Ася Шелкова – Я научусь летать (страница 4)
– Да хватит тебе! Пусть танцует! – сказала женщина из комиссии.
Председатель комиссии откинулась на спинку стула.
– Пусть танцует… танец! – с неприязнью сказала председатель комиссии.
Александра подошла к проигрывателю, вставила флешку, нажала на кнопку воспроизвести. Начала играть музыка. В щель двери с любопытством заглядывает Лера.
Александра исполнила танец хорошо, но танцевала скованно. В конце у нее не получился сложный элемент. Музыка перестает играть. Она повторила элемент во второй раз. Со второго раза получился. Александра запыхавшись, подошла к центру зала.
– Что я могу сказать?! Неплохо. – председатель комиссии сделала паузу. – Для кружка самодеятельности. Вы танец сами ставили?
Александра запыхавшись:
– Да.
Председатель комиссии встала из-за стола, подошла к Александре.
– А вы знаете, что такое танец?
– Это выражение чувств и эмоций через движение тела человека… под музыку. – сказала тихо и не уверенно Александра.
– Вот! – не ожидая такого ответа, удивленно сказала председатель комиссии. – Выражение чувств и эмоций. А я не увидела ни чувств, ни эмоций, а уж тем более их выражения.
Председатель комиссии становится около Александры.
– Скажите, зал маленький?
– Нет.
– А такое впечатление, что вам было тесно танцевать.
Председатель комиссии ссутулился, демонстрируя Александре ее повадки. Александра опустила голову.
– Танцор во время танца, как птица в полете. Легко… с расправленными крыльями.
Председатель комиссии повторила движения танца Александры.
– Понимаете? А в вашем танце я этого не увидела.
Председатель комиссии вернулась на место, села за стол.
Председатель комиссии, помогая себе рукой:
– Вы не летали.
Александра, со слезами на глазах.
– Но, я очень хочу!
– Ну, дорогая, хотеть мало. Надо работать! – переводит взгляд на Александру. – А вот слез я не люблю!
– Можете завтра не приходить. Вы не поступили.
Александра быстро пошла к двери.
Дверь открылась. Александра в слезах выбежала из класса. Пробежала мимо Леры, забыв о сумке. Лера подняла с пола вещи, Александры и побежала вслед за ней.
Ольвин зашел в кабинет. В руках держал папку, на которой написано – «Синицын Владимир Алексеевич». Он сел за стол. На столе лежала еще одна папка, на ней надпись – «Синицын Артем Владимирович». Ольвин положил две папки перед собой, в открытом виде. Посмотрел на папку Владимира.
– Хм! Отец и сын. – удивленно сказал Ольвин.
Ольвин достал из папки Владимира лист.
Ольвин, читает:
– Год назад… А сыну повезло больше.
Александра и Лера идут по дороге.
– Знаешь, я чего-то не понимаю? – возмущенно сказала Лера. – Там все, кто поступает бывшие танцоры «Большого», что ли? Колледж для того и нужен чтобы в нем учиться. Она сама танцевать не умеет!
– Лер, хватит! Уже даже я успокоилась. Не судьба значит. Рожденные ползать, как говорится…
Александра вздохнула.
– Что не судьба? Ты мне это… брось! Ты должна танцевать! И я стану твоим личным тренером.
Александра засмеялась.
– Да! А что ты смеешься? Я между прочим в детстве ходила в танцевальный кружок «Росинка». – Лера сделала паузу. – Правда, недолго…
Александра посмотрела на Леру.
– Два дня?
Александра и Лера останавливаются около магазина.
– Неделю. – гордо ответила Лера. – Это не важно. Чтобы научить, не обязательно уметь самой. Главное-настойчивость, упорные тренировки и вера в своего подопечного. А я в тебя верю!
Александра махнула рукой.
– Ну, тебя! Мне в магазин нужно зайти.
Александра заходит в магазин. Лера идет за ней.
– Что значит «Ну, тебя!»?! Нельзя так быстро сдаваться! Понимаешь!? – на ходу продолжила читать нотацию подруге Лера.
Артем лежал на кровати, и смотрел в окно. Александра и Лера зашли в палату. Александра в руках держала пакет.
– Темка, привет! – улыбаясь, сказала Александра.
Вслед за Александрой в палату зашла Лера, и помахала рукой.
Лера:
– Привет!
– Привет, привет! – в ответ произнес девочкам Артем.
Александра обнимает Артема.
– Как экзамен?
– Не как. Я не поступила.
С лица Артема исчезла улыбка.
– Не поступила!? – удивился Артем.
Александра помахала головой.
– Почему?
Александра сжала губы и отвела взгляд.
– Я сейчас расскажу почему. Потому что, там тетка, в приемной комиссии, дура старая.
– Ей не больше тридцати…