Ася Мори – Мы не такие (страница 13)
Лилька успевает только шевельнуть губами, как внезапный цокот острых каблуков и приближающихся смешанных голосов слышится из коридора. Ещё несколько мгновений – и на пороге переговорной появляются двое иностранцев. Судя по всему, те самые французы, о которых вчера рассказывала коллега. Герман Сигизмундович с широкой, несвойственной ему улыбкой выплывает следом, как и остальные сотрудники нашего ателье, явно озадаченные происходящим.
– Бьенвеню! – продолжая лучезарно улыбаться, директор разводит руками и гостеприимным жестом приглашает иностранных гостей занять места во главе стола. – Добрый день, коллеги! Позвольте представить наших гостей из Франции: месье Антуан Дюваль – эксперт по культурному наследию и представитель крупного частного клиента из Франции, мадам Мари-Клер Бомон – искусствовед, специализирующийся на антиквариате.
Утончённый мужчина примерно сорока лет с уверенной осанкой одет в строгий тёмно-синий костюм силуэта Slim. У Антуана аккуратная короткая стрижка, волосы каштанового оттенка и лёгкая стильная щетина, подчеркивающая его особую принадлежность. Внимательные карие глаза отражают уверенность и профессионализм.
Изумительная фигура его спутницы запечатана в элегантное бежевое платье-футляр с длинным рукавом. Лёгкий деловой макияж только выделяет естественную красоту Мари: ухоженная светлая кожа, большие зелёные глаза и высокие скулы. Шоколадного цвета волосы уложены в аккуратный низкий хвост. Сложно сказать, сколько ей лет, но на вид я не дам ей больше тридцати пяти.
Культурность и интеллигентность сочатся из каждого жеста Антуана и Мари. Мы обмениваемся деловыми приветствиями и улыбками, прежде чем Герман Сигизмундович с показным нетерпением продолжает речь, переходя на ломаный английский язык:
– Месье Дюваль, мадам Бомон, позвольте познакомить вас с нашей командой – ведущими реставраторами и профессионалами с большой буквы.
Он гордо окидывает присутствующих подчинённых пафосным взглядом.
Ох ничего себе, вот это похвала! В целом, Германа Сигизмундовича нельзя назвать плохим человеком, потому что искусство реставрации не выносит исключительных материалистов. Но хитрый прищур его глаз, вечно выискивающих выгоду для ателье, может когда-нибудь метнуть кости не в ту сторону. Ему неимоверно повезло, что наш коллектив, сплошь состоящий из скрупулезных любителей своего дела, оказался сплоченным и выполняющим реставрационные проекты со стопроцентной отдачей и всегда в срок.
– Прошу вас, мадам Бомон, – услужливым кивком головы Герман Сигизмундович указывает на презентацию на экране.
– Ещё раз приветствую всех, – с лёгкой улыбкой на лице Мари поднимается, демонстрируя статную осанку. – Мой коллега Антуан Дюваль и я представляем частного клиента из небольшого городка Сен-Жермен-ан-Ле, расположенного недалеко от Парижа. Вилла Шато Де Люмьер была построена в начале восемнадцатого века…
На экране появляется снимок с изображением огромного особняка. Вилла, ранчо, поместье – сложно сходу понять, что это, но масштабы проекта просто колоссальные.
– Поместье построено в стиле классицизма с элементами барокко. Здание имеет два этажа, мансарду, старинный парк по периметру всей территории с цветниками и фонтанами и небольшое пожарное озеро.
Изображения поместья с коваными дымоходами и массивным входным порталом сменяются фотографиями антикварной мебели, библиотеки с высокими книжными полками и галереи, стены которой покрыты блеклыми картинами в тяжелых, устаревших и потрескавшихся рамах.
– Владелец поместья изъявил стойкое желание, чтобы в проекте принимало участие «Арс Витае» совместно с нашими французскими коллегами.
Мари останавливает презентацию на последнем слайде, на котором изображена территория сказочного поместья, и, удовлетворённая своими словами, опускается в кресло, наклоняется к Антуану. Он кивает ей, одними глазами выказывая полную поддержку и восхищение. Между ними явно больше, чем просто работа. Глаза директора сияют золотом и богатством, он предвкушает суммы, которые выручит с намечающегося грандиозного проекта. Он протирает вспотевший лоб белоснежным платком из нагрудного кармана пиджака и, оглядывая всех присутствующих в переговорной, переходит на русский язык:
– Осуществление проекта планируется начать поздней весной текущего года. Поскольку всех вас я не могу отпустить на этот проект ввиду того, что большинство из вас задействованы в других проектах… да им и не требуется такое количество специалистов, то вы можете предложить свою кандидатуру до конца марта. Я рассмотрю заявку каждого кандидата, и совместно с уважаемыми коллегами из Франции мы примем решение.
В нашем ателье числится около десяти человек: кто-то совмещает работу параллельно в других студиях, а кто-то работает ещё и сам на себя.
Французский проект требует значительной отдачи и основательной подготовки. Обычными навыками тут не обойтись, и раз уж приниматься за такую работу, то просто необходимо успеть пройти дополнительное обучение.
И если даже предположить, что моя кандидатура идеально подходит на роль представителя от «Арс Витае» на долгосрочный проект в сказочный Сен-Жермен, то как Никита воспримет эту новость? Отпустит ли? Как часто будем видеться?
Может быть, раз, максимум два. За всё лето.
А может, всё-таки?..
Нет, я не смогу так. Как ни крути, не судьба мне покорить горизонты Сен-Жермен.
Глава 8 Не судьба, Макей
Дима
«Благодарим вас за интерес к работе военного журналиста. Мы ценим ваш опыт службы в армии и мотивацию помогать людям в зонах проведения военных операций. Однако по итогам вашего психологического исследования…»
Не дочитав письмо до конца, захлопываю крышку ноутбука. Чёрт возьми, очередной отказ! Четвёртый раз сдаю этот проклятый тест и четвёртый раз его проваливаю. Собеседования с мозгоправом, которые не обойти в нашей структуре, похожи на грёбаный фильтр, через который не проскользнуть даже плоскому червю. Формальность, от которой страдают все, кто пытается её обойти. И дело не в мнимой инфантильности, которой меня и других кандидатов-неудачников заочно наградил Лев Давидович, наш штатный психотерапевт, а в том, что по физической подготовке, теоретическим знаниям и многолетнему рвению попасть в ряды военных журналистов мне попросту нет равных. Но в сухом остатке я остаюсь в списке запасных, потому что «эмоциональная нестабильность» и «наличие рисков импульсивного поведения» являются приоритетными факторами при принятии финального решения. Может, хрен с ней, с профессией военного журналиста? Я же пошел в это дело с единственной целью – чтобы меня заметили и направили в зону боевых действий. Продолжу работать организатором съемок, а там и Петра Алексеевича сменю на посту редактора отдела и координатора. Смеюсь над нелепыми мыслями, хотя чем чёрт не шутит?!
– Макей, приветствую!
О, чёрта вспомни – и он уже на пороге!
– Привет, Алексеич. – Тяну руку руководству, которое внезапно появилось в дверях кабинета. – Пришёл позлорадствовать?
– И это тоже, – шеф ехидно улыбается. – Ты бы вместо того, чтобы материть Льва Давидовича, походил бы к нему на сеансы, может, был бы толк.
– Ага, еще посоветуй признать свою «эмоциональную нестабильность», которую приписал мне этот индюк самоуверенный.
– Дело твоё, как и жизнь, но наученного опытом начальника можно послушать хотя бы раз. – Он тяжело вздыхает и устало потирает щетину. Последние пару недель редакция завалена работой, и все вкалывают с двойной нагрузкой, а у руководителя отдела ответственность вообще зашкаливает. – Я вообще-то не вправлять мозги тебе пришёл, а по другому поводу. Есть запрос от Минобороны на съемки на полигоне. В ночь выезжаешь со съёмочной группой. Куда – узнаете в пути. Все детали уже отправлены по электронке.
– В этот раз я кем?
Может, этот день подарит мне хотя бы одну хорошую новость?
– Координатором съемки, – слабая ухмылка расползается по его физиономии.
– Спасибо, Пётр Алексеевич, я не подведу!
– Да уж надеюсь!
– У нас собрание? – Макс появляется в дверях, отряхиваясь от снега.
– Пятиминутка была, – кивает начальник и покидает наш кабинет.
– Расскажешь?
– Ночью выезжаем на тренировочный полигон. Все подробности в электронке. Тест не прошел. Ещё вопросы?
Сажусь за рабочий стол и откидываюсь на спинку стула, крутя ручку между пальцев. Обсуждать личное – последнее, чего мне сейчас хочется.
– Будешь еще пробовать? – осторожно спрашивает Макс.
Он знает, что за неверный вопрос могу и послать куда подальше.
– Возможно. А вообще, я тут подумал, меня и место Петра Алексеича вполне бы устроило, – с издевкой ухмыляюсь, закрывая тему о проваленном тесте.
Макс тремя ленивыми движениями приглаживает свои растрепанные мокрые кудри. Их давно пора бы уже остричь, но я не стану портить настроение товарищу, который сейчас сияет как медный таз.
– Кофе будешь? – спрашивает друг, насыпая в кружки ложки растворимого кофе.
– Не откажусь.
Бросаю ручку на стол и вытаскиваю из кармана телефон. На экране – непрочитанные сообщения от Лизы. Во вложенном файле – мечта каждого мужика от начала пубертатного периода до старческой импотенции: раздвинутые стройные ножки, между которых мокрые манящие складочки, прикрытые тонкой тканью полупрозрачных белых трусиков. Меня привлекает в Лизе её раскрепощенность и желания, о которых она смело умеет рассказывать и просить. Член в штанах мгновенно реагирует, но сейчас это совершенно не к месту, поэтому я выключаю экран и откладываю телефон в сторону. Девочка, конечно, очень сексуальная и полностью в моем вкусе – блондинка с ярко-голубыми глазами, пухлыми розовыми губками и шикарной грудью третьего размера. Про аппетитные булочки, которые не хочется выпускать из рук, я вообще молчу. Стоит на эту красотку уже третью неделю. Кстати, нужно Лизу предупредить, что я уезжаю на несколько дней по работе и связи не будет.