мигая смотрела ему прямо в глаза. – Улица Бонни, дом 26, строение 4. Итчи, если всерьёз захотела к ним, мой тебе совет: заведи себе парня помощнее, а ещё лучше сколоти из пятидесяти таких парней свою банду. Я намекаю, что, по-хорошему говоря, девчонкам не место в этой грязюке.

Коган желал мне добра от всего чистого сердца. Я не могла не поблагодарить его:

– Спасибо за совет, приятель. И за информацию тоже. Как узнаешь что-то новое в плане форс-мажоров, держи меня на связи, – я собралась быстро уходить на урок. Через четыре минуты перемена кончалась.

– Итчи, какую глупость ты задумала сотворить? – задержал меня Коган вопросом.

– Сотворение глупостей – прерогатива клиента, не так ли? Ты поставщик, ты и поставляй мне информацию.

Вечером после любимой тренировки с Мундой я заглянула в компьютерный терминал. Оказалось, что Бонни – чуть ли не соседняя улица, которая недалеко от Хорошего Пути. Отыскала я также на карте дом 26, строение 4, и посмотрела досье. Жилой дом, панельный, шестиэтажный, с тремя подъездами. Ничем не выделяется. Никаких следов Секции Си. Может, эта таинственная школа борьбы для бандитов располагается в квартире? Хотя вряд ли. Не представляю, как можно заниматься борьбой в квартире. Склад краденного добра там устроить можно, но для борьбы слишком мало места. Подвал? Учитывая нелегальность, преступную направленность сего «спортивного молодёжного кружка», такое возможно.

Дома я занялась проработкой легенд. Наверняка те, кто там будут меня встречать, спросят, как я узнала о Секции, зачем пришла. Нужно всё просчитать. Я раскладывала различные варианты. У меня даже башка разболелась. К полуночи я вспомнила, что забыла сделать алгебру, и от этого голова заболела ещё больше. Скоро я буду забывать об уроках и превращусь в двоечницу! Этого ещё не хватало перед грядущим родительским собранием.

Решила блефовать откровенно и сказать, если меня спросят, что Секцию Си мне рекомендовали лица, пожелавшие себя не называть, как серьёзное место по натаскиванию в плане самообороны, и что я сама интересуюсь такими вещами. Несколько приёмов могу даже продемонстрировать, если потребуется. Учла, что мой вид, мой тон должны быть соответствующими.

Во вторник Уолтер был на всех уроках, но сильно сдал в учёбе. Большинство домашних заданий не выполнил. Да, он всё также старательно записывал под диктовку новые темы, с умным видом смотрел на учительниц. Но это уже не тот затюканный Уолтер, которого я знала. На переменах ни он, ни я никуда не выходили, оставались в классе. Он то жевал бутерброд, то читал. Я пыталась завязать беседу, но она не клеилась, и переходила в формальный обмен ничего не значащими фразами, который я терпеть не могла. А чтобы говорить по душам, как с Питом или Джейн – язык не поднимался, потому что мы с Уолтером на другом уровне общения. Мы всего лишь одноклассники, даже не друзья.

Когда окончился шестой урок, я на какое-то время осталась в школе. Поделала уроки, отдохнула, собралась с мыслями. И отправилась в Секцию Си.

Серое панельное здание, техногенная городская коробка, каких сотни тысяч в нашем городе. Я обошла его с торца и нашла вход в подвал. Дверь изрисована граффити и надписями непристойного содержания. Висела вывеска, грязная, плохо различимая: «Уроки борьбы». Осмотревшись, вошла, спустилась вниз по ступенькам, к ещё одной двери. Эта вторая дверь металлическая, проедена ржавчиной, с облупившейся краской. Я ожидала, что она наглухо закрыта, и придётся долго стучать, но она оказалась открытой, правда, очень тяжёлой.

За дверью – несколько переходящих друг в друга подвальных помещений, явно производственного или сантехнического назначения. Подземные комнаты с трубами, плесенью, сыростью, которые можно увидеть под любым многоквартирным домом. На стенах сплошняком граффити. Издали шёл приглушённый свет. Его источник висел прямо над дверью – то была довольно яркая для такого подвала голая лампочка, светившая мне в макушку.

Дверь закрыта, но я слышала, как оттуда доносятся отдалённые звуки эха. Воинственные выкрики, какими обычно пользуются в единоборствах. Дёрнула за ручку, но дверь так и не открылась. Зато через несколько секунд ручка вдруг стала поворачиваться – кто-то открыл дверь изнутри.

В глаза ударил свет, и я увидела стоящего в дверях долговязого лысого парня с диким синяком вокруг левого глаза. Со злорадного лица стекал пот. Парень обнажён по пояс, на ногах тренировочные штаны. Мне показалось, этого парня я видела с Уолтером. Моё появление мало выбило его из колеи. Вряд ли бы его выбило даже приземление летающей тарелки ему на голову. Он без тени интереса смотрел на меня, будто я была неживым предметом. Ничего не говорил и не спрашивал, поэтому я взяла инициативу в свои руки:

– С главным поговорить можно?

Парень посмотрел на меня как на пустое место:

– Ну, я главный, и что?

Явно врёт. Какой он главный? Селигатор здесь главный.

– Я решила ходить сюда заниматься. Это с вами можно обговорить?

– Мы больше никого не записываем. Группа набрана, до свиданья!

Он собрался закрыть дверь у меня перед носом. Я просунула ботинок в проём.

– Когда будет следующая запись в группы? Если у вас на двери висит объявление о том, что тут проходят уроки борьбы, это значит, что вы принимаете новых. Иначе какой смысл лепить объявление на стену? – наскочила я на грубияна.

Тут же я услышала, как его кто-то окликнул рявкающим голосом:

– Эй, Бех, ты что там встал, дверь закрой! Ты с кем там разговариваешь?

– Да тут какая-то… – презрительно сказал Бех и отошёл, пропуская вперёд массивного качка-увальня лет 20. Увидев меня, он опешил, даже назад пошатнулся. Но тут же напялил на лицо звероподобную мину:

– Девочка, чего тебе?

– Я хочу заниматься борьбой.

– А мы сюда девушек не принимаем! Тут табу на женскую группу. У нас тут секция настоящих мужчин, – с чувством гордости и собственного превосходства заметил тип.

Он умнее и прожжённее, чем Бех, и рассматривал меня с большим интересом.

– Что ж, жаль. А что же нужно, чтобы к вам попасть, кроме того, что быть парнем?

Более умный приятель Беха лукаво улыбнулся и заметил:

– А ты сначала пройди операцию по перемене пола, а там и поговорим, – он загоготал, Бех подхватил. – Ага, и давай канай отсюда!

Я поняла, что ничего полезного я сегодня сделать не смогу. Поэтому я спокойно восприняла отказ и то, что они хлопнули дверью почти мне по носу. Но я положила глаз на Секцию Си глаз. Нельзя сказать, что я ушла оттуда ни с чем. Всё же кой-какую информацию к размышлению получила. Просто людям с улицы вход туда закрыт. Жаль, не удалось рассмотреть помещение. Хотелось бы узнать о Секции досконально: как Селигатор к себе туда вербует, как проходят «занятия», что получается на выходе. И главное – как попал туда Уолтер Прайс.

В среду и четверг всё было тихо. Учителя вели уроки, задавали домашние задания, проверяли их. Уолтер эти дни не прогуливал. Мне же спокойнее – уж точно не подложит бомбу в чью-нибудь школу.

То тут, то там доносились слухи об участившихся случаях воровства. Периодически кто-то из младших или старших школьников жаловался, что его обокрали. Брали в основном деньги, кошельки, реже – ценные вещи. Воры действовали профессионально: следов не оставляли. Нагнеталась атмосфера всеобщей подозрительности и паники. Учеников теперь заботили не контрольные, а целы ли их кошельки и на месте ли украшения. Явно действовала группировка из нескольких лиц. Не мешает переговорить с Коганом по этой теме. Но в эти дни с ним состыковаться не удалось. Я видела его шайку редко, а его самого и вовсе, казалось, не было в школе.

В пятницу состоялось родительское собрание. Итог его – помимо призывов достигать небесных высот в учёбе, было решено собрать с каждого ученика сумму денег на разные расходные нужды, и эта сумма должна была храниться в так называемом фонде родительского комитета. Несколько лояльно настроенных родителей, в том числе моя мама, внесли деньги раньше назначенного срока, прямо на собрании, и таким образом начало фонду было положено.