Ася Ванякина – Часть картины (страница 5)

И сказала она: это нехорошо.

И сказала она: да будет форма.

И увидела она, что девочки в брюках и сказала: это нехорошо.

И сказала она: да будут девочки в юбках.

И увидела мальчиков в брюках и девочек в юбках и сказала: это хорошо.

И увидела она девочку в джинсах и спросила: что это ты сделала, Ева?

А Ева сказала: – Я Оля.

И сказала матушка Николая: так умножу скорбь твою, Оля.

И сказала Оля: а вы попробуйте.

Урок религиоведения

(запись на телефон)

Присутствуют:

Ильинская Нина Николаевна, классная руководительница, учительница основ религиоведения.

Миронова Ольга, ученица 6 «Б» класса.

Горностаев Василий, ученик 6 «Б» класса.

6 «Б» класс.

Нина Николаевна молча входит в кабинет, взмахивает рукой, и дети тотчас вытягиваются по струнке. Взгляд матушки пробегает по классу, останавливается рядом с камерой. Усмехается. Нина Николаевна садится за стол, причмокивает и жестом позволяет детям сесть. Щелкает пультом. На экране высвечивается тема урока: «Ветви христианства». Нина Николаевна открывает слайд презентации, заполненный мелкими строчками.

Нина Николаевна. Та-а-ак. Ну-ка, Горностаев, давай-ка вслух.

Вася. Если какая-то ветвь от… отломится от дерева, то, потеряв связь с жизненными соками, неизбежно начнет засыхать, растеряет свои листья, станет хрупкой и легко сломается при первом же нати́ске.

Класс смеется и шепотом передразнивает.

Нина Николаевна. На́тиске, Горностаев. Давай дальше.

Вася. То же самое видно и в жизни всех сообществ, отделившихся от Православной церкви. Как от… отломившаяся ветвь не может удержать на себе листьев, так и те, кто отделяется от подли́нного…

Класс смеется.

Нина Николаевна. По́длинного.

Вася. …подлинного церковного единства, не могут больше сохранять уже и свое внутреннее единство…

Пока Вася читает, Нина Николаевна покачивает головой. Вдруг раздается громкое фырканье. Нина Николаевна резко поворачивается и смотрит прямо в камеру.

Нина Николаевна (раздраженно). Тебе что-то опять не нравится, Миронова?

Оля. Цитата.

Нина Николаевна. А твое мнение здесь кому-то важно?

Оля. А вам не важно? Вы же нас учите.

Нина Николаевна. Ты меня учить еще будешь, как учить?

Оля. Могу.

Нина Николаевна. К доске!

Камера чуть трясется, но остается на месте. Перед доской оказывается Оля.

Нина Николаевна. С чем же ты тут не согласна, Миронова? Хотя, по правде сказать, нам не очень-то интересно. Да, ребята?

Раздается робкий гул.

Оля. А вот раньше нам рассказывали об истории, а не просто наговаривали, почему другие ветви неправильные. Мы сами выбираем, во что верить, вообще-то.

Нина Николаевна. Вы сюда не думать пришли, а учиться. По-твоему, ты сама в этом разберешься?

Оля. Конечно.

Нина Николаевна. Горностаев, вот смотри, я говорю: «Казнить нельзя помиловать». Что я имею в виду?

Вася. А где запятая?

Нина Николаевна. Без запятой. Что я имею в виду?

Вася. Ну это… Непонятно.

Нина Николаевна. Почему?

Вася пожимает плечами.

Нина Николаевна. Ты не можешь определить, что я имею в виду, по одной этой фразе, да? Без пояснений, правильно? Ребята, понятно?

Класс. Да.

Оля. Нет.

Нина Николаевна. Все еще непонятно?

Оля. Библию каждый может понимать как хочет. Меня так учили.

Нина Николаевна. А ты у нас, значит, такая умная, чтобы Библию понимать?

Оля. Библия – это то, как ее толкуют. Евангелие – это четыре разные истории. Похожие, но разные, это же все пересказы. Мы бы с вами по-разному рассказывали одно и то же. Нельзя честно пересказать, если ты участвовал.

Нина Николаевна. У событий есть свидетели. Ты можешь говорить одно, я другое, но правда все равно одна.

Оля. И знаете ее только вы?

Нина Николаевна. Уж лучше тебя. (Поворачивается к классу.) Кто объяснит Оленьке, в чем она ошибается и почему она не может сама заниматься толкованием? У Оли есть авторитет, чтобы таким заниматься?

Класс. Нет.

Оля. Значит, когда я вырасту и стану профессором, я смогу толковать? Как авторитет? Как вы? Лучше вас?

Нина Николаевна. Смотрите-ка, ребята, как Оля хочет быть лучше остальных. Лучше вас.

Оля. Я не…

Нина Николаевна. Оля собирается профессорствовать. В кислых щах, наверное.

Класс робко смеется.

Нина Николаевна. Видишь, Оленька, ребята знают, что с твоими способностями по тебе свободная касса плачет! Бери, Миронова, свою тройку и садись. Опять ты ничего не поняла. Я, впрочем, и не удивляюсь.

Нина Николаевна отмахивается, но Оля остается на месте.

Оля. За что тройка? Вы сами знаете, я хорошо учусь. За что вы мне снижаете все время? За то, что я в джинсах? Или за то, что я думаю не так, как вы?

Нина Николаевна. Как мы, значит.