Ася Петрова – (не) Любимый сосед (страница 23)

— А Лика? — кладу подбородок на волосатую грудь, пристально всматриваясь в его глаза. Он продолжает играться с рыжими прядями, внимательно изучая мое лицо.

— Нет, — качает головой.

— Тогда я ничего не понимаю. Почему ты был с ней?

— Я, скажем так, ей должен. Вернее ее отцу, — Мот медленно поглаживает мой позвоночник, Вверх, вниз. Вниз, вверх.

— Это как-то связано с тем, что ты избил человека? — сглатываю ком в горле. Все намного серьезнее, чем я могла себе предположить.

Мот устало трет переносицу, молчит какое-то время. Я глажу его грудь, попутно целуя короткие волоски там, где бьется его сердце. Мне хочется зализать каждую его рану и шрам, я же вижу их количество на его теле. Никогда не решалась спросить, откуда они. Ведь такие увечья остались явно не от лучшей жизни, но заваливать Мота потоком эмоций и вопросов — неправильно. Он очень закрытый мужчина, и то, что мы уже так откровенничаем — большой успех. Он мне открывается, потому что я ему важна. И он понимает, мне это важно. И я это ценю.

— Давай я тебе кое-что расскажу, — он приподнимается на локтях, все еще держа меня в объятиях. Я внимательно его слушаю.

— Ты знакома с Лизой. Она не просто мой друг, она мне как сестра. Ее муж, Ден, был моим самым лучшим другом. Мы дружили еще со времен армейки, считай не разлей вода. Я всегда был более серьезным, а он такой весельчак, балагур, но к работе ответственно подходил.

Мот делает паузу, видно, что ему очень больно все вспоминать. Я не тороплю.

— Так вот, нас отправили в Сирию по контракту. Там у нас была операция, я в подробности окунаться не буду, просто нужно было предотвратить очередной теракт. И наш главный, сука, — Мот выплевывает со злостью, — Он дал неправильные координаты. Я хуй его знает, как так вышло. Это просто грубейшая ошибка!

Я вижу как свирепеют его глаза, он сжимает кулаки, ударяя пару раз правой рукой по лежку. Я хочу как-то его успокоить, но боюсь сделать что-то не так, поэтому аккуратно, почти незаметно, целую его в плечо.

— Ден просто шел первый, подорвался на мине сразу. И минуты не прошло, — зажмуривается, — А знаешь в чем прикол? Я должен был идти первым. Я!!!

Он почти рычит от злости.

— Я потерял друга из-за ошибки и невнимательности какого-то гондона. Я не мог не отомстить за Дена. Ну и конечно на меня повесили статью — нанесение особо тяжких телесных повреждений. Он в коме короче до сих пор.

— И я так понимаю, отец Лики помог тебе? — мне дурно. Не от того, что Мот совершил такой поступок, а потому что у него видимо не было другого выхода, и он потерял друга. Не знаю, как я бы поступила на его месте, случись такое с Ксю.

— Не представляю, что ты чувствовал в тот момент.

— Боль, маленькая. Страшную удушающую боль.

Я крепко обнимаю Мота, прижимаясь. Он в ответ еще крепче сжимает меня. Если бы я могла забрать хоть чуточку его боли себе…

— Что хочет отец Лики взамен?

— Ему от меня ничего не нужно. А вот Лике нужен я, — усмехается, — Просто знай, я ее не люблю. И у нас не было секса после нашей с тобой близости.

Я верю ему. Раз он говорит, значит так оно и есть.

— И как же нам быть, Мот? Что же делать теперь?

— Я решу вопрос, Маш. Просто будь рядом и не накручивай себя по ерунде. Лады?

— Хорошо, — смахиваю непрошеную слезу, — Мот, я кажется люблю тебя!

Мое "кажется" — это не сомнения внутри меня. Я точно люблю. Просто оно сглаживает такое нелепое признание в любви к человеку, который ни разу не сказал мне о своих чувствах. Но я готова ждать.

— Не уходи от меня, поняла? — глубоко целует, — И никого не слушай.

Улыбаюсь кротко, активно кивая головой. Если мой мужчина просит довериться ему, я готова.

— И еще, Маш, — он поднимает мое лицо ладонями, — Я бы сел, если бы не Лиза. Она осталась одна с маленьким сыном, я не мог оставить ее без поддержки после всего. Только поэтому я пошел на сделку с отцом Лики, из колонии я бы особо не помог ей с малышом.

Какой же он у меня все-таки замечательный.

— Ты — мой герой!

Не зря я его нарисовала для выставки. Мот — идеальный прототип.

— Ну что? Еще один заплыв и шашлык? — меняет тему на более позитивную.

— Да! — вскакиваю с него, срываю с нас полотенца и ныряю в бассейн.

Нам обоим стоит расслабиться. Впереди еще страстный вечер… Как и все наши вечера вместе. Пусть так будет всегда.

Глава 26

— Боже, Мот, как же это вкусно, — я смакую уже пятый кусочек сочшейшего шашлыка и не могу остановиться, — Теперь я буду всегда хотеть твой шашлык.

— Я рад, маленькая, что тебе понравилось, — Мот наполняет мой бокал красным сухим вином, но пью я неохотно. Мне хочется быть максимально трезвой, чтобы запомнить каждый момент нашего пребывания вместе.

Мы расположились в арендованной беседке рядом с купелью, несмотря на осеннюю прохладу, мне очень жарко. То ли это он мангала исходит жар, то ли просто мое тело полыхает. Внутри невероятно хорошо, тело расслабленно. Мот услужливо принес плед, накрыв мои ноги, и дал свою флисовую куртку, чтобы я не мерзла. Вообще он очень заботливый, старается скрыть эту свою сторону личности, но в мелочах она ярко прослеживается. Например, когда он заботливо поправляет мои волосы, которые лезут на лицо, или постоянно интересуется мягко ли мне сидеть в кресле. Может уточнить не проголодалась я, нравится ли мне тут. И весь такой холодный и закрытый мужчина оказывается просто переживает, чтобы мне все понравилось. А я кайфую. Если бы мы были в лесу в палатках, было бы одинаково хорошо — мне главное, чтобы рядом с ним.

— Так, ну делись рецептом. Это что-то невероятное, честное слово, — закатываю глаза от наслаждения, — Мясо нежнейшее.

Матвей тихо смеется, наблюдая за мной. Его рука покоится на моем колене, непринужденно поглаживая. Атмосфера настолько романтичная, что хочется пищать от радости. У меня же не было никогда такого.

— Все просто, я беру свиную шею, мариную ее просто в луке и специях, по возможности ночь, а вот за полчаса до жарки — добавляю мелко порезанный киви. Только не очень много, а то мясо в труху превратится.

— Ого, киви, серьезно? — удивленно выпучиваю глаза, — Я даже не чувствую его вкус.

— Да, кислота от киви хорошо размягчает мясо, поэтому оно такое мягкое. Мы с пацанами часто готовили шашлык раньше, особенно, когда возвращались со службы, — Мот привстает и достает из углей картошку, приоткрывает фольгу, проверяя на готовность.

— Это здорово. Я люблю природу и вот такую атмосферу, — забираю из рук Мота картошечку, — Но у меня никогда не было компании для таких поездок.

— Теперь у тебя есть я, — заглядывает в глаза, — И мне нравится как ты нахваливаешь мою еду.

— Да, у меня есть ты, — блеском моих глаз можно осветить всю округу, — Просто ты и правда замечательный.

Опускаю голову, немного смущаясь. Мот видел меня в разных позах, в разных ракурсах. И мне было комфортно. А вот обнажать свою душу — тяжелее. Я знаю, что Мот не обидит. Но опыт прошлых лет все равно дает о себе знать, я во многом осторожничаю. Хотя и делаю первые шаги.

— Маш, ты ахеренная девочка. Мне с тобой очень хорошо, — он сжимает мою руку, поглаживая костяшки пальцев своим большим пальцем, — Я обязательно решу все вопросы.

— Я просто хочу понимать, что мы имеем место быть? И что это не просто развлечение. Ведь я больше так не воспринимаю нас.

— Маш, это точно не просто развлечение. Черт, да я не ни одну женщину не кормил с рук, — Мот качает головой, улыбаясь уголками губ, — И ни одной женщине так много не лизал.

От его слов лицо вспыхивает алыми оттенками. Бью его по ладони, прося не смущать меня так.

— А я думала, почему Лика так меня возненавидела в первый день. Просто она делила тебя со мной, а я ведь ни с кем тебя не делила, Мот. И готова была отпустить в тот момент, когда ты попросишь, — вспоминать тот ужасный день в больнице невыносимо тяжело, — Именно поэтому я тебя не остановила. Не имела право что ли.

— Я слышал как ты рыдала. И я хотел вернуться, Маш, очень хотел. Но на тот момент не понимал, что делать дальше. Струсил.

— Почему изменил свое решение?

— Когда увидел тебя в том черном платье, руки другого мужика на твоем теле. Мне захотелось все крушить вокруг, и такое было со мной впервые, — он прикусывает нижнюю губу, задумываясь, — Внутри все трепетало от мысли, что ты моя. И никто тебя не должен трогать. Вот такой я эгоист, Маш.

— Я и правда твоя, Мот, — я не сожалею об этом. И хоть я довольно свободолюбивая личность, мне хочется быть его девочкой. Быть под его защитой и опорой.

— Маленькая, — Мот шепчет на ухо, прижимая к себе. Берет мои укутанные ноги и перекладывает к себе на колени, залезая под плед и разминая пальчики на ногах своими теплыми большими ладонями.

— Есть еще кое-что, что ты должна знать, Маш. И я, черт возьми, вообще не понимаю, как тебе это рассказать. У меня перед глазами картина, как ты уходишь, и мне стремно.

— Лучше я узнаю от тебя, чем поползут слухи, — беру его за руку, переплетая наши пальцы, — И я не уверена, что смогу от тебя сама уйти уже. Мне слишком хорошо.

Пытаюсь отшутиться, видя как спина Мота напрягается. Видимо ему и правда тяжело говорить. И я даже боюсь представить, что он скажет. Что еще может быть больнее, чем отсутствие Матвея в моей жизни? Ничего.

— Маш, я с Ликой знаком давно. Она всегда была в меня влюблена, а я любил только работу. Она была моей главное женщиной, ну и мать еще. И я всегда от Лики открещивался, не давал даже повода подумать, что между нами что-то может быть. Но однажды я надрался как черт, отмечали с мужиками день рождения одного из товарищей, и она пришла туда. А я ж только вернулся домой после полугода отсутствия. Женщины у меня все это время не было. А тут она, предлагающая себя, — замолкает на секунду, — Короче переспали мы. И таким образом я дал ей зеленый свет, сам того не осознавая. И вот, у нее появился отличный повод взять меня в свои сети.