Ася Невеличка – Поцелуй неуловимого босса (страница 4)
— Нет, детка, кинжал пригодится, чтобы освободить его от пут…
— Тогда он убежит.
— Не сразу. Сначала возьмет тебя. Садись на него сверху и начинай ритуал инициации. Сегодня он лишит тебя девственности, и ты окропишь алтарь своей кровью!
Нож выпал у меня из рук.
Лишусь девственности с ректором? Я к
— С чего начинать? – шепчу я, не сводя взгляда с ошалевшего моим ответом ректора.
— Кровь подскажет, — шепчет в спину сестра и отходит к стене.
Теперь в центре только я и распятый на алтаре, несогласный и сопротивляющийся ректор. И мы оба голые.
Зачарование с Матвея Павловича спало, и он теперь не хотел быть послушным, а я не представляла, как буду лишать себя девственности с его помощью, если он сильно против. Попробовать договориться? Или приставить нож к горлу, чтобы лежал спокойно и не рыпался?
Я нервно сглотнула, переводя взгляд на огромный, торчащий член. Ой мамочки, вот не думала, что у ректора такой большой писун! Да я вообще о члене ректора не думала. А теперь инициироваться с ним буду …
Не спросила, запомнит ли Матвей Павлович события этой ночи. Оглянулась, но все сестры стояли по кругу у стен, с натянутыми наглухо капюшонами. Главная сестра чуть ближе с раскрытой книгой с заклинаниями тоже не смотрела на меня, на нас, а ждала начала ритуала, чтобы закрепить его словами-силы.
Только три сестры-наблюдательницы смотрели на меня, но стояли они у входа, слишком далеко, чтобы уточнить у них, что там с памятью.
Хотя… Как только я стану ведьмой, уж как-нибудь сама порешаю вопрос, если у ректора возникнут нежелательные воспоминания.
Так что начнем.
Подняла нож, заметив краем глаза, как дернулся ректор. Интересно, с жертвой разговаривать хоть можно?
— Не бойтесь, я вас не убью, — прошептала я, тут же оглядываясь и проверяя реакцию.
Сестры оставались все такими же спокойными и отрешенными. Ну ладно, значит, разговаривать я с ним могу.
— Кастрируешь, Ванеева?
Я нервно хохотнула, перекладывая кинжал к его голове, хотя сначала неосторожно положила ближе к бедрам.
— Нет, Матвей Павлович, что вы!
— Я тебе не доверяю, Ванеева. Что всё это значит? Где я?
— Ой, да не переживайте, Матвей Павлович. Сейчас мы с вами переспим немного, и вас отпустят домой. Хотя вы же не любите сидеть дома? А? Вам больше нравится по этажам общаг рыскать…
От легкой паники и ответственности перед инициацией, меня немного понесло. Я вообще очень болтливая становлюсь, когда волнуюсь. Это очень выручает на уроках и экзаменах – плету по теме и около темы, создавая впечатление, что знаю если не всё, то очень много! Но вот в вопросе с чего приступить при дефлорации, я оказалась совершенно не подкована. Нас с детства учили оберегать девственность до восемнадцатой Велесовой ночи, а не лишаться её.
Ректор тоже был в панике, иначе из всего моего словесного поноса вычленил бы главное, что останется жив. Но он переспросил другое:
— Немного переспим? – язвительно усмехнулся он. – А можно переспать много, Ванеева? Долго к этому готовилась? Почему
— Вы тут случайно, я вообще Прохорова хотела …
— Ну конечно! – перебил меня Матвей Павлович, отворачиваясь с презрительной миной на лице.
— А нечего было меня останавливать! Я тогда к Денису шла, зелье ему несла …
— Зелье?! ЗЕЛЬЕ?! Ты в своем уме, Ванеева? Тебе тоже психушка нужна, как и этим чокнутым?
— Тссс! Не обзывайте сестер, а то они обидятся, год потом чесаться будете из-за своих неосторожных слов.
Ректор замолчал, осматривая меня прищуренными глазами. Я засмущалась от его взгляда.
— Вы не могли бы отвернуться?
— Зачем? Раз уж мы собираемся
— Я не знаю с чего начать, а еще вы… — я всплеснула руками.
— Что я? – не понял или прикинулся, что не понял, он.
— Ну… Такой большой! Я даже не представляю, как
— Легко, Ванеева. Особенно если придерживаться плана «переспать немного».
— Ой, хватит уже издеваться, Матвей Павлович! Мне надо до конца. Чтоб уж наверняка лишиться девственности.
В ответ ректор промолчал. Мне даже пришлось отвлечься от созерцания мощного орудия с огромной налившейся головкой, чтобы поймать его пристальный изумленный взгляд.
— Что?!
— Ты – девственница?
Я непроизвольно покраснела.
— Да, так положено.
— Где положено?! В моей академии с первого дня поступления девственниц не остается, как бы я не охранял строгое разделение мужской общаги от женской, — почти выкрикнул он.
— А вы откуда знаете? – изумилась я.
— Знаю что?
— Ну, что девственниц не осталось? Вот же я она. Очень даже есть.
— Напомни, какой ты курс?
— Второй, а что?
— Поздняя ты зажигалочка, Ванеева. Но раз уж тебя мой размер смущает, а у Прохорова, я так понимаю, он более подходящий, то отпусти меня? А я тем же моментом пришлю тебе замену? Прохорова пришлю.
— Не получится, Матвей Павлович, — почти жалобно вздохнула я. – Никто поменять не разрешит. К тому же я понятия не имею, какой размер у Прохорова. Просто он красивше вас.
— Твою мать, Ванеева! Развяжи меня немедленно! – больше ректор не шутил.
Да и сестры-наблюдательницы знаками показывали, что пора приступать.
— Ну ладно, помогите мне что ли? С чего лучше начать? Я уже как-то смирилась, что ради метлы мне придется оседлать ваш размерчик.
Но Матвей Павлович при моем приближении, только сильней натянул и рванул завязки, молча, сосредоточено. Вот так всегда, где бы помочь – он отмалчивается, а когда не просят – вечно с советом лезет.
— Тогда я сама.
— Господи, Ванеева, зачем? Прохоров лучший кандидат, — не выдержал ректор, — моложе,
Но я уже взобралась на алтарь, развернулась к связанному ректору спиной, и осторожно коснулась ладонями напряженных мышц живота. Давно хотелось потрогать, как только увидела ректора на камне и оценила его шикарную фигуру.
Одновременно со стоном побежденного и сдавшегося Матвея Павловича, пресс под моей рукой задрожал, кожа подернулась мелкими мурашками, а конец перед глазами дернулся.
Я уже увереннее перекинула ногу через грудь ректора, седлая его задом-наперед, и склонилась над членом. Очень хотелось познакомиться с ним поближе, прежде чем позволить проткнуть меня насквозь. Вряд ли я после такого испытания, после инициации, еще раз захочу оседлать кол, даже если он будет помельче.
Но не успела я и пальцем коснуться пульсирующего члена Матвея Павловича, как почувствовала его тяжелое частое дыхание у себя между ног! Выгнулась, удивленно заглянула туда и тут же вскрикнула, когда ректор вытянул свой длинный язык и провел по моим оголенным нижним губкам.
Глава 3. Инициация
В ушах громко застучали барабаны. Откуда?