Ася Невеличка – Поцелуй неуловимого босса (страница 13)

Черт, а ведь за день я даже не поела ни разу!

Утром снова мутило, все потому, что в академии я стопроцентов встречусь со старым ректором не помнящим нас, но впечатленный моим налётом на него вчера. Вот еще неудобный момент. Должна была я стереть ему память? Интуиция подсказывала, что нет. Матвей Павлович не видел момента моего полета, он оторвался от бумаг, когда я уже стояла перед ним, держа метлу в руках. А окно могло распахнуться от порыва ветра.

С утра стояла замена. Я даже не удивилась, что первой шла пара лекций у ректора. Последний месяц он пропустил много лекций из-за своего состояния и сейчас усиленно начитывал часы перед курсом.

Бедненький. Ну теперь он свободен. От меня.

Поджала губы и поплелась в аудиторию.

Матвей Павлович строго посмотрел на меня и в обычном режиме начал урок, требуя записывать формулы, определения и характеристики.

И вот мне бы радоваться, что он теперь свободен и будет жить, а я на удивление при отречении силу не потеряла и метла при мне… Но что-то стало так тошно!..

Я зажала рот и помчалась в туалет, наплевав на изумленные взгляды сокурсников и ректора. Снова стошнило и не отпускало с полчаса. Трясущаяся, сползла по стене, обнимая себя руками.

А может, я умираю?.. Сила меня не покинула, а медленно отбирает жизненные соки?

Вернулась в аудиторию к самому концу.

— Ванеева, в мой кабинет, — бросил ректор и быстро вышел.

А вот я поплелась к нему не так поспешно, два раза забегая в туалет и надрываясь над раковиной. Медленно умирать крайне утомительно, скажу я вам.

— Заходи. Закрой дверь.

Я послушалась и прошла на указанное Матвеем Павловичем место.

— Ознакомился с твоим личным делом.

— Зачем? – встрепенулась я.

— Хотелось понять, где я так оступился, что недосмотрел за хорошей студенткой, Ванеева.

— Вы ни в чем не виноваты, Матвей Павлович, вы за мной хорошо смотрели, — вздохнула я, удерживая слезы, чтобы по привычке не выплакаться на его плече и не рассказать какую страшную цену придется заплатить мне за его спасение.

Он кивнул:

— Но не уследил. Кто он? И какие у вас планы?

— Он? У нас? – опаньки, не спасла я ректора, он все также сходит с ума.

Вот так мы и умрем вместе за попытку обмануть правила. Все жертвы напрасны: я умру, он сойдет с ума и никто не предупредит последовательниц, что нет средства от привязки! Никто не напишет предостережение в книге заклинаний, потому что как говорили сестры: соблюдай правила, ведьма!

— Ох, Ванеева, лезете во взрослую жизнь, торопитесь, не думаете ни о будущем, ни на что будете жить и кормить своих детей, — тяжело вздохнул ректор, всерьез полагая, что мне есть еще о чем задумываться. – Он возьмет ответственность за ребенка? Ты будешь оформлять академический?

— Чего?!

— Как чего, Ванеева? Или я неверно истолковал твои симптомы?

Внутри снова скрутил спазм, Матвей Павлович моментально сориентировался и подставил мне корзину под мусор, куда меня и стошнило.

Я сползла со стула на пол, обнимая корзину и осознавая свалившуюся на меня новость.

— Я не умираю!

— Поздравляю, Ванеева. Запретил бы к чертям половые акты, пока мозги у молодежи не отрастут.

— У нас будет мальчик!

— Ты только что узнала о беременности и уже определила пол? – усмехнулся он, а потом улыбка сползла с его лица. — У «нас»? Кто отец?

Я рассеяно улыбалась, вдруг осознавая, что внезапно получила подарок больше жизни! Что у меня ничего не закончилось, а только начинается.

— Не могу сказать… Он не поверит.

— Отлично! На лицо безответственность и разгильдяйство, — сквозь зубы прошипел ректор. – Прохоров, так? Можешь не покрывать его. Но еще можешь не рассчитывать, что он осознает, сделает предложение и обеспечит вас необходимым, Ванеева. Что ты улыбаешься? Александра, ты понимаешь, что минимум год обучения пропустишь? Что потом перед тобой встанут финансовые проблемы, а специальности у тебя нет! Ты уже вряд ли вернешься в академию, не получишь диплом, будешь работать уборщицей или дворничихой ради съемной коммуналки и корки хлеба. Вот чему ты улыбаешься, Ванеева?

— Ты не сойдешь с ума! Я выживу! А мальчик сохранит мне силу! Я так счастлива!

— Д-да, с ума схожу не я, а ты, Александра. Одевайся.

— Зачем?

— Отвезу тебя к врачу.

— Я не буду делать аборт! – испугалась выражения решимости на его лице.

— Конечно, нет, ведь ты поступала ко мне в академию, чтобы потом драить туалеты, да, Ванеева?

— Вы не понимаете… Вы ничего не понимаете, Матвей Павлович. Ребенок – наше спасение.

— Отлично, чувствую себя крестным отцом. Собирайся. Тебе все равно надо показаться врачу.

С этой минуты ректор незримо поддерживал меня, будто взял шефство. Лично инспектировал комнату в общежитие и на новый год подарил пеленальный комод. Перед декретом заставил подписать контракт на выполнение технических работ в академии.

— А что за технические работы? — с интересом читала я контракт, машинально поглаживая пузико.

— На уборку туалетов, Александра. На более сложные технические работы у тебя не хватает квалификации.

Я фыркнула, не отвлекаясь от контракта.

— Зато эта должность позволит платить тебе небольшую зарплату и оставить за тобой комнату в общежитии, — тут ректор замолчал, приблизившись ко мне. – Можно… мне?..

Я непонимающе задрала голову, привлеченная его внезапно охрипшим голосом. Матвей Павлович стоял за спиной и смотрел на мою руку, поглаживающую живот.

Сердце неровно забилось, я отодвинулась от стола и кивнула. Ректор осторожно протянул руку и положил мне на живот. Малыш, словно почувствовав родную кровь, заворочался и с силой двинул пяткой в ладонь мужчины.

Матвей Павлович судорожно сглотнул и перевел взгляд на меня…

— Саш…

Сердце сжалось.

— Я немолодой… Для тебя, — тут же поправился он, — но уже состоявшийся мужчина. Одинокий, но с большой квартирой и хорошей должностью…

— И что?

— Я могу предложить вам лучшие условия… По крайней мере, пока ты не закончишь академию и не получишь диплом...

Видела, как трудно ему сформулировать мысли, но не могла сообразить, к чему он клонит.

— Да я не смогу учиться, когда рожу. Не с ним же мне на лекции ходить?

— Нет, — усмехнулся ректор, — таких исключений я сделать даже тебе не смогу.

Даже мне? А он уже делает мне исключения?

— Но я могу нанять няню и составить тебе курсирующее расписание, чтобы ты отсидела все часы, пусть и с разными группами.

Он снова наклонился и положил ладонь на мой живот:

— У меня не было семьи. Как-то не сложилось. А сейчас… Наверное, все же возраст. Хочется успеть почувствовать от жизни что-то большее, чем чувствую сейчас. Оказывается, карьера, самореализация давно не дают тех ощущений, которые я испытываю сейчас.

— Вы серьезно, Матвей Павлович?

— Более чем.

Малыш снова дернулся у него под рукой, но ректор не отвел от меня взгляда.