Ася Ванякина – Часть картины (страница 12)
Голос всегда предавал, раскрывал неприятелю карты. Благодаря своему голосу она прекрасно понимала разницу между спокойствием и сдержанностью. Интонации то и дело оказывались брешью в почти неприступной стене мнимой холодности.
– Я не очень контролирую свой голос.
Он усмехнулся:
– Хоть что-то вы не контролируете, да?
– Простите?
– Знаете, вы похожи на мою учительницу математики. Я из-за нее только и учился, влюблен был как дурак, ревновал даже к мужу, – он улыбнулся воспоминаниям. – Помню, как на уроках смотрел на ее волосы: у нее были такие длинные, черные – как у вас, только она их распускала. Красивая женщина и отличный преподаватель.
Софья едва удержалась от того, чтобы пригладить торчащий после шапки пучок. Он пристально ее разглядывал, зубочистка замельтешила в руке. Софья, смутившись, потупилась и принялась водить пальцем по краю чашки.
– Софья, я сравнил вас со своей первою любовью. Считается за флирт, как думаете?
– Флирт мало кому идет, – ответила она сухо. – Он превращает содержательный разговор умных людей в вовсе не умный треп.
– Может, вы слишком строги ко мне? Вы слишком учительница, Софья.
– Училка, вы хотели сказать.
Она потянулась за кошельком. Раздался еле слышный хруст, сломанная зубочистка поникла в его массивных пальцах.
– Серьезно?
Софья молча положила деньги на стол. Андрей торопливо накрыл ее ладонь своей.
– Простите, веду себя как идиот. Специально пытаюсь вас растормошить.
– Зачем это? – она опешила.
– Когда злитесь, вы настоящая. Без этих глупостей про нордический характер. Я еще тогда понял.
Она закатила глаза.
– Мне тарелку в стену запустить?
– Не запустите. Но я бы на это посмотрел. Думаю, из вас получилась бы прекрасная метательницы посуды.
– Знаете, а вы мастер на странные комплименты
– Софья, давайте попробуем иначе. Вы не любите комплименты, а я не умею их делать. Из нас может выйти прекрасная пара.
– Не выйдет. Вам придется меня злить, а мне метать посуду. Сами сказали.
– А я рискну. – С этими словами он погладил ее по руке, а шрам вдруг заныл. Она хотела отдернуть, но он не дал, повернул ладонь к себе.
– Оттуда?
Она кивнула. Указательным пальцем он медленно провел по шраму, проговаривая тихо, почти убаюкивающе:
– Мне очень повезло, что в Васиной школе есть такая женщина, как вы.
Тут и стоило сказать, что все случившееся было рефлексом, аффектом, удачей – чем угодно, но только не подвигом. Однако сейчас ей хотелось быть той, кем ее считали. Ей хотелось быть особенной – для него. Сердце переместилось под шрам и забилось так быстро, так гулко, что она испуганно выдернула руку, но тут же взглянула ему в глаза, и ей стало ясно, что он предложит довезти ее до дома, а она согласится, и ничего скучного в этом не будет, и это было ясно ему тоже, и теперь оставалось только заполнить время светской беседой до того, как они переступят порог ее квартиры.
Прочистив горло, она спросила:
– Кем вы работаете, Андрей?
– Софья, а давайте на ты?
– Давайте.
– Давай, – он поправил. – Я блогер.
Она резко выпрямилась и сжала руку в кулак. Почти попалась, идиотка.
– Я пишу и снимаю о технологиях, а не об учителях и террористах, – он покачал головой.
– Кажется, теперь мой черед извиняться?
– Сонь, а поехали куда-нибудь, где можно нормально поесть, а? Мне от этого чая уже тошно.
– Есть одно место. Недалеко от моего дома, кстати.
– И сколько это продолжалось?
– Почти год.
– Не так мало.
– Пожалуй… это самый долгий год в моей жизни.
На нее накатывает страх.
Он только вздыхает и указывает на пустую кружку:
– Вам подлить?
– Да, пожалуйста. Без сахара.
– Я помню.
– Странно.
– Отчего же?
– Такое редко кто помнит. Я только о нем, например, такое знаю.
– Я сижу с вами здесь и разговариваю, – сухо отрезает он. – Поверьте, для вас я «редко кто».
Что-то этот год богат для нее на редких людей.
я всегда была послушной
Васю выписали в конце декабря. Андрей мотался к сыну и едва у нее появлялся, но обещал заехать первого января. Софья даже не спрашивала, где он будет в новогоднюю ночь. Знала – с семьей.
Есть бывшие жены, но нет бывших семей, а Новый год, как известно, праздник семейный.
Для нее же он самоотменился вместе с родителями. Вот кто любил праздники, конкурсы, песни под гитару, поиск подарков по карте сокровищ. Отмечать без них она не приучилась, а как с ними – уже не могла. Даже срубленные елки казались чем-то неправильным, ведь Софья с детства привыкла наряжать сосну у входа в дом. Эту сосну посадили за год до рождения Софьи, эта сосна росла с Софьей вместе. Сейчас в давно запущенном саду сосна давно переросла дом и остальные деревья, как переросла когда-то свой дом и Софья. Она не бывала там зимой с тех пор, как все случилось.
В новогоднюю ночь она привыкла после салюта выпивать бокал мадеры из родных мест и ложиться спать, ничего не ожидая от грядущего года.
Но в этот раз она ждала Андрея – да, не в ночь, да, днем первого января, но все же.
Она украсила квартиру еловыми ветками. Приготовила подарок, потратив уйму времени на выбор упаковки. Впервые в жизни приготовила «мимозу». Сожгла пирог – еще один почти утраченный навык. Сделала новый, волнуясь, сможет ли угодить Андрею. Само слово «угодить», промелькнув в голове, не вызвало в ней протеста. Вспоминались только старания матери: она сама просыпалась за час до остальных, чтобы испечь Соне блинчики с топленым маслом да сделать мужу гренки с яйцом посерединке, как он любит.
«Как он любит» вдруг стало важнее всего – и днем, и ночью.
И все же к вечеру тридцать первого она, уставшая и голодная, рухнув на диван, вдруг поняла, что старается ради человека, который в этот самый момент, возможно, решает, что семей бывших не бывает, и пишет ей сообщение «Ты очень хорошая, но…».