Ася Петрова – Недетские забавы (страница 39)

Паша пытается до меня достучаться, кричит. Но мне плевать. Устала.

Глава 44

Наши дни

— Маленькая, посмотри на меня, — целует в висок, разворачивая мою голову в свою сторону. Мы едем в машине, отца забрали в участок на допрос, а Паша усадил меня в авто, чтобы увезти подальше.

Расфокусировано смотрю ему в глаза, в голове шум, все гудит. Тело обессилено, просто хочу спать. Никаких выяснений отношений сегодня, только сон.

— Я люблю тебя больше жизни. Просто знай это. Хорошо? — взволнованно смотрит на меня. Конечно, он все чувствует. Он понимает, что я разочарована.

Киваю в ответ, говорить тяжело. Паша вздыхает, прижимая ближе к себе. Я тоже его люблю и злюсь, имею ли я право злиться, когда сама молчала столько времени о прошлом? Не знаю. Но эмоции берут вверх. Мы оба друг друга водили за нос, построили отношения на лжи.

— Знаешь, — хриплю, — Когда я узнала, что буду вести твое дело, я мечтала засадить тебя за решетку.

Он вздрагивает, но быстро собирается. Старается не показывать, что его задели мои слова, но ему неприятно, я вижу.

— Почему передумала? — задает очевидные вопросы.

— Полюбила, — пожимаю плечами, — Не знаю, как ты меня околдовал, но в какой-то момент поняла, что уже без тебя все не так.

— Я всю жизнь живу с чувством, что без тебя не так, — качает головой.

— Почему ты изводил меня в детдоме? Почему не пришел и честно не сказал о своих чувствах? Паш, почему? — обрушиваю на него шквал вопрсов, мне правда непонятно.

— Потому что боялся, Алис. Что ты отвергнешь, что буду тебе не нужен. Это бы убило меня. Проще было задевать тебя каждый день, но лишь бы рядом была. Пацанская любовь, — кротко улыбается.

Целует, крепко сжимая щеки в своих руках. Ласкает языком мой, погружаясь все глубже, захватывая в плен мой вздох. Я тону в ощущениях, мне очень хорошо и горячо. Отвечаю ему с такой же страстью и отдачей, он должен понимать — сейчас я его не оттолкну.

— Черт, маленькая, мы так не доедем до дома. Давай потерпим, — кивает головой в сторону водителя. Да, секс при людях безусловно интересное занятие, но не уверена, что готова на такой отчаянный шаг. Даже сейчас, когда тело полыхает и потряхивает от возбуждения.

— Просто знай, что ничто в этом мире не изменит мое отношение к тебе, — коротко целует, остужая пыл, — Ты всегда была здесь и здесь останешься до конца моих дней.

Паша прикладывает мою руку к своей груди, и я отчетливо слышу как рвано бьется его сердце. Оно бьется для меня.

Заходим в дом, он мне ужасно не нравится. Несмотря на то, что здесь были сладкие моменты с любимым мужчиной, плохого здесь было больше. Придирчиво осматриваю помещение, чувствую холод, хотя в камине горят поленья.

— Тебе здесь не нравится больше? — обнимает со спины, скрещивая руки на моей груди. Прикладывается губами к затылку.

— Он мне никогда не нравился. Ты насильно меня сюда привез, в нас стреляли, тут я напилась впервые, отсюда и ушла, оставив тебя на мушке, — перечисляю весь кошмар, который пришлось пережить, и не верю. Еще несколько месяцев назад моя жизнь была абсолютно спокойной и размеренной. Дом, работа, дом.

И в ней не было Павла Федулова.

— Если хочешь, я продам его. Купим что-нибудь другое, — он и правду готов для меня сделать все. Он марионетка в моих руках, а не я. Почему я раньше этого не замечала?

Но пользоваться этим я не буду.

— Сейчас я хочу, чтобы ты меня трахнул, — разворачиваюсь к нему, смотрю четко в глаза, замечая как расширяются его зрачки от возбуждения, — Без прелюдии.

Мне нужно, чтобы он выбил из меня всю дурь и плохое. Хочу, чтобы укрыл своим телом и запахом. Только он и я.

Отхожу на два шага назад, пытается схватить за руку, но я прикладываю палец к губам. Не торопись, родной.

Медленно снимаю кофту и спускаю лямки бюстгальтера, позволяя держаться груди только за счет чашечек. Кладу палец в рот, смачивая его в слюне, и веду по стоячему соску, потерявшемуся за плотной тканью лифа. Ловлю взгляд мужчины, он уже еле контролирует себя. Аккуратно расстегиваю пуговицу на джинсах, приспускаю их с талии, оставляя торчать кружево трусиков из-под денима. 

— Ты хулиганка, Алиса, — смеется.

Преодолевает расстояние за секунду, подхватывая меня на руки. Прижимает спиной к стене, чувствую нежной кожей шершавую поверхность, но ощущения только обостряются. Срывает джинсы, оставляя трусы на месте. Сам приспускает свои брюки и боксеры, обнажая стоячий член. Беру плоть аккуратно в руку, размазывая смазку по всей длине, стонет мне в шею, толкаясь вперед.

— Паш, возьми меня.

Тормоза рвет, сдергивает кружево и отбрасывает в сторону, врываясь жестким толчком внутрь. Пальцы на ногах сжимаются, кричу, так невыносимо хорошо. Он насаживает меня на себя, лопатки трутся о стену, оставляя следы и царапины, спускаю правую чашечку лифа, хватая себя за грудь. Жесткая ласка поддает огня. Паша ловит зубами сосок, прикусывает. И меня уносит. Мякну как кукла в его руках, продолжая громко стонать. Он вколачивается в мою нежную плоть, шлепки от нашего порыва слышны на весь дом. Еще секунда и сорвусь.

— Кончи в меня, пожалуйста, — кричу.

Его долго уговаривать не нужно, спускает внутрь, держа меня на руках. Я бьюсь почти в конвульсиях, ловя ртом воздух.

От переизбытка эмоций слезы срываются вниз.

— Я сделал больно? — Паша взволнованно приподнимает мою голову.

— Нет. Ты сделал чертовски хорошо. Никогда меня больше не отпускай.

— Не отпущу. Клянусь.

Обнимаю его мощный торс, укладывая голову на плече. Я хочу семью с этим мужчиной, хочу быть только с ним и любить только его. Но впереди остались неразрешенные вопросы. И чем быстрее мы их решим, тем быстрее сможем построить настоящую семью. Без криминала и опасности.

Глава 45

Наши дни

— Паш, я переживаю. Ты уверен, что все под контролем? — завязываю мужчине галстук, приглаживая накрахмаленный воротник рубашки.

— Алис, у нас с Кристенко определенные договоренности были. Все окей, — он целует мою ладонь, успокаивая.

Тяжело вздыхаю, отходя к окну. Сердце тревожно бьется, но оно в целом давно так бьется. Все, что касается этого мужчины — сказывается тревожностью. Я просто боюсь, что снова пойдет все по одному месту, и я останусь одна. Дело не в страхе одиночества, а в страхе остаться без него. Любовь с каждым днем все больше и дальше прорастает во мне, смотрю на него украдкой и понимаю, что мой. То, как он застегивает пальто, сбрызгивает затылок парфюмом, сводит брови к переносице, приглаживает волосы — все это вызывает ярчайшую волну желания.

— Маленькая, я больше ни на день не оставлю тебя одну, — обнимает меня за талию, окутывая ароматом, — Землю выгрызу, но из суда выйду полностью оправданным. Главное жди меня. Хорошо?

Он утыкается своим прохладным носом в изгиб моей шеи, оставляя дорожку коротких поцелуев.

— Куда я денусь. Как гвоздями к тебе приколочена.

— Звучит так, словно я насильно тебя привязал, — на лбу пролегает глубокая морщинка. Смеюсь.

Если бы насильно, я бы так не ластилась к нему. Нет, тут только все по-любви, и он это прекрасно знает.

— Люблю тебя, — целую в губы, сжимая его руку в жесте поддержки.

Смотрит так, что колени трясутся. Слов не говорит, но по взгляду и эмоциям все понятно. Взаимно.

Федулов уходит, оставляя меня одну. Ладно, почти одну. Рядом Кингстон, а за входной дверью охрана, но ребята такие бесшумные, что я даже про них порой забываю. Тем более им не положено разговаривать. Уже месяц мы живем в квартире в центре города. Я так была счастлива, что мы покинули тот дом. Я не знаю, продал ли Паша его, или он остался в его владении. Главное, что мне не придется там жить. Каждый метр Федуловской дачи напоминал о тяжелых моментах, с которыми пришлось столкнуться.

И есть еще кое-что, о чем не знает Паша. Я боюсь ему сказать. Знаю, что откладывать нет смысла — мое молчание может ранить его, но найти силы в себе не могу. Вдруг он не готов, вдруг не примет. Это меня он любит, но мы никогда не говорили о нас, как о традиционной семье. Никогда не обсуждали эту тему, да и времени не было особо. А сейчас, когда нас уже трое — все изменилось.

Смотрю на тест, прикладывая руку к животу, и не могу поверить, что там наш ребенок. Мой и Паши. Двоих, выросших в детском доме. И я точно знаю, что дам всю свою любовь и нежность этому малышу, но Паша… Слишком сложно.

Да, он умеет любить женщину, но дети это же другое. Это про ласку, заботу, абсолютное вселенское принятие, защиту, нежность.

Извожу себя мыслями, но понимаю, что времени не осталось. Или я скажу сегодня сама, или он узнает без моей помощи. И второй вариант точно разобьет ему сердце. Не дай бог подумает, что я скрывала от него, потому что не хочу иметь детей с ним. В его голове много страхов, он настолько одержим мной, что боится любой боли, связанной со мной. Отец был прав. Но одно он не учел, Паша не предатель, если он выбрал меня однажды, то это навсегда. Его предавали нескончаемое количество раз, поэтому у него аллергия на эти дела.

Кусаю губы и ногти, Паша не берет трубку, а суд закончился как два часа уже. Что же такое? Неужели его обманули…

Бросаю трубку на диван, та отскакивает от плотной обивки и стучит об пол. Кингстон тревожно вскакивает от шума, сонно оглядываясь по сторонам. Не хотела переживать, но это выше моих сил. Сердце стучит так сильно, что начинаю тревожиться не только за Пашу, но и за малыша. Ему точно не на пользу измотанная мать. Как только собираюсь поднять с пола телефон, чтобы снова совершить попытку дозвониться, дверной замок щелкает.