Ася Сергеева – Он для меня под запретом (страница 48)

— Да, мы устроим свой сговор между папой и дочкой, но помощь придется просить. Мы же с тобой не умеем пользоваться скрытыми камерами.

— Хм-м… впервые на такое иду, но только ради тебя. И если тайно, то и Долинским ничего не рассказывай. Я не доверяю им.

Уже не берусь переубеждать его, какие Долинские и что делают для меня. По сути, они и дают то тепло, которое мне подсунули, не спросив, в лице злобной мачехи. Для папы и без этого информации много, а я его знаю. Половину забудет или перепутает.

Получится раскрыть подлую натуру ведьм или они перехитрят, пока неизвестно. Но уже для нас с папой огромный прогресс, раз он ради меня решился попробовать. Скорей всего, мой уход из дома на него повлиял. Пока жила с ним – и ладно, а как пропала, значит, не хватает меня.

Ну, само собой, лично на папу в вопросе проверки рассчитывать не лучшая идея. Думаю, где камеру взять. Хотя что тут думать, опять просить Артема. Но и папа ведь отказался привлекать в эксперимент Долинских.

В это время возвращается в свой кабинет Светлана Семеновна. Она невзначай спрашивает, как дела, и я замечаю ее пристальный взволнованный взгляд на моего папу. Вроде ничего такого, но выглядело трогательно.

Еще ничего не обдумала как следует, а уже пристаю к ней с вопросом:

— Светлана Семеновна, у вас нет, случайно, камеры слежения?

— Лика! — папа вздрагивает и просит глазами ничего ей не рассказывать.

Ага, лучше ей, чем ведьмам.

— Вам внутренняя или наружная нужна? — человек в курсе дела, сразу видно.

Без уточнения подробностей объясняю, куда нужно поставить. Светлана говорит, что уже вынуждена в них разбираться. В театре есть несколько камер, она их настраивает и парочку сама установила. Папа опешил от новых талантов Светланы. Договариваемся, что художественный руководитель нам поможет. Главное, выбрать подходящий момент, когда в квартире ведьм не будет.

Перерыв заканчивается, папа обнимает меня и просит ему чаще звонить, и если откроется, что мачеха с Лилей честные, то я должна тогда отпустить все обиды и вернуться домой. Угу, киваю. Знаю я этих гадюк, пусть папа и дальше мечтает о честности.

До выхода меня провожает Светлана. Мы уже прощаемся, очень приятная женщина. А я возьми да ляпни:

— Папа любит пирожки с яблоками и вишней, и чтобы сверху сахарной пудры побольше.

— Он никогда не говорил, — Светлана растерялась от моего внезапного признания.

— Да, он не скажет, что домашнюю еду давно в глаза не видел. Еще любит вареники и чай со смородиной.

Выбегаю из театра. Ну, я даю! Пристала к Светлане с рецептами. Но просто обидно! Такая порядочная, умная и красивая Светлана поскромничала, а костюмерша Витка взяла напором и захватила наш дом, перестраивая там все под себя и свою туповатую доченьку.

После театра я еду на тренировку к Артему воодушевленная и с надеждой, что папа не подведет. На Светлану я все же больше надеюсь, она мне обещала камеру поставить незаметно и запись проверять из своего кабинета.

Глава 39

Артем

Наступил важный день для нашей команды. Мы не в восторге, на разминке радости ни у кого не заметно. Все раздраженные, ждем встречи с психами. Они часто ведут игру против правил, а от нас тренер требует наоборот.

— Не вздумайте менять позиции! Покажите себя профессионалами, а не теми, кто ведется на провокации соперников. Приедут журналисты, блогеры, даже оттуда быть обещали, — показывает пальцем в небо.

— Но если психи начнут на нас нападать, то мы…

— То вы воспользуетесь моментом и больше забьете голов! — тренер сам договаривает за Михой. — Еще раз повторяю: на поле никаких разборок. Пусть хоть земля провалится – вы должны победить. Речь идет о пропуске в состав суперлиги!

Продолжаем разминку под крики нервного тренера. Будто он сам не знает, какая пришибленная команда сегодня пойдет против нас. Нам дают три часа на восстановление сил и выгоняют на поле.

Команда психов второй выходит. Скалятся они злорадно и, проходя мимо нас, обещают раздавить и уничтожить.

— В табло получить захотели?

— Думаете, вас потом не найдем?

Мы с Ильей предупреждаем придурков.

— Тише-тише. В суперлигу попадут только одни, — а тренер всё о своем.

Пока есть время, а морды противников напротив бесят, ищу глазами то, что для меня всего приятнее. Центральный сектор, третий ряд. Там моя самая главная поддержка.

Анжелика встала и машет мне, родители рядом с ней. Отец не был раньше футбольным болельщиком, но ради меня бросает иногда работу и приезжает сюда. И не удивлюсь, если он всех друзей обзвонил и позвал смотреть на игру сына. На нас направлены десятки камер, особо не помашешь.

Выставляю вперед руку и дотрагиваюсь до браслета, глядя на нее… Анжелика должна увидеть и понять, что для нас это значит. И меня греет мысль, что она то же самое сделает. Я не хочу опозориться на глазах у нее и родителей. Меньше беспокоит мнение других болельщиков. Но все же важно психов раздавить и заставить плакать от полного разгрома в финале. Жаль, что мы на поле, а не на ринге. Тогда бы я ничем себя не сдерживал.

Лика

Тереблю свой браслет, представляя нашу тайную связь с Артемом. Сажусь на место возле тети Жени и безотрывно наблюдаю за действом, на которое собрался весь стадион поглазеть.

Начинается игра, и я сжимаю кулаки. Так хочется, чтобы команда Артема победила. Я что-то слышала в разговоре команды на тренировке, что будет не просто игра, а целый бой. Ну, это же парни, для них всегда все через показательность силы. Тогда не придала значения, искренне давая Артему понять, что он ведь и так для меня победитель.

— Ты погляди, какие соперники резвые, скачут как кони, — хмыкает дядя Лев в начале игры.

— Наши все равно лучше, — говорю, вообще не сомневаясь.

— Лишь бы ничего плохого не случилось, — тетя Женя о другом переживает больше.

Еще какое-то время наблюдаем за игрой, настроенные на позитив. Я вскакиваю на лавку болельщиков и вместе с фанатами кричалки ору. Тетя Женя смеется. Папа Артема сосредоточен и все-все комментирует, определяя, что команда сына ведет мяч уверенней. Всем стадионом радуемся первому голу в чужие ворота. Затем еще и еще они получают. Вот и Долинский забивает мяч виртуозно, так, что вратарь противников на землю свалился.

В общем, можно и выдыхать. Наши лучшие! Победа должна быть за «ЛидерГол», я в них верила, знала, они молодцы.

— А это еще что начинается? — ахает рядом со мной тетя Женя.

Да, ситуация меняется прямо на глазах. Вот только все слаженно бегали за мячом, как вдруг соперники принялись нападать и валить с ног парней из нашей команды.

Сначала один бугай подбивает Илью, но тот успел отскочить, хоть и не обошлось без падения. Встал, отряхнулся и снова в бой, принимает участие. Затем нападение повторилось на Арсена и Назара, последнего забирают на лавку запасных для проверки на травмы.

Матч превращается в настоящее пекло. Арбитр постоянно свистит, фанаты ругаются. Я слежу во все глаза и от нервов скоро пальцы сгрызу. Еще и папа Артема говорит, что соперники выбивают из команды нападающих. Уже на нескольких напали. Значит, могут и на Артема… Но он успевает пока обходить их и принимает позицию самую близкую к воротам противников. Знаю я его, он будет держаться до последнего ради команды, ради друзей.

Так и происходит. Артем кажется вообще неуловимым. Противники, как шакалы, кружат вокруг него. А мой парень дает им всем прикурить, четкими ударами забивая голы. Счет с большим перевесом на стороне наших. И я снова воспрянула духом, только усидеть уже не могу. Стою и сжимаю браслет на руке с надеждой, что это поможет Артему.

Вторая часть матча опять нас держит в напряжении. Тетя Женя охает, дядя Лев нахмурился и зубы сцепил, заметно переживая о сыне. Ну недолго ведь осталось до конца? Хоть бы все обошлось…

После перерыва противники будто сговорились. Они ведут себя иначе, будто только на игре сосредоточились. Артема прикрывают из его команды защитники, кажется, все хорошо.

Но вот он выбегает вперед, чтобы перехватить мяч у игрока соперников, они борются за него, и Долинский добирается первый. Как вдруг подбегают к нему еще двое и на скорости со спины толкают на землю Артема. И он не встает… его заслоняют друзья, и арбитр еще свистит, и шум сумасшедший.

А я кричу и бегу к нему, никого не видя вокруг из-за слез.

Пролетаю через открытый отсек, меня останавливают чьи-то руки, но я выскальзываю и дальше бегу. Пока наконец-то не вижу его, самого важного для меня футболиста.

— Арте-ем, Артем! — я сдавленно кричу и падаю на траву перед ним.

Небольшое облегчение, что он уже не лежит, а сидит. Держится за плечо, и одна нога слегка вывернута. Он такой весь взъерошенный, на лице следы грязных полос. А для меня он все равно самый красивый. И только бы не было сильно тяжелых травм.

— Так испугалась? Ну чего ты, Анжелика? Я тот еще боец, прорвусь, вот увидишь, — Артем еще и успокаивает, смахивая пальцами с моих щек слезинки.

— Конечно, испугалась. Знаешь, как я тебя люблю… — ой, вот и вырвалось.

— Догадываюсь, — он дрогнул уголками губ в улыбке. — Но не больше, чем я тебя. Ты же моя любимая девочка. Оу, нас на экране показывают!

Поднимаю глаза – и точно. Высветили точку на поле, где Артем сидит, и я прижимаюсь к здоровому плечу парня. Матч остановили. И мы как на полянке устроились. Ой-й, это ведь родители его тоже видят. Попались! Ну вот и как тут объяснить, что мы друзья? Хотя бы не целуемся.