Ася Петрова – Паутина измен (страница 3)

Вылетаю из кабинета, проносясь вихрем мимо кухни. Кидаю беглый взгляд на мальчишку, отмечая, что посуды на столе нет, а сам ребенок спокойно сидит в углу дивана и играет в машинку, не обращая внимания ни на что вокруг.

Подлетаю к вешалке в коридоре, доставая теплую куртку, так как ближе к ночи уже холодает. Натягиваю ее прямо на домашний костюм, времени переодеваться нет. Мне нужно поскорее оказаться, где угодно, но не в этом доме. Попутно надеваю сапоги и хватаю ключи от машины. Как же я не люблю водить... Обычно пользуюсь такси, потому что страх перед дорогой все еще остался. Говорить уж сколько раз я пыталась сдать на права не стоит, тяжело мне далось обучение в автошколе. Как и вождение в целом. Но сейчас мне плевать, ожидать такси нет ни желания, ни сил. Буду плестись лучше сорок километров в час.

— И куда ты собралась? — Андрей настигает меня, когда я уже касаюсь ручки двери, — Еще и за руль решила сесть, — цокает, неодобрительно качая головой.

— Я поехала домой!

— Твой дом здесь, Ева, — он берет меня за локоть, притягивая ближе к себе. Ловлю знакомый аромат парфюма, мой самый любимый. И слезы начинают собираться в уголках глаз. Как бы хотелось, чтобы он просто приехал с командировки, и мы лежали вместе, упиваясь друг другом. А не вот это вот все. А были ли вообще эти командировки?...

— Нет, Андрей, ты ошибаешься. Я здесь больше не чувствую себя как дома, — резко выдергиваю руку из захвата крепких пальцев, — Даже больше тебе скажу. Я ненавижу этот дом и тебя!

Выбегаю в подъезд, кидаясь к лифту. Спускаться с двадцать пятого этажа пешком нет сил, да и напрягаться не хочу, все-таки отвечаю теперь не только за себя, но и за малыша. А потрясений мне на сегодня достаточно.

— Далеко поедешь? — его насмешливый тон только усугубляет ситуацию. Я на грани истерики.

Молчу, игнорируя его высунувшуюся голову из дверного проема.

— Ладно, Ев, я понял. Тебе надо остыть. Передавай отцу привет! — начинает закрывать дверь, на секунду останавливается, — И будь аккуратна на дороге, пожалуйста.

Стук. И дверь захлопывается, а створки лифта открываются. Все же даю волю эмоциям, разрешаю слезам бесстыдно катиться вниз, капая на шею и утопая за воротником куртки.

Сажусь машину, рыдая во весь голос. В подземном паркинге не единой души, поэтому разрешаю себе завыть во весь голос.

— Алло, дочка, что-то случилось? — мама поднимает трубку, голос обеспокоенный.

— Мам, я к вам еду. Буду через час, — это в лучшем случае. Родители живут за чертой города в частном доме.

— Ох, а что такое, Евушка? Ты плачешь? — родительница начинает тяжело дышать.

— Мам, мы с Андреем разводимся.

В этом я теперь уверена точно. Видеть и слышать его не хочу.

— Как? Что ты за глупости говоришь?

— Мам, — срываюсь, — Давай без лишних вопросов сейчас. И так тошно. Ждите.

На заднем фоне слышен шум, а следом голос отца. Он ругается, причитая.

— Так, Ева, что за фокусы? — строгим тоном отчитывает меня, отобрав трубку у мамы, — Вернись к мужу.

— Пап, я не вернусь к нему!

— Ты глупая маленькая девчонка. Потерять такой брак из-за ерунды? Ты в своем уме? — они решили меня коллективно добить видимо. Потому что слова отца режут острым лезвием по живому.

— Какой ерунды? Ты же даже не знаешь, что произошло, — шепчу так тихо, как только могу. Силы совсем на исходе.

— Андрей звонил мне минуту назад, рассказал о твоем взбрыке. Попросил позаботиться о тебе, пока ты в истерике. Ты зачем мужу мозги делаешь? Плохо живешь?

Отец продолжает отчитывать меня как маленькую девочку. Он всегда был строг, никогда не давал спуску. Поэтому у меня в наличии и золотая медаль, и красный диплом, и куча ненужных регалий.

— Он мне изменил! — кричу в трубку, — И у него есть сын!

— Ева, — отец холодным тоном заставляет меня замолкнуть, — Прекрати быть ребенком. Возвращайся домой, или приезжай к нам на денек. Поспишь и образумишься.

Я даже не дослушиваю до конца, скидываю звонок, отбрасывая телефон в сторону, ощущая невидимый ожог на руке. Словно гаджет пропитан ядом.

А вот теперь я действительно понятия не имею, что делать. И как жить.

Глава 5.

— Просыпайся, соня-засоня, уже полдень, — теплая рука гладит меня по голове. Чувствую сухость во рту, глаза еле открываются. Хотя это не мудрено, с учетом того, что я почти всю ночь проплакала и уснула к ближе к рассвету.

— Не хочу просыпаться, — это правда. Единственное, что меня останавливает от настоящей меланхолии, это наличие малыша в животе. Все же он точно не виноват в том, что происходит сейчас. А я ему нужна как никто, как и он мне.

— Ев, — Марина тяжело вздыхает, ложась рядом на соседнюю подушку, — Давай вставай. Нечего горе в подушке топить.

Она тянет меня за руку, поднимая мое тело как мешок с картошкой. Тащит в ванную комнату, включая воду, и выходит. Я поднимаю безжизненный взгляд на зеркало, замечая в зеркале отражение какой-то выцветшей, сломленной девушки. С ужасом понимаю, что это я. Со всклокоченными волосами, размазанной тушью, синяками под глазами, бледным лицом. Хочется снова себя пожалеть и разреветься, но вместо этого я иду в душ.

В комнате вибрирует телефон, подхожу к тумбе оставляя на полу мокрые следы. Восемьдесят три пропущенных. Сорок четыре от Андрея, двадцать восемь от мамы и одиннадцать от отца. И ноль желания перезванивать кому-либо из них.

Гипнотизирую дисплей прожигающим взглядом, смотря на иконку с мигающими сообщениями. Их тоже куча. Гневные от отца, надзирательные от Андрея и беспокоящиеся от матери.

Кидаю телефон в сторону, пусть сами между собой общаются. У них это отлично получается без меня делать.

Я промокаю волосы полотенцем, расчесывая их пальцами. Заимствую у Марины спрей для волос и привожу себя в порядок. Насколько это возможно сейчас.

Вчера, когда я осталась один на один со своей болью в холодном сыром паркинге, я четко поняла для себя. Нужно что-то менять в жизни, но больше я так жить не хочу. А как по-другому понятия не имею. Но мне как минимум нужны будут деньги, чтобы жить. Потому что брать деньги у родителей, а тем более оставаться на попечении Андрея — я не собираюсь.

— Ты будешь кофе или чай? — Марина отвлекает меня от мыслей.

— Давай кофе с молоком, — киваю ей, — Покормишь? Я не ела со вчерашнего утра.

— Конечно, Евушка. Что за вопросы?

За завтраком мы разговариваем на отвлеченные темы, все, что угодно, лишь бы не обсуждать произошедшее. Мне хватило вчера разъяренной Марины, что порывалась поехать к мужу и расцарапать ему лицо. Она реально это сделала бы без проблем.

— Ев, — она со звоном откладывает вилку в сторону, — Не могу я делать вид, что все нормально! Нужно что-то решать.

— Например, что ты предлагаешь? — горько усмехаюсь, облизывая ложку с десертом.

— Ну у вас как минимум есть совместно нажитое имущество, поэтому ты смело можешь претендовать на квартиру. На машину. Да и в целом на первое время должно денег хватить.

Пока Марина рассуждает, я молчу, опустив голову вниз. Ни черта у нас нет. Вернее у меня. Потому что я была глупой влюбленной девочкой, которая доверчиво смотрела мужу в рот, думая, что он БОГ.

— Что такое? — она прищуривается, ощущая мое замешательство.

— У нас есть брачный договор, — прикусываю нижнюю губу, больно впиваясь зубами в потрескавшуюся кожу, — В случае развода, я не могу ни на что претендовать.

— И ты это подписала, Ева? — Марина громко восклицает, взмахивая руками.

— Конечно. Так хотел Андрей.

А я хотела за него замуж.

— Капец... Хотя нет. Полный пиздец, Ева. Вы вообще на каких условиях то женились? Он тебя покупал что ли?

Ее слова больно обжигают, но если так подумать, то он просто хотел себе спокойную, услужливую жену. После тяжелого разрыва ему нужна была тихая гавань. И он получил ее в виде меня.

Кто же знал, что его любовь к той самой не затихла. Кто же знал, что она вернется в его жизнь, когда в ней уже буду я.

— Мне ничего от него не нужно, Марин. Пусть живет со своей Олей, сыном. И пусть будет счастлив, — как бы я не пыталась себя убедить, что буду счастлива за них, боль пожирала изнутри по маленькому кусочку, — А мы как-то сами справимся.

Кладу руку на живот и поглаживаю его. Конечно, там пока еще совсем малюсенькая жизнь, но я уже очень сильно люблю этого ребенка.

— Оля эта, сучка, да и Андрей твой испортили тебе жизнь. Пусть горят в аду.

Марина особо никогда не подбирала выражений. Поэтому ее агрессия меня не удивляет.

— Видимо у него не получилось забыть ее, а я не смогла заменить ее. Что ж, так случается.

— Мда, Ева, честное слово. Ты пытаешься оправдать их?

— Нет, Марин, — качаю головой, — Я просто не хочу опускаться до их уровня, унижая и строя козни. Лучшим способом будет — это игнорировать. Показать, что мне плевать.

— Но тебе не плевать, — замечает она.

— Нет. Но это останется со мной.