Ася Терн – (Не) случайная ошибка (страница 3)
Я прошла к своему столу, чувствуя на затылке чей-то взгляд. Мне казалось, что на лбу у меня крупными буквами написано: «ВОРОВКА». Каждый сотрудник, каждый курьер представлялся мне агентом Громова или, наоборот, тайным полицейским. Паранойя расцветала буйным цветом.
Весь день прошел в тумане. Соколовский – грузный мужчина с добрыми глазами и железной хваткой – вызывал меня трижды. Он доверял мне. Он диктовал мне правки к документам, которые я должна была украсть.
– Алиса, ты какая-то бледная сегодня, – заметил он, поправляя очки. – Переутомилась? Может, возьмешь выходной завтра?
– Нет-нет, Аркадий Викторович, всё в порядке, – я быстро отвела взгляд. – Просто голова немного кружится. Погода, наверное.
«Викторович, если бы вы знали, какая буря сейчас в моей голове», – пронеслось в мыслях. Чувство вины грызло меня, как голодный зверь. Этот человек помог мне устроиться после университета, он выписывал премии, когда Пашка в очередной раз влипал в неприятности… И вот как я ему плачу.Время тянулось невыносимо медленно. Каждая минута была наполнена тиканьем настенных часов, которое отдавалось в висках.
Но работа не шла. Каждые пять минут я проверяла телефон. И ровно в 11:00 экран ожил. Но это была не Маша.
Сообщение с короткого номера:«Надеюсь, ты хорошо усвоила наш разговор, птичка. Через час Соколовский уйдет на совещание. Ключ от сейфа в его верхнем ящике. Сфотографируй список активов по порту. У тебя будет три минуты».
Я почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот. Это началось. Дамиан Громов начал дергать за ниточки, превращая меня в свою марионетку.
Офис жил своей обычной, размеренной жизнью: стрекотали принтеры, Леночка громко смеялась над чьей-то шуткой у кулера, а Аркадий Викторович, насвистывая, прошел мимо моего стола, поправляя галстук.
– Лисонька, я на совещание в коллегию. Буду через пару часов. Если позвонят из порта – скажи, что документы на финальной стадии.
– Хорошо, Аркадий Викторович, – я кивнула, стараясь не смотреть ему в глаза.
Как только дверь лифта за ним закрылась, мир вокруг меня превратился в замедленную съемку. Я чувствовала, как вибрирует телефон в кармане – Громов не давал мне и секунды, чтобы передумать. Сообщение жгло кожу через ткань платья.
Я встала. Ноги были как чужие, тяжелые, налитые свинцом. Каждое движение стоило огромных усилий. Я прошла мимо пустых рабочих столов – обеденный перерыв только начался, и большинство коллег ушли в кафе через дорогу.
Дверь в кабинет шефа была приоткрыта. Я скользнула внутрь, стараясь не шуметь. В нос ударил знакомый запах дорогого табака и старых книг. Здесь я всегда чувствовала себя в безопасности, под защитой наставника. Теперь я была здесь воровкой.
Верхний ящик стола. Ключ лежал именно там, под стопкой ежедневников, как и писал Дамиан. Откуда он это знал? Он купил здесь кого-то еще? Или установил скрытые камеры? От мысли, что он видит меня прямо сейчас, по позвоночнику пробежал холод.
Щелк.
Сейф открылся тихо. Я лихорадочно зашарила по полкам, пока пальцы не наткнулись на папку с пометкой «Порт-Инвест». Руки дрожали так сильно, что я едва не выронила телефон, когда пыталась сфокусировать камеру на списках активов.
Один кадр. Второй. Третий.
– Алиса? Ты здесь? – голос Леночки из коридора прозвучал как гром среди ясного неба.
Я замерла, почти перестав дышать. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно за дверью. Я быстро засунула папку обратно, захлопнула сейф и едва успела вернуть ключ на место, как дверь открылась шире.
– Ой, а ты чего в темноте? – Леночка заглянула внутрь, держа в руке пластиковый стаканчик с кофе.
– Я… я искала постановление по делу Градова, – я выдавила из себя подобие улыбки, поправляя волосы дрожащей рукой. – Аркадий Викторович просил подготовить к его возвращению.
– А, понятно. Ну, не засиживайся, – она подозрительно прищурилась, но через секунду снова засияла. – Пойдем обедать?
– Нет, спасибо, я… я не голодна.
Когда она ушла, я обессиленно опустилась в кресло шефа. Меня трясло. Я отправила фотографии на номер Громова и тут же удалила их, чувствуя, как внутри что-то окончательно ломается. Обратного пути не было.
После того как я отправила последнее фото и пулей вылетела из кабинета Соколовского, мне казалось, что самое страшное позади. Сердце колотилось в горле, ладони были влажными, но я заставила себя сесть за свой стол и открыть какой-то скучный отчет. Экран монитора расплывался перед глазами.Дзинь.
Телефон на краю стола коротко мигнул. Я вздрогнула так, что едва не смахнула стакан с ручками.
«Фото – мусор. Разрешение низкое, подписей не видно. Мне нужен оригинал», – гласило сообщение от Дамиана.
Холод прошил меня от макушки до пят.
– Нет… – выдохнула я, закусывая губу до крови. – Я не смогу.
Я быстро застучала пальцами по стеклу: «Это невозможно. Соколовский скоро вернется. Я не вынесу папку через пост охраны, сумки проверяют выборочно!»
Ответ пришел через секунду, будто он стоял у меня за спиной и читал через плечо: «В 18:00 охрана на служебном входе меняется. У тебя будет ровно три минуты, пока Михалыч отвлечется на курьера с пиццей. Вынеси синюю папку "Порт-Инвест", Алиса. Или завтра утром твой брат станет учебным пособием для студентов-медиков. Выбор за тобой».
Я выронила телефон на колени. Он знал всё. График смен охраны, привычки Михалыча, структуру моих страхов. Дамиан Громов не просто просил об услуге – он методично разрушал мою личность, превращая законопослушную девушку в соучастницу.
Оставшиеся часы до конца рабочего дня превратились в пытку. Я видела, как Аркадий Викторович вернулся с совещания, как он по-отечески улыбнулся мне, проходя в кабинет.
– Лисонька, подготовь договор по аренде к утру, ладно? – бросил он, приоткрыв дверь.
– Да, конечно… – выдавила я, чувствуя себя последней дрянью.
Я видела, как он положил ту самую синюю папку в сейф. Слышала поворот ключа. Каждый этот звук отдавался в моем мозгу ударом молота.
В 17:50 офис начал пустеть. Коллеги прощались, обсуждали планы на вечер, поход в кино или ужин с семьей. У меня же не было планов. Была только пропасть, в которую я должна была прыгнуть.
Внизу, на парковке, я знала, ждет машина. И человек, чей взгляд я чувствовала даже сквозь бетонные стены.
Я встала. Ноги были ватными. Каждый шаг по ковролину казался оглушительным топотом. Я подошла к кабинету Соколовского. Дверь была заперта, но у меня, как у старшего помощника, был дубликат ключей.
Щелк.
Звук замка в пустом коридоре прозвучал как выстрел. Я замерла, вжимаясь в стену. Тишина. Только гул вентиляции и далекий шум города.
В кабинете витал шлейф дорогого парфюма и аура надежности, которую я сейчас собиралась предать. Руки не слушались, ключ в замке сейфа провернулся с трудом, будто сам металл сопротивлялся моему падению.
Замок щелкнул, и дверца отошла. Папка была там. Ярко-синяя, с золотым тиснением. Я выхватила папку. Она была тяжелой, холодной и пахла… крахом. Я засунула её в сумку, прикрыв сверху запасным шарфом.
Я вылетела из кабинета, заперла дверь и почти побежала к лифту. Когда двери кабины начали закрываться, я увидела в конце коридора темный силуэт. Или мне просто показалось?
На выходе у служебного входа действительно стоял курьер с тремя коробками пиццы. Михалыч, весело переругиваясь, расписывался в накладной. Я проскользнула мимо, стараясь не бежать, хотя всё тело вопило: «Беги!».
– Алиса, до завтра! – крикнул мне в спину охранник, не оборачиваясь.
– До завтра, – прошептала я, выходя в промозглые сумерки переулка.
Я не знала, что через сто метров меня уже ждут те, кто превратит этот вечер в кровавый хаос. Я просто шла, прижимая сумку к груди, и чувствовала, как невидимая петля Громова на моей шее затягивается окончательно.
Глава 3
Петля Громова затягивалась, и я чувствовала её физически. Синяя папка в сумке казалась куском свинца, который тянул меня ко дну. Я шла по вечернему тротуару, стараясь слиться с толпой, но прохожие казались размытыми тенями. Мой мир сузился до ритма собственного дыхания и страха, который липким потом стекал между лопаток.
Я свернула в узкий переулок, решив срезать путь к парковке. Это была ошибка. Тишина здесь была неестественной, прерываемой лишь капелью из водосточной трубы.
– Далеко собралась, куколка? – голос, пропитанный дешевым табаком и злобой, заставил меня замереть.
Их было трое. Те самые тени из клуба «Бездна», только теперь на их лицах не было масок вежливости. Один из них, с безобразным шрамом на подбородке, поигрывал выкидным ножом.
– Пашка задолжал серьезным людям, – он сделал шаг вперед, и я инстинктивно прижала сумку к груди. – А Громов думает, что может просто забрать тебя себе? Нет, детка. Сначала ты расскажешь нам, где этот щенок прячет остатки денег, а потом мы решим, что с тобой делать.
Я попятилась, но спина уперлась в холодную кирпичную стену.
– У меня ничего нет! Оставьте меня! – мой голос сорвался на крик.
Удар пришелся в скулу. Боль вспыхнула сверхновой, ослепляя. Я упала на колени, чувствуя во рту соленый вкус крови. Громила схватил меня за шею, заставляя закинуть голову назад. Лезвие ножа коснулось моей шеи – холодное, безжалостное.
– Кричи, птичка. Нам нравится, когда такие правильные девочки плачут.