Атаман Вагари – Бульдог (страница 10)

– О… быстро ты, однако. Мы с Лондой делали ставки, что ты очаруешь их дней через пять, – засмеялась Элджи.

– Вы в последнее время недооцениваете меня, – я изобразила металл в голосе.

– Ах, тысяча извинений. Я же пошутила. Я не сомневалась, что ты подружишься с Карлом и Линн! Понимаешь, детишки всем няням устраивают тест на инопланетное происхождение – так Лонда рассказала. Представляешь? Если этот тест окажется перспективным, может, внедрим его в нашу практику?

– Он не перспективен, – отрезала я.

– Почему? – удивилась Элджи.

– Я его прошла.

– Уже? Поздравляю с боевым крещением. Обычно дети устраивали этот тест, когда им няня надоедала. Тебя, наверное, решили протестировать по новой методике.

– Я польщена. Как поживает Лонда, она долетела, всё нормально? – сменила я тему.

– Да, мы с ней связывались из Эмерка. Вернее, я отсюда, Лонда из Эмерка. Она встретила Мирту, Эрнеста, и… в общем, она с ними сейчас, прорабатывает версии. И охраняет заодно.

– Удалось что-нибудь выяснить про бульдога? Что Мори говорит?

Я подозревала, что дети со мной шалить больше не будут, а это значит – я без дела. Просто сидеть тут, когда над Танресом довлеет такой дамоклов меч в виде натравленной-науськанной собаки, мне не резон. Надо помочь коллегам, пусть даже они сами об этом не будут подозревать.

– Дело потихоньку движется, – уклончиво ответила Элджи. – Были сегодня в морге Танреса, общались с Парусом. Парус показывал фото последнего трупа. Неприятное зрелище. Так и хочется то же самое проделать с убийцей. Все эти богачи, конечно, порядочные сволочи и многие заработали состояние не совсем честным путём, строя счастье на несчастье других, но всё равно их жалко. Ещё мы были в питомнике, получили список всех людей, у кого числятся бульдоги. Завтра начинаем проверку и объезд.

– Я могу присоединиться? – спросила я.

– Нет, к сожалению, – Элджи выразила это сожаление неподдельно – она солидарна со мной. – Ты должна находиться с детьми. Но мы можем тебе компенсировать то, что не присоединяем тебя, и прислать к тебе Конди…

– Ш-ш-што? – зашипела я.

– Ах, прости-прости, я и забыла, что он тебя обидел. Ну, может, всё-таки помиритесь? Ты его не мордуй особо. Он неплохо соображает, в нём есть хватка, есть чутьё, свой подход и стиль. Из него получится вполне сносный сыщик, и весьма скоро. Подаёт надежды! Что ещё о нём можно сказать… Он не женат, у него нет девушки, но он мечтает её найти. Вообще, в душе он романтик. Вот и желает всякие шпионские романы покрутить, – хихикнула Элджи. – Между прочим, весь день про тебя спрашивает.

– Кто про меня только не спрашивает! – закатила я глаза.

– Он хотел к тебе вечером приехать, спасать тебя, мы его еле отговорили! – шутила тут Элджи или нет, не понятно.

– Если бы он приехал, спасать бы пришлось его. Не от бульдога. И даже не от мелких Дориданов. А от меня, – прошипела я.

– О, ненависть, любовь – один шаг.

– Пятница! Не шали.

– И ты тоже. Посматривай в системы видеонаблюдения. Не спускай с детей глаз. Ну и отдыхай, набирайся сил. Если твоя помощь понадобится, мы призовём тебя. Мне пора, осталось кое-что доделать. Завтра тоже свяжемся друг с другом.

Я попрощалась с Элджи, мы сказали друг другу отбой. У меня родилась идея. Но чтобы её обкатать, нужно было время. Я вернулась на кухню, разложила ужин по тарелкам, потом отправилась в детскую. Дети снова играли в компьютер. Я открыла к ним дверь, они несколько пришибленно взглянули на меня. Неужели всё ещё ожидали дикой взбучки, что я их как следует взгрею?! Но за что? Это была весёлая тренировка, я развеялась, они тоже, всё же по-товарищески!

– Ужин готов, ещё горячий. Не хотите ли ещё сыграть в прятки? Только чур опять я вода. Мне понравилось ваше чувство юмора.

Видеть бы их глаза ещё раз! Линн подалась назад и чуть ли не под кровать забралась, а у Карла… казалось, ещё чуть-чуть, и он свои глаза потеряет! – вот как они вылезли!

– Судя по всему, не хотите. Ну и ничего страшного! Пойдёмте тогда есть.

За ужином они сидели и ели как миленькие. И искоса смотрели на меня. Я спросила:

– Да что с вами, ребята? Почему бы вам сейчас не посолить мне чай или не подложить мышеловку в тарелку с печеньем?

– Мы больше не будем, – ответил Карл серьёзно. Как мужчина, полностью берущий на себя ответственность.

– Пустяки, – простила их я великодушно. – Всякое бывает. Я вас понимаю, вам очень скучно, вас никто не воспринимает всерьёз, никто не слушает того, что вы хотите, или не замечает то, что вы от чего-то мучаетесь и страдаете. Что кругом одни взрослые, и иногда среди них попадаются такие, которым грех не положить мышь в чай!

Линн улыбнулась. Карл погрустнел, отвёл глаза.

– Мне всего шестнадцать лет, я почти вчера была такая, как вы. Я и сейчас отчасти такая. Вам наверняка сказали, что я няня, что меня надо слушаться. Но это не совсем верно.

Дети изумлённо покосились на меня.

– Тебя не надо слушаться? – спросила Линн.

– Понимаете ли, слушанье слушанью рознь. Вы уже взрослые ребята, не младенцы. Вы умеете ложку держать и много чего ещё умеете. Я вам не няня точно. Но кое-что я всё-таки могу знать лучше вас. И вы тоже кое-что можете знать лучше меня. Это значит, что мы можем помогать друг другу, подсказывать и советоваться, выслушивать друг друга, прежде чем наделать глупостей. Решать всё коллегиально. Приводить доводы и аргументы. Я не зря сказала, что я ваш друг. Нет, не такой друг, которому можно и нужно выкладывать всю душу наизнанку. А такой друг, который когда надо вас прикроет.

– Ты что, не будешь говорить тёте Мирте, что мы над тобой подшучивали? – спросил Карл.

– Мне это не нужно. Вы же тоже не будете говорить Мирте, что я позволила вам не слушаться меня?

Карл и Линн заговорщически переглянулись и оба помотали головами. Карл протянул мне руку:

– Ты самая мировая не-няня из всех, кого мы знаем!

Я с радостью пожала руку, а потом посмотрела на Линн. Та покраснела, выскочила из-за стола, сделала изящный книксен.

– Она не подаёт руки, потому что девчонка, – пояснил Карл, поглядев на сестрёнку несколько презрительно. Линн покраснела ещё больше.

– Вот что я тебе скажу, Карл. Я тоже девчонка. Я делаю то, что люблю. Я люблю подавать руку мужчинам, – я улыбнулась Карлу.

Тот польщённо улыбнулся и приосанился. Ещё бы – я его только что назвала мужчиной, не мальчиком! Какой казанова растёт!

– Линн, ты как женщина тоже имеешь право и можешь разрешать себе делать то, что любишь. Если тебе хочется подать руку, чтобы поздороваться – делай это.

Линн перестала краснеть, победоносно посмотрела на брата, подошла ко мне и протянула руку. Я пожала её. И тоже улыбнулась хитро и самодовольно. План, который у меня созрел, я могла смело воплощать завтра.

– Ребята, я ехала сюда более пяти часов утром, и встала ещё до пяти утра. Вырубиться могу в любой момент. Посуду не мойте, оставьте на завтра, как доедите. А завтра мы конечно же продолжим наш увлекательный разговор.

– С удовольствием, Клот, – улыбнулся Карл за обоих.

Я отправилась спать с чистой совестью.

9. Дети – это такие умные штуки

Многие взрослые, да и подростки тоже недооценивают детей. В среднестатистическом обществе есть стереотипы о том, что дети – это глупые, ничего не понимающие, ничего не решающие существа, которым нужна постоянная опёка, либо тотальный контроль. Но это мнение ошибочно. Дети – это такие умные штуки на самом-то деле.

Они прекрасно всё понимают, прекрасно всё могут решать. С ними нужно уметь договариваться – как со взрослыми. С детьми нельзя вести себя как с детьми – в этом весь парадокс! Со мной, уже довольно взрослой девушкой, родители, их знакомые и учителя в школе до сих пор обращаются как с ребёнком. Можно, конечно, предположить – я даю повод. Но всё очень условно: возможно, им выгодно считать меня маленькой девочкой. Для родителей, понятное дело, я навсегда останусь ребёнком в коляске. У тех, кто знает меня с детства, отношение формируется по инерции: что шесть лет, что шестнадцать – разницы никакой.

Однако, я сама на своей шкуре прекрасно понимала и испытывала, каково это, когда тебя считают ребёнком и не воспринимают всерьёз. Когда я попала в ТДВГ, мне было тринадцать. Многие девочки в этом возрасте ещё в куклы играют. А ко мне сразу мои начальники и коллеги проявили отношение как к равному, опытному агенту. Поэтому на Базу и на тренировки с Амандой я летела. Я делала всё, чтобы научиться быть, как они. Точно так же драться, точно так же общаться, становиться лучше и лучше по сравнению с собой. Начальники доверяли мне и моим друзьям-сверстникам серьёзные задания – а в дома и в школе мы были детьми.

Поэтому я знала, как общаться с Карлом и Линн. Вчера я поняла про них то, что их что-то гложет. Не от хорошей жизни они издеваются над нянями. И даже не от скуки. Сегодня мои предположения подтвердились. Утром мы позавтракали, а потом я пришла к ним в детскую, поиграть в компьютерную игру. Нужно было сделать всё, чтобы не потерять тот мостик доверия, который выстроился у нас вчера: когда они выбрали проявить ко мне уважение. Ещё сыграл свою роль тот фактор, что они заинтересовались моей тактикой. Карл отличался недетской прямотой и мужеством. Он задал мне в лоб вопрос, когда я победила его в игре, сыграв за монстра: