Ася Терн – Любовь по контракту (и одна Вредная кошка) (страница 3)

– Самое странное, что мне впервые за десять лет не хочется проверять почту и сверять графики.

Марина подняла на него глаза. В аварийном свете уличного фонаря его лицо казалось высеченным из камня, но в глазах больше не было льда. Там отражались те самые «несимметричные» звезды.

– Это называется «жить», Артем, – прошептала она. – Добро пожаловать в реальность. Тут холодно, опасно, но… чертовски интересно.

Марина прикрыла глаза, согреваясь о его плечо. Артем посмотрел на ее профиль в свете фонаря и поймал себя на мысли, что швабра – это, пожалуй, лучший инструмент дизайна, который он когда-либо видел.

В этот момент Плюшка за стеклом, словно почувствовав, что градус драмы зашкаливает, прыгнула на стол, где стоял включенным, с вечера, ноутбук Артема. Раздался громкий звук открывающегося файла на ноутбуке Артема.

– НЕТ! – в один голос закричали они, но швабра по-прежнему надежно хранила их уединение.

Глава 4. Спектакль для одного зрителя

Рассвет над Петербургом был серым и неприветливым, как непрожаренный блин. Когда первые лучи солнца коснулись заиндевевшего стекла балкона, Марина и Артем представляли собой довольно жалкое зрелище. Артем сидел, привалившись спиной к холодной стене, а Марина практически целиком спряталась под его пижамной рубашкой, уткнувшись носом в его плечо.

– Если я когда-нибудь заведу собаку, она будет размером с Плюшку, но обладать интеллектом хотя бы табуретки, – прохрипела Марина. Её голос после ночи на холоде напоминал звук наждачной бумаги.

– Собаки не умеют запирать хозяев на балконе, – отозвался Артем. Его челюсть затекла, но он не шевелился, боясь потревожить её сон. – У них отсутствует это специфическое кошачье чувство юмора, граничащее с садизмом.

Тишину квартиры внезапно разрезал резкий, скрежещущий звук. Скрежет металла о металл. Поворот ключа.

Марина вскинулась, едва не ударив Артема лбом в подбородок.

– Это Виталик-мошенник? – прошептала Марина, пытаясь разлепить затекшие веки. – Если это он, я его придушу этой самой шваброй.

– Тише, – Артем напрягся. – Виталик не открывает дверь так уверенно.

В прихожую вошел мужчина. Даже через стекло балкона было видно, что это не вороватый риелтор. Высокий, подтянутый, в пальто из верблюжьей шерсти, которое стоило как небольшой остров в Карибском море. Он поставил на пол кожаный саквояж и замер, оглядывая гостиную.

Его взгляд медленно переместился с Плюшки, которая в этот момент доедала забытый на столе йогурт Марины, на балконную дверь. За стеклом, прижавшись друг к другу в позе «замерзшие сурикаты», сидели двое взлохмаченных людей.

– Я, конечно, слышал, что в моё отсутствие мир сходит с ума, – произнес незнакомец, подходя к балкону. Его голос был глубоким и подозрительно спокойным. – Но не знал, что в моей квартире теперь открыт контактный зоопарк с редкими видами «Айтишник обыкновенный» и «Художница в депрессии».

Он одним легким движением убрал злополучную швабру. Дверь отъехала в сторону с победным свистом. Артем и Марина буквально вывалились в тепло комнаты, едва не сбив владельца с ног.

– Вы кто? – выдавил Артем, пытаясь вернуть себе достоинство, несмотря на тапочки с уточками и всклокоченные волосы.

– Я Эдуард, – мужчина сложил руки на груди. – Владелец этого скромного приюта для бездомных романтиков. А вы, смею предположить, жертвы маркетингового гения моего бывшего водителя Виталика?

Марина почувствовала, как земля уходит из-под ног.

– Бывшего… водителя?

– Именно. Я уволил его месяц назад за то, что он пытался продать мои коллекционные вина под видом домашнего компота. Видимо, парень решил монетизировать мою командировку в Лондон.

Эдуард прошел к кухонному столу, брезгливо отодвинул пустую баночку из-под йогурта и присел на край стула.

– Итак. У меня есть два варианта. Первый: я вызываю полицию, и вы объясняете им, почему в моей спальне пахнет антисептиком, а в гостиной – гуашью. Второй: вы убеждаете меня, что ваше присутствие здесь приносит мне какую-то пользу, кроме эстетического шока.

Артем выпрямился. В его глазах включился режим «кризис-менеджер». Он поправил воротник пижамы так, будто это был галстук от Armani.

– Послушайте, Эдуард. Мы – пострадавшая сторона. У нас есть договоры, чеки и… – он мельком глянул на Марину, которая в этот момент пыталась незаметно оттереть пятно краски с ковра, – и у нас есть уникальная компетенция.

– О? – Эдуард приподнял бровь.

– Я – ведущий специалист по безопасности в «Глобал-Техно». Я могу настроить вам систему «умный дом» так, что даже муха не пролетит без вашего разрешения. А Марина… она…

Марина подскочила, понимая, что пришло время импровизации.

– Я дизайнер! Я вижу, что ваши фикусы в углу умирают от экзистенциального кризиса. Им нужен правильный свет и… и мотивирующие портреты! Я превращу эту квартиру в арт-объект, который вырастет в цене на тридцать процентов к вашему следующему приезду!

Эдуард посмотрел на фикусы. Потом на Плюшку, которая в этот момент начала тереться о его безупречные брюки.

– Знаете, – медленно произнес он, – я люблю абсурд. И мне завтра всё равно улетать в Дубай на три месяца. Квартира мне не нужна. Но… – он сделал паузу, – мне нужен кто-то, кто присмотрит за моими растениями. Виталик их чуть не засушил.

Он достал из кармана вторую связку ключей и бросил её на стол.

– Живите. Но при одном условии. Если через три месяца я вернусь и увижу на полу хоть один сантиметр этого желтого малярного скотча… я выселю вас вместе с вашей кошкой-террористкой в течение пяти минут. И да, Артем, – Эдуард усмехнулся, – купите нормальные тапочки. Уточки – это слишком даже для меня.

Когда дверь за владельцем закрылась, в квартире воцарилась тишина. Марина и Артем стояли друг против друга, всё еще пахнущие холодом и ночным небом.

– Ну что, сосед? – Марина хитро прищурилась. – Граница пала. Придется учиться делить территорию по-настоящему.

– Учти, – Артем серьезно поправил очки, хотя в глазах плясали чертики, – если Плюшка еще раз отправит бессвязное письмо моему боссу, я заставлю ее саму писать объяснительную.

Победа над обстоятельствами требовала калорий. Как только Эдуард отчалил в аэропорт, оставив ключи на тумбочке, между новоиспеченными сожителями возник первый легальный вопрос: «Что мы будем есть?».

*****

Ну что, выдыхаем! Эдуард оказался ценителем абсурда (и фикусов), так что наши герои официально остаются под одной крышей. Как думаете, Артем действительно выдержит три месяца без малярного скотча, или у него случится системный сбой уже к завтрашнему утру? 😂

Друзья, я только обживаюсь на Литнет и очень хочу открыть раздел Блогов, чтобы делиться с вами визуализациями героев и смешными кадрами с Плюшкой. Для этого мне нужно собрать первые 50 подписчиков.

Если вам интересно, как Марина будет выживать в мире графиков и таблиц Артема – подпишитесь на мою страницу! 🌿 Каждое ваше "сердечко"и подписка заставляют Музу Асю Терн писать проды в два раза быстрее!

В следующей главе: Битва при Гавайях! Мы узнаем, можно ли помирить любителя ГОСТов и фанатку ананасов в пицце… Спойлер: без жертв не обойдется!

Глава 5. Битва при Гавайях

Когда эхо шагов Эдуарда окончательно затихло в подъезде, в квартире №48 воцарилась странная, звенящая пустота. Напряжение ночного «выживания» спало, оставив после себя лишь зверский голод и неловкость от того, что они только что обнимались на глазах у фикусов.

– Итак, – Артем первым нарушил тишину, старательно не глядя на Марину. – Мы официально признаны «смотрителями фикусов». Предлагаю отметить это событие… калориями. Мой мозг отказывается функционировать на одном адреналине и кошачьей шерсти.

Марина, которая в этот момент пыталась оттереть пятно инея со щеки, воодушевилась.

– Пицца! Это единственный ответ на все вопросы мироздания. После ночи на леднике мой организм требует расплавленного сыра и углеводов. Много углеводов!

Артем достал смартфон. Его пальцы порхали над экраном с пугающей скоростью.

– Согласен. Открываю приложение. Выбираю «Маргариту». Классика, тонкое тесто, томаты, моцарелла. Никакой гастрономической энтропии. Баланс белков и жиров в пределах нормы.

Марина замерла с поднятой бровью.

– «Маргарита»? Артем, это не пицца, это кусок хлеба с депрессией! Нам нужно что-то… праздничное. «Гавайская»! С сочными ананасами, ветчиной и двойным сыром. Это же взрыв вкуса!

Артем медленно поднял голову. В его взгляде читался такой ужас, будто Марина предложила ему переустановить Windows с помощью кувалды.

– Ананасы? В пицце? Марина, ты сейчас серьезно? Это же нарушение всех базовых принципов логики. Фрукты – это десерт. Пицца – это основное блюдо. Смешивать их – всё равно что использовать акварель для покраски системного блока.

– Ой, началось! – Марина всплеснула руками. – Ты просто скучный сухарь, Волков! Ананас дает кислинку, ветчина – соль. Это симфония! А твоя «Маргарита» – это даже не соната, это упражнение для начинающего пианиста.

– Симфония? – Артем подошел ближе, входя в её «зону хаоса». – Это кулинарный терроризм. В Италии за такое лишают гражданства. Ты еще скажи, что любишь пиццу с солеными огурцами и зефиром.

– Не подавай мне идей! – Марина азартно блеснула глазами. – Знаешь, в чем твоя проблема? Ты боишься неожиданностей. Ты хочешь, чтобы даже твоя еда была предсказуемой. А жизнь – это и есть ананас в неположенном месте!