Ася Михеева – Тара. Повесть и рассказы (страница 6)
– Через пять минут будем дома. Постели наверху, хорошо?
– Там холодно, – недовольно ответила Мюриель, – я лучше в детской.
Комм чмокнул, воспроизводя поцелуй в мембрану телефона, и замолчал.
Мюриель с удовольствием подумала о том, как кстати оказалась мысль приготовить ужин на два дня сразу, и, кряхтя, полезла наверх за гостевой постелью.
Матрас – тяжелый, зараза! – она просто сбросила с лестницы. Ничего, пол чистый, мыла утром. Одеяло кинула вслед. Подушку засунула подмышку и аккуратненько сошла, почти не держась за перила. Крошка Ник зашебуршился в кроватке, когда она стелила на тахте, но не проснулся.
Вот и хорошо, – подумала она, расправляя на подушке хрустящую наволочку, – Нед, поди, соскучился по нормальной постели… Ах да. Тапки.
Она прошла в прихожую и вытащила из ларя коробку из-под комм-запчастей. Недовы тапочки в хрустящей комм-упаковке лежали уютные и веселые.
Мюриель вынула их и поставила на подоконник, аккуратно свернула упаковку, закрыла коробку, чтобы спрятать в ларь.
В окне что-то мелькнуло. Она замерла с коробкой в руках.
Да, вон они. По серым камням дорожки, ведущей к дому между зеленых лужаек – темные в пепельном вечернем свете. Длинный, немного сутулится – муж. Шагающий вприскочку, размахивающий руками – брат.
Нед был с Мюриель всегда. Нед был всегда на полтора шага впереди, прокладывая дорогу; потому что, когда Мюриель начала уверенно ползать, Нед как раз освоил премудрости дверных ручек. В школу их пришлось отдать вместе, потому что чему бы ни учили Неда, Мюриель это все равно осваивала ровно на следующий день.
Нет-нет, с Андреем она чувствовала себя вполне защищенной. Но все же, как хорошо, когда Нед рядом.
В доме сразу стало шумно и светло.
– Тапки!!! Мои тапки, Мария-Иосиф!
– Как Колька? В прыгалке висел? Или опять весь день на ручках?…
– Ой, да как загорел-то, и нос, нос облезлый!
– А я ши видел, честное слово!
– Да кто их не видал-то, у нас за домом в холме…
– Так то холмовые, а я лесного видел…
– Муришенька, – потише сказал Андрей, – пришла твоя ботаника?
Она потупилась.
– «Хорошо» поставили.
– А что не так?
– Фотогербарий маленький и две ошибки в тесте…
Андрей поцеловал ее в лоб и утешил:
– Ну, пересдашь в каникулы.
Мюриель жалобно заныла
– Ну какие каникулы!!! Осень на дворе, а у меня еще фармацевтика висит…
Муж растрепал ей челку и улыбнулся.
– Потом обсудим.
Бесполезно. Придется пересдавать… Мюриель безнадежно вздохнула и поплелась в кухню.
Кухня ее, как обычно, успокоила. Широкий деревянный стол, красивый лакированный паркет, шкафы, вытяжка, посудомойка, полки с нарядными чашками, мраморная плита рабочей зоны, надежный комбайн. Мюриель постелила скатерть, налила квас в кувшин, вынула кастрюлю с рагу из духовки.
Прискакал розовый после душа Нед в махровом халате и тапках на босу ногу, Андрей чем-то загремел в мастерской и затопал по лестнице вниз. Мюриель зажмурилась от счастья.
Пока мужчины ели, в детской запищал крошка Ник, напоминая, что и ему время покушать. Пока то, да се – к столу она вернулась, когда Андрей уже снял тарелки и скатерть, и разложил очередную груду распечаток.
Мюриель ела, одним глазом поглядывая, как крошка Ник идет по стеночке в кухню – встал, упал, прополз полметра, поднялся, шагнул, упал. Когда он добрался до стола, Андрей, не оглядываясь, протянул сыну палец.
– Забавно, – наконец сказал Нед, разглядывая какие-то кроки – и ты думаешь, что мы не одни такие на всю голову звезданутые?
– Сейчас готовых сняться и поехать – тридцать человек. К тому моменту, как вы поставите посадочную площадку для грузовиков и просчитаете дороги и водозабор, будет двести тридцать. Мне два года надо, я еще на архитектора выучусь, и из Муришки к тому времени целый педиатр получится.
– За два года-то и я обернусь, – хмурясь, ответил Нед, – и, глядишь, Юлька уже ломаться перестанет…
– Ой, я тебе уже все сто раз говорил про Юльку…
– Ну да, да, вот я уже и с профессией в руках, и с образованием … почти, и с делом с большим. Завтра вон, цветов пойду наберу… Позову с нами.
– О, да, – засмеялся Андрей, – химики в новом городе край дела нужны!
– Тем лучше, – приободрился Нед, – а за планы по городским зонам давай еще утром обсудим?
– Да, – ответил Андрей, запихивая бумаги в ящик, – а сейчас ну-ка про тебя. Что ваши промеры-то показали?
Мюриель печально подумала, что в геологии она от Неда безнадежно отстала еще три года назад. Андрей же что-то понимал, хмыкал и смеялся совместно с Недом над каким-то Олежеком, который «гелевым щупом-то пробивался-пробивался сквозь глиняный горизонт, аж вспотел весь»… Она посадила крошку Ника в прыгалку и достала вязание. Андрей задумчиво посмотрел на жену и вытащил чайные чашки.
Ее – тоненькая, узорчатая, из ударопрочного фарфора. Пузатая обливная кружка – Андрея. Недова – из верхнего ящика, красная, с профилем Капитана Брагина.
– А как вы там, в полях, чаевничаете? – спросила Мюриель у брата.
– А как замерзнем, так и за чай, – ухмыльнулся тот и потянулся за сахаром, – да еще из фляжки в термос плеснешь, так и совсем тепло становится… Главное, не вспотеть! А то будешь как Олежек!
Мужчины вернулись к своим мужским разговорам (Мюриель окончательно потеряла нить на предположениях, как можно было оптимизировать извлечение увязшего в болотах за Валдаем гусеничного вездехода), сынишка упоенно звенел погремушками прыгалки, спицы уверенно вязали петли – Мюриель улыбнулась, вспоминая, что в первую их встречу Андрей точно так же хмурился и ерошил волосы, а Нед точно так же подпрыгивал от желания вставить слово.
…– Ну, Кит, ну дай я ему съезжу!
– А ты, Малиган, помолчи, вот как надо будет, так и съездишь, а пока мы тут разговоры разговариваем, не видишь?
– А ты вообще-то подумал, О`Доннелл, что на разговоры ввосьмером на одного не ходят?
– А ты зассыл? Зассыл уже, да, умник?
– Свои штаны проверяй, а за мои не хватайся, а то плохое подумают!
Русский мальчишка в окружении целой компании гэлов-ровесников виртуозно отругивался, с тревогой поглядывая вокруг. Дело шло к тому, что быть ему битым.
– Ну, Кит, ну хватит уже, дай мне его треснуть! – взмолился Нед. Мюриели за его спиной было не видно, какую рожу скорчил Кит О`Доннелл, но Нед понурился.
– Так ты пришел разговаривать – ну разговаривай, – не вытерпел русский.
– Так у меня разговор-то к тебе простой, один вопрос, на сердце лежит и плачет – если ты такой умный, почему ты строем не ходишь? Кой черт я на всех уроках только и слышу, какой ты молодец? Ты вообще знаешь, что у нас с выскочками делают?
Русский оторопел, потом взмахнул руками.
– А тебе, если ты такой гордый, кто мешает сесть да выучить? Или хочешь, по сассанахским заветам, дураком остаться? Да и не только сам, и весь класс за собой, да? Так, не иначе?
Кит аж присел от такой наглости.
– Кто?… Кто здесь сассанах?… Ты… ты, грязный русский ушлепок!
Противник его вдруг успокоился и печально посмотрел в небо.
– Я-то русский, а ты кто? Едрена пропасть, ты можешь меня, конечно, тут с землей сравнять и травкой засадить, но ведь ис мисэ ан т-амадан фейстэ русис, а не блади рашн фейста!! Какого лешего я русский, а матерюсь по-гэльски лучше твоего!!! Фигли ты без сассанахских слов не можешь, а?
Кит шагнул назад и громко втянул воздух, Нед кинулся вперед с кулаками, Мюриель шагнула назад, заранее выбираясь из свалки. Раздался чмокающий удар и черноволосая голова русского исчезла в толпе. Тут Мюриель спиной влетела во что-то мягкое и обернулась.
Над ней высились, попирая облака головами, семь башен-девятиклассников с самыми недобрыми выражениями лиц. То, что ближайший, на которого Мюриель наткнулась, был их с Недом старший брат Бойд, ситуацию не улучшало.